Новое в блогах. Что будет после нефти


«Что будет после нефтяного заката?» | Oil.Эксперт

Генеральный директор института энергетической стратегии Виталий Бушуев в преддверии конференции «Биржевой и внебиржевой рынки нефтепродуктов РФ» дал Oil.Эксперт интервью, в котором говорит о том, какова же, собственно, будет судьба этого сырьевого товара, торговлю которым обсудят участники мероприятия. Ведь век «черного золота», как мы знаем, конечен…

— Виталий Васильевич, сегодня, в период волатильных нефтяных цен, профессионалы рынка и широкая общественность обсуждают перспективы нефти как сырья и как товара. Как сложится судьба этого стратегического ресурса в будущем?

— Вопрос, конечно же, актуальный. Для начала скажу, что нефть не является конечной фазой потребления. Нефть является только промежуточным энергоносителем, потенциалом, с помощью которого можно получить необходимые для общества потребительские продукты.

Я бы хотел здесь выделить следующее, что интересует всех: стабильность, предсказуемость развития нефтяного рынка. Общество всегда стремится обеспечить свою стабильность, устойчивость, адаптивность к внешним факторам. В этой связи, хочется отметить, что мы находимся на пороге достаточно серьезных изменений в нефтяном секторе. «Каменный век кончился, не потому что закончились камни», также и нефтяной век близок к своему закату не потому, что закончатся нефтяные ресурсы, а потому что нефть перестанет играть ту ключевую роль в энергетическом обеспечении мира, которая была связана с ее преобразованием в моторное топливо. Мы мыслим глобально, не на один год, не на десять, мы говорим о тенденциях. Я считаю, что основная тенденция заключается в том, что моторное топливо, которое главный конечный продукт, ради которого и нужна нефть, может перестать быть востребованным, если появятся электромобили. С точки зрения прогресса, экологичности, удобства и т.д. человечество неизбежно придет к потреблению более высококачественных продуктов, которыми является электроэнергия по сравнению с моторным топливом. Моторное топливо, основанное на сжигании – это не самое эффективное преобразование в получение движущей энергии, которая нужна для транспорта.

Когда случится закат? Не завтра. Но, если американцы не сильно блефуют, утверждая, что уже к 2020 г у них половина всех автомобилей будет выпускаться, как электромобили, то это означает, что уже к 2030 – 2040 г электромобили займут, как минимум половину всего автопарка. Если это произойдет, то, конечно, потребность в моторном топливе, как в главном нефтепродукте, а, следовательно, потребность в самих первичных источниках может резко упасть. Ничто никогда не существует вечно, поэтому такие долгосрочные тенденции всегда нужно иметь в виду.

Нефтяной бизнес прошел пик своего расцвета. Он достаточно устойчив и какое-то время еще будет устойчивым, но наиболее разумные представители этого бизнеса стараются диверсифицировать свою деятельность, либо ориентируясь и на другие энергоносители, либо вообще на другие инновационные технологии, которые будут востребованы завтра.

Все зарубежные транснациональные компании, которые успешно работают в сфере использования ресурсов, они осознанно идут на расширение номенклатуры выпуска продукции. И даже ухода от чисто нефтяного бизнеса в какие-то другие сферы.

Завтра мы будем продавать не ресурсы, а технологии, с помощью которых можно обойтись гораздо меньшим количеством ресурсов, для получения большего результата. Результата более востребованного с точки зрения экологии, с точки зрения коммуникативности, с точки зрения имиджа.

Сегодня существует стремление иметь автомобиль. Непонятно благо это или зло? Сегодня, это благо, это имидж. Ясно, что общественный транспорт позволяет сократить время, затраты. Но из-за имидживых условий многие желают иметь автомобиль, это признак достатка, успешности человека. Это главный фактор отношения общества к автомобилям, а, следовательно, и к энергоресурсам…

Я рисую такую мрачную картину не для того, чтобы напугать, а для того, чтобы отметить, что сиюминутные сегодняшние решения нужно рассматривать с учетом далеко идущих тенденций. А в моем представлении, далеко идущие тенденции – это закат нефтяного бизнеса. Это не хорошо и не плохо. Это факт.

— В таком случае, каково Ваше отношение к газомоторному топливу?

— Мое отношение к ГМТ достаточно скептическое. Это некий промежуточный этап использования несколько иного ресурса, но ничего не меняющего в принципе. Немного меньше выхлопов, те же заправочные станции, которые нужно развивать. А сложности, к сожалению, есть. Газ – менее аккумулированный ресурс, хотя электроэнергия еще менее аккумулированный ресурс, пока что. Но, повторяю, если человечество захочет, то оно изобретет аккумуляторы более высокой энергоемкости и достаточно быстро. Мое ощущение, что и нефтяные, и автомобильные компании исподволь готовятся к этому: начинают вкладывать средства в развитие технологий прямого получения и использования электроэнергии, как движителя. Наглядных примеров тому пока не много. Но, как это часто бывает, открыто ничего не делается, идет процесс «внутреннего созревания».

— Каковы же ближайшие перспективы нефтяного сектора?

— Здесь важны два условия. Первое – это стабильность спроса. Это условие обеспечено. Не смотря на все экономические кризисы, объемы потребления сырой нефти изменились на 0,5-1% и для России, и для мира. Сегодня существует стабильность нефтяного производства. Когда говорят, что у нас не хватит ресурсов для растущего спроса, то я утверждаю, что спрос на нефть у нас расти не будет, по крайней мере, таким темпами, как это было раньше. Спрос на протяжении последних пяти лет уже стабилен. Даже если он будет расти на 0,5% в год за счет развивающихся стран, это все-таки не те, галопирующие темпы, которые были раньше, связанные с автомобилизацией Китая и т.д. Мы ожидаем стабильного мирового спроса на уровне 86-90 млн баррелей в сутки.

Второе — стабильность цены. Вопрос более сложный, тем более для России. Сложность заключается в том, что цена на нефть определяется не спросом, не балансом «спрос-предложение», а переливами того свободного капитала, тех денежных масс, которых с появлением электронных денег становится неисчислимо много. Период кризиса 2008г, когда цена взлетала до $150 за баррель, определяется как раз тем, что именно на нефтяной фьючерсный рынок, в связи с ожидаемым стабильным ростом этого рынка, этого спроса, обусловленного Китаем и другими странами, пошли все свободные деньги. Люди стали вкладывать деньги в нефть, считая, что это некий эквивалент «обменного» курса и он никогда в цене падать не будет. Но, как только цена взлетела до определенной величины, то ведущим потребительским странам мира стало неуютно и они предприняли действия по контролю за нефтяным фьючерсным рынком, обрушив цену в 4 раза.

Я глубоко убежден, что определяющей на нефтяном рынке является позиция потребителя, в первую очередь, США. США заявили в начале этого века о своей явной приверженности национальной самодостаточности, как раз в годы, предшествовавшие кризису, им была выгодна высокая цена на нефть. Потому что при высокой цене на нефть их разработка своих малодебитных месторождений становится рентабельной. Когда же это стало влиять на макроэкономику, на другие потребительские отрасли, в целом, то экономика стала испытывать некие сложности, когда цена на конечный продукт взлетела, и от этого производство стало приносить меньше прибыли, следовательно, стало меньше свободных денег.

Тогда Конгресс США сказал, что «ребята, вы что-то тут расшалились» и все «убежали» с рынка нефтяных фьючерсов. Тем временем реальный спрос не упал: ни в Китае, ни в США, нигде.

Все это, конечно, спровоцировало развитие экономического кризиса, хотя и напрямую кризис не вызвало. Его предпосылки существовали сами по себе, просто резкое изменение цены спровоцировало, создало кумулятивный эффект, из-за которого издержки выросли, экономика стала хуже себя чувствовать. Сам спрос снизился лишь на 0,5%, тогда как цена на нефть упала в 4 раза.

Сегодня, видя, что экономику нужно спасать, те же американцы усиленно вбрасывают деньги в экономику, но до реального сектора эти деньги не доходят, они опять стимулируют насыщение, наполнение свободным капиталом фьючерсных, валютных, нефтяных рынков, поэтому цена поднялась опять до $80 за баррель.

Сейчас говорят, что началась вторая волна рецессии экономики, что опять нужны вливания свободных денег в экономику. Если это будет сделано, а других вариантов я не вижу, значит, часть денег опять пойдет на нефтяной рынок.Только за счет этого нефтяной рынок будет поддержан, и мы сможем увидеть дополнительный рост цен на нефть.

— Как описанная ситуация отразится на нас, на России?

— Если потребитель так легко может загнать цену вверх, а потом и также резко опустить, то для России это опасно тем, что изменение в цене на доллар за баррель нефти приводит к изменению доходной части бюджета страны на $3 млрд. Россия живет за счет экспорта и колебания на мировом рынке приводят к существенным колебаниям свободных денег в стране. Что вызывает социальные и финансовые проблемы. Поэтому одним из важнейших факторов для России является отстраивание от этих колебаний на рынке путем снижения своей зависимости от конъюнктуры мировых цен, либо созданием экономики, меньше связанной с экспортом нефти. И то, и другое сделать очень сложно и практически невозможно в короткий отрезок времени, поэтому разговоры об изменении структуры российской экономики правильные, но действий либо вообще нет, либо они направлены не туда. (От редакции: сценарии действий по спасению российской экономики Виталий Васильевич Бушуев опишет на конференции «Биржевой и внебиржевой рынки нефтепродуктов РФ»).

Китай достаточно спокойно вышел из этого экономического кризиса, потому что он имеет достаточно емкий внутренний рынок, не заполненный товарами. Как только снизился спрос на китайские товары в США, в Европе и т. д., Китай стал насыщать свой внутренний рынок, и автомобилями, и товарами массового потребления. Россия не хочет этим заниматься, не может этим заниматься: снижением своей зависимости и от экспорта, и от импорта. Мое представление, что главное для России — это обеспечить импортозамещение, даже с помощью энергетического сектора. Нефть должна пойти на внутренние НПЗ, на которых будет производиться широкая гамма моторного топлива. Государство и нефтяные компании могли бы заниматься, поддерживая нефтяной бизнес, тем, чтобы ориентироваться на внутренние потребности, а не на экспорт, где колебания цен могут привести к таким трудно предсказуемым последствиям.

— Ситуация напоминает тупик, и все же какие Вы видите реальные пути выхода?

— Нефть на 95% идет на создание моторного топлива и на 5% — на производство нефтехимии. К сожалению, трудно сказать, что оно может вырасти до 10%. Структура производства нефтехимии требует серьезных исследований. А может ли нефтехимия развиться в ту отрасль, которая будет востребована, которая будет требовать достаточно большое количество сырой нефти. А куда нефть может пойти еще? Это один из серьезнейших вопросов. Какой еще товар может быть получен из нефти и реализован внутри страны? Я не говорю о внешнем рынке, так как мы безвозвратно отстали от ведущих мировых производителей нефтехимических товаров и вряд ли сможем занять какую-то серьезную нишу на внешнем рынке.

— А развитие среднего и малого бизнеса в нефтяной отрасли может что-то дать?

— Малый и средний бизнес не может производить ту же продукцию, что и большие ВИНКи. Если он будет следовать номенклатуре товарного производства ВИНКов, то его будущее печально. Малый и средний бизнес в нефтяной отрасли может пойти на то, чтобы получать новые продукты, пусть в небольших объемах, но в силу своей востребованности может стать предметом экономической заинтересованности. Поэтому у малого и большого бизнеса должна быть разные ниши.

На конференции хотелось бы поговорить о том, что может быть востребовано, затронуть тему маркетинга рынка нефтепродуктов, повторю, не традиционного типа, а всего типа нефтепродуктов. И обсудить, кому какая доля этого рынка может быть привлекательна, какая есть в этом заинтересованность, кто на что претендует.

— Как организовать такой рынок новых нефтепродуктов?

— Для этого будет нужна государственная помощь. Помощь в построении структуры рынка, и здесь очень актуально как раз развитие биржевой и внебиржевой торговли, это темы и нашей конференции. Я особых проблем не вижу. Главное – это провести маркетинг спроса.

— Сейчас актуальна также тема сланцевого газа, как альтернативного сырья. Рост его поставок на мировой рынок как-то повлияет на экономику России?

-Считаю, что абсолютно никак. Добыча сланцевого газа в Америке обусловлена лишь политическими соображениями. Американцы не хотят пускать российский и катарский газ в свою страну, они озабочены самообеспечением. Польский сланцевый газ – это блеф. В Европе нет свободных земель, которые необходимы. Экономически добыча сланцевого газа для Европы в достаточных масштабах нерентабельна. Главное сегодня в этих вопросах – не экономическая составляющая, а политическая. Европа хочет доказать, что она может обойтись без российского газа. Все решения принимаются не с экономической точки зрения, а чисто с политической. Если бы Россия нормально выстраивала отношения с Китаем, с Узбекистаном, то давно нужно было уже вложиться в освоение среднеазиатских месторождений.

— Мы поговорили о грядущем «нефтяном закате». Можно ли в заключение сказать о том, каков рейтинг альтернативных источников энергии, какие будут лидерами в использовании?

— Нет альтернативных источников энергии, есть взаимодополняющие. Здесь стоит вопрос о том, что нужно потребителю. Если ему нужны транспортные средства, включая электромобили, то никакие ветряки не смогут обеспечить его необходимым количеством энергии. Нужны соответствующие источники, определенной мощности. Если у вас сельскохозяйственная ферма, которую нужно обеспечить теплом, то нет смысла строить АЭС, все можно сделать с помощью местных возобновляемых источников электроэнергии. Все зависит от потребителя.

— Чего Вы ждете от конференции? Ваши пожелания участникам.

— Хочется, чтобы участники конференции задумывались о трех вещах:1. Нефтяной век – не вечен.2. Необходимо заниматься диверсификацией бизнеса, связанного с производством продуктов из этого ценного природного сырья.3. Необходимо понимать, что самый ценный ресурс – человеческий капитал, который представляет собой и средство труда, и конечную цель любого производства. И вот роль человеческого капитала, интеллектуального капитала в бизнесе сегодня резко начинает расти. Стоимость нематериальных активов, в том числе и человеческого капитала, начинает расти и повышает капитализацию любой компании, принося доход. И необходимо заниматься не только развитием технологий производства, но и грамотным управлением человеческим капиталом.

Интервью подготовила Екатерина Майкова

Поделиться в соц.сетях

www.oilexp.ru

Что будет после нефтяного заката?

Что будет после нефтяного заката?» 16 сентября 2010, 12:41

Генеральный директор института энергетической стратегии Виталий Бушуев в преддверии конференции «Биржевой и внебиржевой рынки нефтепродуктов РФ» дал Oil.Эксперт интервью, в котором говорит о том, какова же, собственно, будет судьба этого сырьевого товара, торговлю которым обсудят участники мероприятия. Ведь век «черного золота», как мы знаем, конечен…

- Виталий Васильевич, сегодня, в период волатильных нефтяных цен, профессионалы рынка и широкая общественность обсуждают перспективы нефти как сырья и как товара. Как сложится судьба этого стратегического ресурса в будущем?

- Вопрос, конечно же, актуальный. Для начала скажу, что нефть не является конечной фазой потребления. Нефть является только промежуточным энергоносителем, потенциалом, с помощью которого можно получить необходимые для общества потребительские продукты.

Я бы хотел здесь выделить следующее, что интересует всех: стабильность, предсказуемость развития нефтяного рынка. Общество всегда стремится обеспечить свою стабильность, устойчивость, адаптивность к внешним факторам. В этой связи, хочется отметить, что мы находимся на пороге достаточно серьезных изменений в нефтяном секторе. «Каменный век кончился, не потому что закончились камни», также и нефтяной век близок к своему закату не потому, что закончатся нефтяные ресурсы, а потому что нефть перестанет играть ту ключевую роль в энергетическом обеспечении мира, которая была связана с ее преобразованием в моторное топливо. Мы мыслим глобально, не на один год, не на десять, мы говорим о тенденциях. Я считаю, что основная тенденция заключается в том, что моторное топливо, которое главный конечный продукт, ради которого и нужна нефть, может перестать быть востребованным, если появятся электромобили. С точки зрения прогресса, экологичности, удобства и т.д. человечество неизбежно придет к потреблению более высококачественных продуктов, которыми является электроэнергия по сравнению с моторным топливом. Моторное топливо, основанное на сжигании – это не самое эффективное преобразование в получение движущей энергии, которая нужна для транспорта.

Когда случится закат? Не завтра. Но, если американцы не сильно блефуют, утверждая, что уже к 2020 г у них половина всех автомобилей будет выпускаться, как электромобили, то это означает, что уже к 2030 – 2040 г электромобили займут, как минимум половину всего автопарка. Если это произойдет, то, конечно, потребность в моторном топливе, как в главном нефтепродукте, а, следовательно, потребность в самих первичных источниках может резко упасть. Ничто никогда не существует вечно, поэтому такие долгосрочные тенденции всегда нужно иметь в виду.

Нефтяной бизнес прошел пик своего расцвета. Он достаточно устойчив и какое-то время еще будет устойчивым, но наиболее разумные представители этого бизнеса стараются диверсифицировать свою деятельность, либо ориентируясь и на другие энергоносители, либо вообще на другие инновационные технологии, которые будут востребованы завтра.

Все зарубежные транснациональные компании, которые успешно работают в сфере использования ресурсов, они осознанно идут на расширение номенклатуры выпуска продукции. И даже ухода от чисто нефтяного бизнеса в какие-то другие сферы.

Завтра мы будем продавать не ресурсы, а технологии, с помощью которых можно обойтись гораздо меньшим количеством ресурсов, для получения большего результата. Результата более востребованного с точки зрения экологии, с точки зрения коммуникативности, с точки зрения имиджа.

Сегодня существует стремление иметь автомобиль. Непонятно благо это или зло? Сегодня, это благо, это имидж. Ясно, что общественный транспорт позволяет сократить время, затраты. Но из-за имидживых условий многие желают иметь автомобиль, это признак достатка, успешности человека. Это главный фактор отношения общества к автомобилям, а, следовательно, и к энергоресурсам…

Я рисую такую мрачную картину не для того, чтобы напугать, а для того, чтобы отметить, что сиюминутные сегодняшние решения нужно рассматривать с учетом далеко идущих тенденций. А в моем представлении, далеко идущие тенденции – это закат нефтяного бизнеса. Это не хорошо и не плохо. Это факт.

- В таком случае, каково Ваше отношение к газомоторному топливу?

- Мое отношение к ГМТ достаточно скептическое. Это некий промежуточный этап использования несколько иного ресурса, но ничего не меняющего в принципе. Немного меньше выхлопов, те же заправочные станции, которые нужно развивать. А сложности, к сожалению, есть. Газ – менее аккумулированный ресурс, хотя электроэнергия еще менее аккумулированный ресурс, пока что. Но, повторяю, если человечество захочет, то оно изобретет аккумуляторы более высокой энергоемкости и достаточно быстро. Мое ощущение, что и нефтяные, и автомобильные компании исподволь готовятся к этому: начинают вкладывать средства в развитие технологий прямого получения и использования электроэнергии, как движителя. Наглядных примеров тому пока не много. Но, как это часто бывает, открыто ничего не делается, идет процесс «внутреннего созревания».

- Каковы же ближайшие перспективы нефтяного сектора?

- Здесь важны два условия. Первое – это стабильность спроса. Это условие обеспечено. Не смотря на все экономические кризисы, объемы потребления сырой нефти изменились на 0,5-1% и для России, и для мира. Сегодня существует стабильность нефтяного производства. Когда говорят, что у нас не хватит ресурсов для растущего спроса, то я утверждаю, что спрос на нефть у нас расти не будет, по крайней мере, таким темпами, как это было раньше. Спрос на протяжении последних пяти лет уже стабилен. Даже если он будет расти на 0,5% в год за счет развивающихся стран, это все-таки не те, галопирующие темпы, которые были раньше, связанные с автомобилизацией Китая и т.д. Мы ожидаем стабильного мирового спроса на уровне 86-90 млн баррелей в сутки.

Второе – стабильность цены. Вопрос более сложный, тем более для России. Сложность заключается в том, что цена на нефть определяется не спросом, не балансом «спрос-предложение», а переливами того свободного капитала, тех денежных масс, которых с появлением электронных денег становится неисчислимо много. Период кризиса 2008г, когда цена взлетала до $150 за баррель, определяется как раз тем, что именно на нефтяной фьючерсный рынок, в связи с ожидаемым стабильным ростом этого рынка, этого спроса, обусловленного Китаем и другими странами, пошли все свободные деньги. Люди стали вкладывать деньги в нефть, считая, что это некий эквивалент «обменного» курса и он никогда в цене падать не будет. Но, как только цена взлетела до определенной величины, то ведущим потребительским странам мира стало неуютно и они предприняли действия по контролю за нефтяным фьючерсным рынком, обрушив цену в 4 раза.

Я глубоко убежден, что определяющей на нефтяном рынке является позиция потребителя, в первую очередь, США. США заявили в начале этого века о своей явной приверженности национальной самодостаточности, как раз в годы, предшествовавшие кризису, им была выгодна высокая цена на нефть. Потому что при высокой цене на нефть их разработка своих малодебитных месторождений становится рентабельной. Когда же это стало влиять на макроэкономику, на другие потребительские отрасли, в целом, то экономика стала испытывать некие сложности, когда цена на конечный продукт взлетела, и от этого производство стало приносить меньше прибыли, следовательно, стало меньше свободных денег.

Тогда Конгресс США сказал, что «ребята, вы что-то тут расшалились» и все «убежали» с рынка нефтяных фьючерсов. Тем временем реальный спрос не упал: ни в Китае, ни в США, нигде.

Все это, конечно, спровоцировало развитие экономического кризиса, хотя и напрямую кризис не вызвало. Его предпосылки существовали сами по себе, просто резкое изменение цены спровоцировало, создало кумулятивный эффект, из-за которого издержки выросли, экономика стала хуже себя чувствовать. Сам спрос снизился лишь на 0,5%, тогда как цена на нефть упала в 4 раза.

Сегодня, видя, что экономику нужно спасать, те же американцы усиленно вбрасывают деньги в экономику, но до реального сектора эти деньги не доходят, они опять стимулируют насыщение, наполнение свободным капиталом фьючерсных, валютных, нефтяных рынков, поэтому цена поднялась опять до $80 за баррель.

Сейчас говорят, что началась вторая волна рецессии экономики, что опять нужны вливания свободных денег в экономику. Если это будет сделано, а других вариантов я не вижу, значит, часть денег опять пойдет на нефтяной рынок.Только за счет этого нефтяной рынок будет поддержан, и мы сможем увидеть дополнительный рост цен на нефть.

- Как описанная ситуация отразится на нас, на России?

- Если потребитель так легко может загнать цену вверх, а потом и также резко опустить, то для России это опасно тем, что изменение в цене на доллар за баррель нефти приводит к изменению доходной части бюджета страны на $3 млрд. Россия живет за счет экспорта и колебания на мировом рынке приводят к существенным колебаниям свободных денег в стране. Что вызывает социальные и финансовые проблемы. Поэтому одним из важнейших факторов для России является отстраивание от этих колебаний на рынке путем снижения своей зависимости от конъюнктуры мировых цен, либо созданием экономики, меньше связанной с экспортом нефти. И то, и другое сделать очень сложно и практически невозможно в короткий отрезок времени, поэтому разговоры об изменении структуры российской экономики правильные, но действий либо вообще нет, либо они направлены не туда. (От редакции: сценарии действий по спасению российской экономики Виталий Васильевич Бушуев опишет на конференции «Биржевой и внебиржевой рынки нефтепродуктов РФ»).

Китай достаточно спокойно вышел из этого экономического кризиса, потому что он имеет достаточно емкий внутренний рынок, не заполненный товарами. Как только снизился спрос на китайские товары в США, в Европе и т. д., Китай стал насыщать свой внутренний рынок, и автомобилями, и товарами массового потребления. Россия не хочет этим заниматься, не может этим заниматься: снижением своей зависимости и от экспорта, и от импорта. Мое представление, что главное для России – это обеспечить импортозамещение, даже с помощью энергетического сектора. Нефть должна пойти на внутренние НПЗ, на которых будет производиться широкая гамма моторного топлива. Государство и нефтяные компании могли бы заниматься, поддерживая нефтяной бизнес, тем, чтобы ориентироваться на внутренние потребности, а не на экспорт, где колебания цен могут привести к таким трудно предсказуемым последствиям.

- Ситуация напоминает тупик, и все же какие Вы видите реальные пути выхода?

- Нефть на 95% идет на создание моторного топлива и на 5% – на производство нефтехимии. К сожалению, трудно сказать, что оно может вырасти до 10%. Структура производства нефтехимии требует серьезных исследований. А может ли нефтехимия развиться в ту отрасль, которая будет востребована, которая будет требовать достаточно большое количество сырой нефти. А куда нефть может пойти еще? Это один из серьезнейших вопросов. Какой еще товар может быть получен из нефти и реализован внутри страны? Я не говорю о внешнем рынке, так как мы безвозвратно отстали от ведущих мировых производителей нефтехимических товаров и вряд ли сможем занять какую-то серьезную нишу на внешнем рынке.

- А развитие среднего и малого бизнеса в нефтяной отрасли может что-то дать?

- Малый и средний бизнес не может производить ту же продукцию, что и большие ВИНКи. Если он будет следовать номенклатуре товарного производства ВИНКов, то его будущее печально. Малый и средний бизнес в нефтяной отрасли может пойти на то, чтобы получать новые продукты, пусть в небольших объемах, но в силу своей востребованности может стать предметом экономической заинтересованности. Поэтому у малого и большого бизнеса должна быть разные ниши.

На конференции хотелось бы поговорить о том, что может быть востребовано, затронуть тему маркетинга рынка нефтепродуктов, повторю, не традиционного типа, а всего типа нефтепродуктов. И обсудить, кому какая доля этого рынка может быть привлекательна, какая есть в этом заинтересованность, кто на что претендует.

- Как организовать такой рынок новых нефтепродуктов?

- Для этого будет нужна государственная помощь. Помощь в построении структуры рынка, и здесь очень актуально как раз развитие биржевой и внебиржевой торговли, это темы и нашей конференции. Я особых проблем не вижу. Главное – это провести маркетинг спроса.

- Сейчас актуальна также тема сланцевого газа, как альтернативного сырья. Рост его поставок на мировой рынок как-то повлияет на экономику России?

-Считаю, что абсолютно никак. Добыча сланцевого газа в Америке обусловлена лишь политическими соображениями. Американцы не хотят пускать российский и катарский газ в свою страну, они озабочены самообеспечением. Польский сланцевый газ – это блеф. В Европе нет свободных земель, которые необходимы. Экономически добыча сланцевого газа для Европы в достаточных масштабах нерентабельна. Главное сегодня в этих вопросах – не экономическая составляющая, а политическая. Европа хочет доказать, что она может обойтись без российского газа. Все решения принимаются не с экономической точки зрения, а чисто с политической. Если бы Россия нормально выстраивала отношения с Китаем, с Узбекистаном, то давно нужно было уже вложиться в освоение среднеазиатских месторождений.

- Мы поговорили о грядущем «нефтяном закате». Можно ли в заключение сказать о том, каков рейтинг альтернативных источников энергии, какие будут лидерами в использовании?

- Нет альтернативных источников энергии, есть взаимодополняющие. Здесь стоит вопрос о том, что нужно потребителю. Если ему нужны транспортные средства, включая электромобили, то никакие ветряки не смогут обеспечить его необходимым количеством энергии. Нужны соответствующие источники, определенной мощности. Если у вас сельскохозяйственная ферма, которую нужно обеспечить теплом, то нет смысла строить АЭС, все можно сделать с помощью местных возобновляемых источников электроэнергии. Все зависит от потребителя.

- Чего Вы ждете от конференции? Ваши пожелания участникам.

- Хочется, чтобы участники конференции задумывались о трех вещах:1. Нефтяной век – не вечен.2. Необходимо заниматься диверсификацией бизнеса, связанного с производством продуктов из этого ценного природного сырья.3. Необходимо понимать, что самый ценный ресурс – человеческий капитал, который представляет собой и средство труда, и конечную цель любого производства. И вот роль человеческого капитала, интеллектуального капитала в бизнесе сегодня резко начинает расти. Стоимость нематериальных активов, в том числе и человеческого капитала, начинает расти и повышает капитализацию любой компании, принося доход. И необходимо заниматься не только развитием технологий производства, но и грамотным управлением человеческим капиталом.

Интервью подготовила Екатерина Майкова для электронного журнала ОIL.Эксперт http://www.oilexp.ru«chto-budet-posle-neftyanogo-zakata»/49619/

maxpark.com

что ожидает мир после перестройки энергорынка

Поддержите проект – поделитесь в соцсети

Господству нефти на мировом энергорынке остались считанные годы. По прогнозам, к 2040 году нефть как энергоресурс окончательно потеряет вес. Лет через 20−40 геополитические расклады на планете изменятся, будут новые лидеры, экономики и, возможно, государства.

После этого материала также читают Новости археологии — 10 главных открытий года, которые нельзя пропустить

нефть, платформа, нефтяная скважина в море, нефтяная вышка Фото shutterstockЦены на нефть перестали быть политическими примерно с 2008 года и определяются исключительно рынком.

«Найдена реальная замена нефти: энергия солнца, ветра и термоядерная, — объясняет нам экономист-кибернетик Андрей Ставицкий. — Они по себестоимости уже приближаются к стандартным источникам энергии, а спустя несколько лет станут даже дешевле».

Пока суд да дело, странам-производителям черного золота остается лишь перестраиваться, причем быстро. Временем, отпущенным на адаптацию, и нефтедолларами они пользуются по-разному. Одни начали реструктуризацию экономик и приучают граждан к мысли, что золотая жила иссякает, другие продолжали проедать шальные деньги. Итог стараний и нереализованных возможностей увидим уже скоро.

Для настроения — песня-шедевр от актера, продюсера и юмориста Семена Слепакова «Нефть».

Жертвы нефтерынка — конец резервам и соцгарантиям

Российский Резервный фонд (формировался из доходов от экспорта нефти и газа) уже истрачен на покрытие дефицита бюджета и с 1 февраля 2018, как сообщило министерство финансов России, прекращает существование. Его основной задачей было обеспечивать выполнение расходных обязательств государства, если поступление нефтегазовых доходов в бюджет недостаточно.

Фонд национального благосостояния РФ сократился на 14%. Он должен был стать гарантом пенсионного обеспечения на долгие годы, софинансировать добровольные пенсионные накопления граждан РФ и обеспечивать сбалансированность бюджета Пенсионного фонда. Однако шансов выполнить эту миссию поуменьшилось.нефть, нефтяникФото shutterstockВенесуэла, экспортные доходы которой более чем на 90% зависели от продажи нефти, не первый год в плачевном положении. «Когда рынок нефти был на пике, правительство ввело огромные социальные расходы (пенсии, госзарплаты, пособия), — объясняет эксперт по энергетике Украинского института будущего Андриан Прокопив. — В 2014-ом цена нефти упала до уровня, когда себестоимость добычи почти с ней сравнялась, а соцобязательства приходилось поддерживать. Последовал виток инфляции».

К экономическому добавился кризис политический, Венесуэла единственная в регионе закончила 2017 год с отрицательными экономическими показателями. ВВП страны, согласно докладу МВФ, по итогам 2017 года сократился на 12%. Инфляция достигла 653%, а в 2018 году превысит 2300%.

После этого материала также читают Чем заменить газ — газогидраты и революция в энергетике

Почему нефть — не гарантия рая

Сверхдоходы обернулись крупными неприятностями, когда случилась голландская болезнь, объясняет Прокопив. Это эффект, следующий за бумом в добывающем секторе. Случилось замещение промышленного производства на сырьевой сектор и валюта на этом укрепилась. А когда цены на сырье резко меняются — больно бьют по экономике.

Доходами надо уметь распорядиться. «В Норвегии общая стоимость фонда, аналогичного российскому Фонду благосостояния, составляет 1 трлд. долларов: нефтедоллары инвестируют в перспективные отрасли, — рассказывает Андриан Прокопив. — А Россия их транжирила (внутренние политические, коррупционные интересы направляли средства в неэффективное русло). На эти деньги (прямо или косвенно) поддерживались конфликты в Сирии и на Донбассе, строились бизнесы близких к политической элите РФ лиц».

Немало средств ушло на импортозамещение. По словам эксперта, санкции снизили товарооборот в ЕС примерно в 3 раза, объем европейских инвестиций упал в 2 раза. Случился обвал золотовалютных резервов. После такого урока с фондами следовало обращаться более бережно. Впредь они так интенсивно, как в прошлом, наполнятся не смогут.

Кто заправляет миром нефти

Две трети запасов нефти контролируют страны ОПЕК, два других важных игрока — США и Россия. Сегодня они подгоняют объемы добычи и цены на черное золото так, чтобы обходилось без резких скачков. Но еще несколько лет назад бодались.опек, страны опек, нефть, флаги стран опекФлаги стран ОПЕК в виде бочек с нефтью. Фото shutterstockКак только США начали активно применять альтернативные технологии нефтедобычи, Саудовская Аравия обвалила цены. Искала порог, за которым Штатам станет невыгодно добывать нефть и газ по-новому, из глубоких сланцевых пластов. Фокус не удался. Рынок наполнился дешевой нефтью, а потом оказалось, что вскоре она станет никому не нужна.

«$ 150 за баррель стимулировали покупателей искать альтернативу. Технологии в разработке электромобилей, добыче альтернативных источников энергии продвинулись неимоверно», — констатирует Андрей Ставицкий, доцент кафедры экономической кибернетики КНУ им. Шевченко. В течение этого года цена за баррель, согласно прогнозам, будет держаться на уровне $ 60 плюс-минус 10.

Но нефтерынок это уже не спасет. Страны Европы договорились до 2030 года отказаться от использования невосстанавливаемых ресурсов вообще, Китай планирует сделать это до 2035-го.

«Производители нефти понимают, что 50% потребления приходится на автомобили (даже самолеты потребляют всего около 1%), и когда ЕС откажется от двигателей внутреннего сгорания, активная фаза продаж кончится, — объясняет Ставицкий. - За оставшиеся 10 лет они намерены продать остатки за любую цену и переходить на другие источники доходов. И инвестируют в это немалые деньги».

После этого материала также читают Иран — страна парадоксов, или наше путешествие в Персию

План Б — новые отрасли и налоги

По словам Ставицкого, бюджеты многих стран зависят от цен на нефть, но не критично. «Когда кончится нефть, они проведут ощутимую девальвацию и через время найдут новую точку баланса. Вопрос в том, насколько серьезной будет девальвация, — говорит экономист-кибернетик. — Хотя Венесуэле сбалансировать бюджет так и не удалось, ее экономика не стала хоть сколько-нибудь эффективной».Венесуэла, Каракас, протестыПротест в Каракасе весной 2017 года против правительства Николаса Мадуро. Фото Shutterstock.comЧтобы выкарабкаться, нефтяным странам следует делать упор уже не на добычу ресурсов, а на сферу услуг, развивать все отрасли равномерно. Хотя соблазн жить по-старинке велик: в отличие от нефти, газ не теряет позиций и даже наоборот.

Нефть кончилась — развал России?

Прогнозировать развал РФ по причине краха нефтяного рынка, по словам экспертов, пока не приходится. Она наращивает объемы продаж голубого топлива.

«Ее сильная сторона в низкой себестоимости добычи газа из-за удобного расположения месторождений (как и в Иране), — объясняет Андриан Прокопив. — Стратегия России на газовом рынке правильна. Помимо „Газпрома“, появилась еще одна газовая компания „Новатэк“. Она запустила терминалы для сжиженного газа и намерена продавать его в Китай и Японию». Все это гарантирует РФ экспортную выручку, хотя 1000 кубометров за $ 450 никто уже не даст.

Прогноз по Востоку — чего ждать в арабском мире

Саудовская Аравия, нефтяной гигант Персидского залива, с тех пор, как нефть стала втрое дешевле (с ее же подачи), солидно нарастила госдолг. «За счет нефтяных доходов (а на них полагались чрезмерно) она финансировала множество внутренних и внешних проектов», — говорит Андриан Прокопив.Эр-РиядСтолица Саудовской Аравии — Эр-Рияд. Фото Shutterstock.comКогда грянул кризис, только Катар и Кувейт, по его словам, удержались на плаву. Ближний Восток тратил деньги щедро, но вовремя спохватился. «Население многих стран получало энергоресурсы по цене, далекой от рыночной, и средства на дотирование кончились. Тогда Катар и Кувейт начали сворачивать соцпрограммы, а инвестировать в доходные отрасли», — говорит он.

Нефть и полное дьюти фри

Нефть позволила странам Персидского залива почти не брать налогов с граждан, говорит Александр Богомолов, эксперт Института востоковедения им. А. Ю. Крымского НАНУ.

«В СА, Катаре, Бахрейне, Кувейте, Омане, ОАЭ не существовало большинства привычных нам налогов (высоких НДС, импортных и экспортных пошлин). Бизнес работал свободно, а весь неприбыльный сектор, который обычно содержится за счет фискального, кормила нефть, — рассказывает он. — Сейчас СА пытается ввести эти налоги и процесс очень болезненный».

По его словам, часть населения субсидировалась через сверхвысокие зарплаты в госсекторе. Соотношение КПД сотрудников к получаемой ими зарплате совершенно неадекватно, особенно если сравнить с тем, как трудятся в Европе или даже Украине.

«СА развивает собственное производство, постепенно передает нефтебизнес в частные руки, — перечисляет Богомолов. — Присматривается к туризму: от паломничества в Мекку доходы шли разве что политические». В то же время, опасаясь иранского сценария, власти стараются не перегибать. Так, недавно король выделил $ 13 млрд, чтобы уменьшить эффект от роста цен.

После этого материала также читают Когда и как была одомашнена лошадь

Взгляд в будущее — туризм, город роботов и космос

В Саудовской Аравии выдали план трансформации экономики с целью избавления от нефтяной зависимости Vision 2030. В обозримом будущем должны появится курорты на 50 островах в Красном море. Близ провинций Амладж и Эль-Джауф уже к 2022 году создадут заповедник, центры дайвинга, объекты исторического и культурного наследия.Саудовская Аравия, МединаСаудовская Аравия делает ставку на туризм. Перед вами — площадь в Медине перед местом погребения пророка Мухаммеда — около мечети Масджид ан-Набави. Фото Shutterstock.comТеперь СА — чуть ли не главный ньюсмейкер в сфере инноваций. Саудовские компании подписали меморандум о намерении построить суперсовременный комплекс по переработке сырой нефти в химпродукты. Стоимость проекта $ 20 млрд, и он — тоже часть планов по диверсификации экономики.

Намерены построить город будущего в пустыне под названием Неом. В голые пески вложат около $ 500 млрд, чтобы вырос соперник Дубая на 26 000 км² (площадь Киева — около 850 км²) на Красном море. Это будет «инновационный хаб, который станет глобальным центром пересечения цивилизаций». Физическую работу здесь будут выполнять роботы, их количество превысит число живых людей. Город заживет по правилам цифровых технологий, альтернативной энергетики, биотехнологий.нефть, нефтедоллары, город будущего, пустыня Неом, Саудовская АравияВ пустыне Неом СА построит город за 500 млрд нефтедолларовСтрана планирует инвестировать $ 1 млрд в космический конгломерат Virgin Group (основатель — миллиардер Ричард Брэнсон). «Это партнерство отражает стремление королевства к всестороннему экономическому развитию на научной основе», — объяснили первые лица страны. Да что там — даже в сельское хозяйство, энергетику и IT-сектор Украины бизнесмены из СА не прочь вложить более десятка млрд. долларов.

Наука и образование — попытки пока неудачны

Владимир Стасив много лет проработал в странах Ближнего Востока консультантом и мало верит, что все это удастся своими силами. По его словам, в СА молодежь до 40 лет и не задумывается, что будет в «посленефтяную эпоху». «Государство гарантирует обучение за границей, работу и высокие зарплаты. Но в СА качество человеческого капитала одно из самых худших из всех, что я видел, — признается Владимир. — Одно из направлений разработанной королем стратегии диверсификации экономики — его развитие».нефть, Саудовская Аравия Многие в СА не задумываются, что будет «после нефти». Фото Shutterstock.comВ стране, населенной бедуинами, к нефтяному фонтану были не готовы, всю высокотехнологическую работу доверили экспатам. «А саудовцы оказались не у дел. Тогда королевство установило квоту — 80% штата любой компании должны составлять местные. Арабы, зная, что им работа гарантирована, работают спустя рукава, им прощают прогулы, опоздания, некомпетентность», — описывает ситуацию Владимир.

Поэтому сегодня минобразования ищет пути, чтобы готовить специалистов из своих (хотя желающих учиться всегда поддерживали). «Но я мало видел толковых саудовцев, которые стремились получить образование. Они были как раз из тех, кто помнил, как бедно жили деды без нефти и потому хотели обеспечить себе будущее дипломом», — делится впечатлениями Владимир. Примерно та же картина, по его словам, в ОАЭ, где экспаты составляют уже 80% населения.

После этого материала также читают Белые хакеры. Когда взлом идет на пользу

Будущее науки

Не факт, что усилия увенчаются успехом. «Наука требует не так денег, как коллективного ею занятия, научной среды, традиций. В Украине они закладывались столетиями, инвестиции нужны последовательные и длительные, — объяняет Александр Богомолов. — Пример стран Персидского залива показывает, что даже за большие деньги невозможно иначе основать собственную науку».

По словам востоковеда, собственные вузы там есть, и оборудованные не чета даже европейским, но когда речь заходит о применении специальных знаний, арабы на своих не полагаются. «Так, делать сверхсложные операции они едут в Европу или хотя бы в страны бывшего СССР. Своим медикам не доверяют», — говорит эксперт.

Вышло так, что собственные талантливые кадры, обучившись за границей, там и оставались, их теперь пытаются перекупить и вернуть. Но как и прежде, нефтяные страны покупают чужие технологии, собственных пока миру не демонстрируют.

Жизнь после нефти — как изменится мир

«Цена нефти будет кореллировать с индексом доллара и реагировать на два противоречивых фактора: себестоимость добычи возрастает из-за инфляции, цена растет и одновременно падает из-за снижения потребления», — предполагает Андрей Ставицкий.

Процесс необратим — даже Китай пересаживается на электромобили, а это крупнейший рынок сбыта. Африка не в счет, на континенте не так много городов и автомобилистов. А Латинская Америка от Европы почти не остает. Так, в Чили за кратчайший срок выстроили столько солнечных электростанций, что некоторое время электроэнергия была бесплатной.электромобиль, электрокар, электрическая заправка, зарядкаМир пересаживается на электрокары, рынок сбыта горючки сокращается«Африка опоздает, но как только туда станут сбрасывать б/у автомобили и оставшуюся нефть, последует развитие, инвестиции, борьба за территории, ресурсы и повторение всемирного сценария», — считает экономист-кибернетик.

По мнению Ставицкого, произойдет смена торговых путей. Танкеры и трубопроводы останутся не у дел, нефтяные страны в определенной степени утратят покупательскую способность, торговые связи нарушатся.

«У Китая появится шанс реализовать еще один потенциал: сейчас 80% населения живут на трети его территории, на остальной смогут добывать много альтернативной энергии, — объясняет эксперт. — Страна может стать региональным лидером (если сохранит внутриполитическую стабильность), возможно, сформируются новые военно-политические и экономические блоки».

После этого материала также читают Тайны семьи Ярослава Мудрого: кости из США и «двойник» жены

Воюют все

Сегодня солидную долю доходов тратит на вмешательства в чужие дела не только РФ. «СА — до зубов вооруженная страна. И в 2017 году король подписал с США еще один дорогостоящий контракт на поставку оружия», —, говорит Богомолов.

Самостоятельно и в коалиции с ОАЭ королевство активно вмешивается в сирийский и йеменский конфликты. «Катар поддерживает разные вооруженные формирования (можно сказать, благодаря ему свергли режим Каддафи в Ливии), вовлечен и в сирийскую войну», — говорит востоковед.

Кнутом и нефтью

Традиция использовать нефть как оружие давняя. Энергоресурсы по политической цене продавал еще СССР. Первые тонны нефти по нефтепроводу «Дружба» ушли в страны соцлагеря, ГДР и Польшу в 1964 году. Позже начали снабжать Чехословакию и Венгрию.нефтепровод Дружба, нефть, СССР, советское наследиеНефтепровод Дружба — как средство заводить друзей в ЕвропеВ Союзе понимали, что «дружба» требует финансовой подпитки. Восточноевропейские лидеры жаловались Хрущеву на нехватку сырья, денег и антисоветские настроения в обществе. Их стали решать топливным подкупом. Сырье поставлялось по крайне низким ценам. Союз даже позволял перепродавать полученные почти даром нефтепродукты дальше на Запад. На все эти спекуляции к середине 80-х уходило уже до 30% советской нефти. Импорт нефти и газа из СССР нарастили во время арабского нефтяного эмбарго 1973−1974 гг. Но в 80-х мировые цены обвалились, а за ними и «нерушимый союз республик свободных».

Экономический прогноз для Украины

Разведанных запасов нефти хватит до 2050 года, а если искать новые месторождения, то и дольше. «Но решение о переходе к альтернативным источникам энергии принципиально, — говорит Ставицкий. — Мировой автопром уже ориентирован на новые технологии. Норвежские тенденции двигаются на Восток, и, думаю, через 10 лет 20−30% водителей Украины пересядут на электромобили».

Нам придется выполнять нормы, принятые в ЕС согласно договору об Ассоциации. Пусть не в 2030-ом, а на 6−7 лет позже, но Украине тоже придется закрыть продажу авто на двигателях внутреннего сгорания. «А трубопровод сдать на металлолом — его обслуживание стоит денег и теряет смысл», — говорит эксперт.

После этого материала также читают

Похожее

Поддержите проект – поделитесь в соцсети

liferead.media


Смотрите также