Что сделала нефть с Россией. Что делается с нефтью


Что делать с нефтью в океанах?

Встает угрожающий вопрос: что делать с "черными океанами»? Как спасти их обитателей от гибели?

Строятся различные планы. Во Франции создана специальная центрифуга марки "Циклонет». Она устанавливается на самоходной портовой барже вместе с группой насосов, которые собирают с поверхности воду вместе с пленкой нефти. Попадая затем во вращающиеся барабаны устройства, смесь быстро разделяется, производительность 200 M/ч.

Шведские и английские специалисты для очистки морских вод от нефти предлагают использовать старые газеты, куски обертки, обрезки с бумажных фабрик. Все это измельчается на тонкие полосы длиной 3 мм. Брошенные на воду, они способны впитать в себя 28-кратное количество нефти по сравнению с собственной массой. Затем топливо из них легко извлекается прессованием. Такие полоски бумаги, помещенные в большие нейлоновые "авоськи», предлагается использовать для сбора нефти в море на месте катастрофы танкеров.

Имеются и другие планы. Хорошие результаты дает применение диспергаторов - особых веществ, связывающих нефть; обработка нефтяных пленок железным порошком с последующим собиранием "опилок» магнитом. Большие надежды возлагаются на биологическую защиту: в лабораториях фирмы "Дженерал электрик» (США) создан супермикроб, способный расщеплять молекулы УВ.

Русские ученые установили, что некоторые жители морей вовсе не страдают от нефтяного загрязнения. В Каспии, например, живет моллюск - кардиум. Это крошечное существо, получившее свое название за сердцевидную форму раковинки, играет важную роль в очистке морской воды, добывая себе таким образом и пищу, и кислород для дыхания. Если подобными способностями мог бы обладать человек, то в сутки он должен был бы пропускать сквозь себя более 200 т воды! Природа "планировала» необходимость очистки морей и океанов, ведь известно и естественное поступление нефти в эти водоемы. Проникновение ее из-под земли зафиксировано, например, у берегов Калифорнии, Австралии, Канады, Мексики, Венесуэлы, в Персидском заливе.

На одном из участков дна Калифорнийского залива, в проливе Санта-Барбара, зафиксирована естественная утечка нефти из недр с дебитом от 350 до 500 м в сутки. Предполагается, что этот процесс протекает здесь уже десятки тысяч лет, а впервые был зарегистрирован в 1793 г. английским мореплавателем Д. Ванкувером. По оценкам ученых США, годовое поступление нефти в Мировой океан при естественном просачивании составляет от 200 тыс. т до 2 млн. т. Первый предел наиболее вероятен, он составит всего около б % от общего объема нефти, поступающей в моря и океаны планеты из антро-погенных источников. Достаточно сказать, что при упоминавшейся уже аварии танкера "Торри Каньон» в океан вылилось столько же нефти, сколько просачивается в воду из калифорнийских месторождений за 28 лет. Такие количества не под силу живым санитарам моря, человек же пока существенной помощи им оказать, к сожалению, не в состоянии.

Кроме нефти, в моря и океаны выносится много других продуктов жизнедеятельности человека, загрязняющих эти водоемы. По данным Ж. -И. Кусто, в верхнем слое океанов до глубины 300 м содержится свинец, ртуть, кадмий, которые убивают рыбу и даже самих людей. По сведениям ученых Калифорнийского университета, только в северной акватории Тихого океана на начало 80-х гг. плавало около 5 млн. старой резиновой обуви, 35 млн. пустых пластмассовых бутылок и около 70 млн. стеклянных. Ж. -И. Кусто пишет: "Море стало сточной ямой, куда стекаются все загрязняющие вещества, выносимые отравленными реками; все загрязняющие вещества, которые ветер и дождь собирают в нашей отравленной атмосфере; все те загрязняющие вещества, которые сбрасывают такие отравители, как танкеры. Поэтому не следует удивляться, если мало-помалу из этой сточной ямы уходит жизнь».

Такая же ситуация складывается с гидросферой и на континенте: реки и озера делаются непригодными не только для их законных обитателей, но и для людей. В Германии, например, ежегодно сливается в реки 14 млрд. м3 сточных вод, из которых очистке подвергается в лучшем случае одна треть. Рейн - река, снабжающая водой многие города Западной Европы, несет в своих водах каждые сутки столько ядовитых химических веществ, сколько могут перевезти 1000 железнодорожных составов. Голландские химики считают, что в районе Роттердама опасная концентрация веществ в воде Рейна настолько велика, что ею нельзя даже чистить зубы, так как можно отравиться. Десять лет назад был совершен вопиющий акт вандализма: несколько тысяч литров отработанного мазута было слито в Рейн близ Дюссельдорфа (Германия). Поверхность воды на протяжении 7 км оказалась покрыта ядовитой пленкой, несущей гибель речным обитателям. Под угрозу поставлено снабжение водой жителей Дюссельдорфа и других при-рейнских городов. Не лучше обстоит дело с крупнейшей рекой США - Миссисипи. В биологическом смысле едва не погибли Великие Озера Северной Америки. Лишь титанические усилия, обошедшиеся США в 17 млрд дол., спасли эти уникальные водоемы.

Варварское отношение к природе при освоении нефтяных месторождений проявляется и в нашей стране. По различным причинам при добыче и транспорте "черного золота» часть сырья выливается на земную поверхность и в водоемы. Достаточно сказать, что только за 1988 г. при порывах нефтепроводов на Самотлорском месторождении в одноименное озеро попало около 110 тыс. т нефти. Известны случаи слива мазута и сырой нефти в реку Обь (нерестилище ценных пород рыб) и другие водные артерии страны.

Создается впечатление, будто человек забывает о том, что вода - основа жизни. А-де-Сент-Экзюпери, понявший настоящую цену воды после катастрофы самолета в Сахаре, писал: "Вода, у тебя нет ни вкуса, ни цвета, ни запаха, тебя невозможно описать, тобой наслаждаются, не ведая, что ты такое! Нельзя сказать, что ты необходима для жизни: ты - сама жизнь. Ты наполняешь нас радостью, которую не объяснишь нашими чувствами. С тобой возвращаются к нам силы, с которыми мы уже простились. По твоей милости в нас вновь начинают бурлить высохшие родники нашего сердца».

Но вода нужна не только людям. Чтобы вырастить 1 т зерна, нужно 1000 м3 воды, чтобы выплавить 1 т стали - 120 м3. Количество пресной воды, пригодной для человека, с каждым годом становится все меньше и меньше. Уже сейчас ежегодно США платят 2 млрд. дол. Канаде за право использовать естественные источники пресной воды, находящиеся на территории этой страны. Жители Дуйсбурга (Германия) платят за воду, привозимую из Франции, по 89 пфеннигов за литр. Предполагают, что лет через десять бутылка питьевой воды будет стоить дороже бутылки вина.

В то же самое время реки - эти естественные резервуары проточной пресной воды - часто используют как транспорт для промышленных отходов. Ежегодно реки выбрасывают в моря и океаны 2, 3 млн. т свинца, 1, 6 млн. т марганца, 6, 5 млн. т фосфора. Количество железа, которое выносится реками в моря, равно половине мировой продукции стали. Один только Рейн выбрасывает в Северное море за год около 60 млн. т растворенных в воде отбросов. Всего же в течение года люди сбрасывают в водоемы, атмосферу и на сушу более 500 млн. т всевозможных отходов.

www.apxu.ru

Что сделала нефть с Россией

Сегодня, когда нефть заметно подешевела, можно воспользоваться моментом и оглянуться на пройденный путь, оценив, помог ли России пролившийся на нее нефтяной дождь.

Нефтяной дождь

Прежде всего стоит оценить масштаб этой «природной катастрофы». Для простоты будем исходить из двух параметров: роста цены (на старте, с 1998 по 2000 г., она взлетела с $12,72 до $28,5/барр., или в 2,24 раза) и увеличения объемов добычи, связанного с этим ростом. В качестве рассматриваемого периода возьмем 14 лет правления Владимира Путина — с 2000 по 2013 г.

Нефтяным дождем будем считать сумму прироста объема выручки по отношению к показателю 1999 г. (объем добычи — 304,8 млн т, среднегодовая цена — $19,97/барр.). Исчислив выручку каждого года и вычитая из нее всякий раз $40,97 млрд (совокупную стоимость добытой в 1999 г. нефти), мы получаем оценку нефтяного дождя за эти годы в $2,753 трлн (все данные в этом абзаце рассчитаны по BP Statistical Review of World Energy 2014).

Учитывая, что из России экспортируется 62-69% нефти и нефтепродуктов, можно подсчитать, что страна получила только от экспорта нефти не менее $1,8 трлн, а с учетом газа — около $2,1 трлн в добавление к тому, что она могла получить, сохранись цены и объемы добычи на уровне 1999 г. Что это дало России и как отразилось на ее политике и политиках, на экономике, на гражданах?

Три периода нефти и Путина

Самым очевидным оказалось влияние нефтяного дождя на политическую жизнь страны. В ней легко прослеживаются три периода, основные черты которых четко коррелируют с ситуацией на нефтяном рынке.

Первый период — период «проевропейского» Путина, его речи в бундестаге и попыток альянса с постмодернистской Европой ради «оси Париж — Берлин — Москва». Период длился четыре года. За это время нефтяной дождь (суммарная прибавка к показателям 1999 г.) составил $133,7 млрд — меньше чем в одном только 2005 г. ($153,6 млрд). А ежегодная «нефтяная капелька» — всего $33,5 млрд.

Переход от уровня цен первых лет правления Путина к уровню середины 2000-х ознаменовался пониманием того, что ни при каких условиях неожиданно обретший такое богатство офицер КГБ с ним не расстанется. В 2003 г. был арестован Михаил Ходорковский, в 2005-м распад СССР был назван «величайшей геополитической катастрофой ХХ века», а в 2007-м Западу в Мюнхене было указано его место.

Второй период — это время зачистки внутриполитического пространства, уничтожения демократии в стране, воссоздания той единственной многопартийной системы, какую Путин знал по опыту ГДР, консолидации возможно большего количества сырьевых активов в руках государства. Все приличия во внутренней политике были отринуты, но во внешней Realpolitik еще удерживала от критических ошибок. В данный период (2005-2008 гг.) нефтяной дождь составил $894,4 млрд, а в ежегодном выражении $223,6 млрд — в 6,5 раза больше, чем в первый.

Третий период — 2011-2014 гг. Большой ошибкой является мнение, что нефтяные цены достигли максимума в 2008 г. Среднегодовая цена составила тогда лишь $97,26/барр. против $110,53 в среднем в 2011-2013 гг. Понятно, что Путин «времен нефти выше $100/барр.» — это Путин Крыма и Донбасса, человек, которому никто не указ не только в своей стране, но и за ее пределами. И как могло быть иначе, если в 2011-2013 гг. с «дождем» выпало $1,3 трлн ($394 млрд в год) — почти вдвое больше, чем в 2008-м, когда цена формально достигла пика?

В политике подорожавшая нефть нанесла России как нормальной стране жесточайший удар. Прирост доходов, который становился все более масштабным по мере того, как во внутренней и внешней политике сносились последние барьеры, приучал отечественную политическую элиту следовать принципу anything goes, который философ Пол Фейерабенд когда-то вывел в своей книге «Против методологического принуждения». Кремль прекрасно показал, что никакого методологического принуждения быть в такой ситуации не может. Отсюда и вертикаль власти, и все время меняющиеся правила выборов, и полная условность не только любых прав собственности, но даже государственных границ. Где остановится российский лидер, а если точнее — как и кто его остановит, пока не вполне ясно.

(Без)ответственное управление

Здесь возникает фундаментальный вопрос: могло ли быть иначе? Могло, скажут некоторые: посмотрите на Норвегию или США, где так много нефти и газа и нет «российских» последствий их избытка. Могло, скажут другие: чем плохи монархии Персидского залива, которые превратились в Мекку не только для правоверных, но и для туристов, в финансовые и транспортные узлы, центры притяжения для богатых и успешных со всего мира? Нет, ответят третьи: нам куда ближе путь Нигерии, Венесуэлы и Анголы с их неэффективностью, социальным неравенством и безумствами бюрократии.

Это самый больной вопрос для исследователей нефтедобывающих стран. Наиболее распространенное мнение — демократические государства справляются с проблемой, а авторитарным не удается — делу не помогает: в странах Залива нет никакой демократии, но это не мешает им развиваться. То же относится и к противопоставлению частного и государственного типа хозяйствования: самая эффективная нефтяная компания мира Saudi Aramco принадлежит государству и никогда не выходила на биржу. На мой взгляд, решение проблемы заключено в понятии ответственности. Если она есть, нефть идет стране на пользу. Если нет, то скорее во вред. При этом ответственность может быть разная.

Ответственность правительства может обеспечиваться как демократическим контролем (в США, Великобритании, Норвегии или Бразилии), так и чувством собственника (в нефтяных монархиях Залива). Власть в обоих случаях строится на предсказуемости: демократической или наследственной. В нее не попадают случайные люди. В подобной ситуации не важно, частными или государственными оказываются сырьевые гиганты. Выручка на одного занятого сегодня относительно близка в Saudi Aramco и Shell (соответственно $5,45 млн и $5,17 млн в год), в BP и Statoil ($4,76 и $4,43 млн), Total и Abu Dhabi National Oil Company (ADNOC, $2,45 млн и $3,22 млн).

Это и понятно: цена на нефть едина, технологии отличаются не слишком сильно. Во всех ответственных странах нефтяные богатства служат развитию остальных отраслей экономики (в меньшей или же большей степени — в зависимости от того, насколько уже развита страна). В Малайзии и ОАЭ наиболее воплощена модель, ориентированная на замену нефти как источника благосостояния и успешности нации другими отраслями экономики. В Норвегии энергоресурсы выступают скорее гарантией спокойного пенсионного будущего всей нации.

Безответственность правительства возникает там, где у власти оказываются случайные люди и где правящая элита не имеет никаких оснований считать себя меритократией. При 10 военных переворотах за 50 лет независимости стоит ли очередному правителю Нигерии беспокоиться о будущем страны больше, чем о своем собственном? Приходится ли ждать долгосрочных решений от водителя автобуса, нежданно назначенного президентом Венесуэлы? Или от подполковника КГБ, оказавшегося в нужном месте в 1999 г.?

В таких случаях бессмысленно разделять государственный бизнес и частный: в безответственных странах последний обрел свои активы ничуть не с большим основанием, чем государственные лидеры — свои посты. Мы говорим, что чиновники контролируют потоки, не заботясь о состоянии экономики, но разве не то же самое относится к предпринимателю, который без видимого сожаления расстается с отобранной у него государством компанией, преисполненный радости, что не забрали полученные за годы владения ею дивиденды? В безответственных странах и власть, и бизнес — временщики; частный или государственный характер носит нефтяная экономика — не имеет принципиального значения. Здесь и выручка иная (у PdVSA и «Лукойла» — соответственно $790 000 и $760 000 на работника в год, у «Газпрома» — $340 000), и продажи идут через офшоры, и доходы хранятся на зарубежных счетах…

Россия — страна в этом отношении пограничная. Ее стремление к суверенной имперскости не предполагает устойчивой демократии, а европейский культурный код не допускает абсолютной монархии. Переход от командной экономики к рыночной породил самое несправедливое перераспределение богатства в истории. Поэтому стране, вероятно, требуются крайне нетрадиционные меры в том, что касается применения нефтяного богатства. Какими они могли бы быть?

Развитие за счет нефти

Для начала оценим традиционные варианты. По сути, их два — вариант развития и вариант консервации. Первый довольно унифицирован, второй имеет великое множество подвариантов.

Вариант развития прекрасно иллюстрируется ОАЭ. В 1981 г. нефть приносила 93% доходов эмирата Дубай, сегодня — менее 9% (в целом в Эмиратах — 27%). На протяжении нескольких десятилетий государство диверсифицировало источники дохода. Полученные за последние 20 лет $750 млрд нефтяных доходов были потрачены 1) на несколько современных аэропортов, включая аэропорт аль-Мактум, рассчитанный на большее число пассажиров, чем все аэропорты России, вместе взятые, 2) на самые хорошие на Ближнем Востоке бесплатные дороги, 3) на три порта и пять промышленных зон, 4) на кампусы более 150 колледжей, среди которых филиалы 30 американских и европейских университетов, и даже 5) на насыпные острова за $3,2 млрд, которые, кстати, уже окупились. В стране создан крупнейший в регионе финансовый центр, выстроена туристическая отрасль.

В Саудовской Аравии полученные от нефтяного бума $2,85 трлн были инвестированы 1) в 40 000 км дорог, 2) в современную нефтехимическую промышленность, 3) в новейшие технологии (в рамках госхолдинга Sabic c оборотом $54 млрд в год, занимающего третье место в мире по производству полиэтилена и полипропилена) и даже 4) в развитие сельского хозяйства (в Аравийской пустыне в 1990-е гг. собиралось до 4 млн т пшеницы в год, и страна достигла самообеспечения в производстве мяса и птицы), 5) в человеческий потенциал. Коррупция есть и тут — по данным Transparency International, на протяжении последних 15 лет суммы импорта нефти из Саудовской Аравии, декларируемые покупателями, отличались от экспорта, по статистике королевства, на 4,5-8% ежегодно. Но в любом случае это вариант развития.

Этим же путем идут в Катаре и Кувейте. Практически все страны Залива активно инвестируют в промышленные проекты, революционно преобразуют инфраструктуру, особенно транспортную, перехватывают транзитные пассажиропотоки между Европой и Азией, развивают туризм и офшорные финансовые услуги. Темп диверсификации экономик региона зависит от осознания того, насколько скоро могут закончиться запасы сырья, и от амбициозности лидеров, но сам факт их встраивания в глобальный мир не вызывает сомнения.

Источник: Ведомости

russiancouncil.ru

Что сделала нефть с Россией

Сегодня, когда нефть заметно подешевела, можно воспользоваться моментом и оглянуться на пройденный путь, оценив, помог ли России пролившийся на нее нефтяной дождь.

Нефтянной дождь

Прежде всего стоит оценить масштаб этой«природной катастрофы». Для простоты будем исходить из двух параметров: роста цены(на старте, с 1998 по 2000 г., она взлетела с $12,72 до $28,5/барр., или в 2,24 раза) и увеличения объемов добычи, связанного с этим ростом. В качестве рассматриваемого периода возьмем 14 лет правления Владимира Путина — с 2000 по 2013 г.

Нефтяным дождем будем считать сумму прироста объема выручки по отношению к показателю 1999 г.(объем добычи — 304,8 млн т, среднегодовая цена — $19,97/барр.). Исчислив выручку каждого года и вычитая из нее всякий раз $40,97 млрд(совокупную стоимость добытой в 1999 г. нефти), мы получаем оценку нефтяного дождя за эти годы в $2,753 трлн(все данные в этом абзаце рассчитаны по BP Statistical Review of World Energy 2014).

Учитывая, что из России экспортируется 62-69% нефти и нефтепродуктов, можно подсчитать, что страна получила только от экспорта нефти не менее $1,8 трлн, а с учетом газа — около $2,1 трлн в добавление к тому, что она могла получить, сохранись цены и объемы добычи на уровне 1999 г. Что это дало России и как отразилось на ее политике и политиках, на экономике, на гражданах?

Три периода нефти и Путина

Самым очевидным оказалось влияние нефтяного дождя на политическую жизнь страны. В ней легко прослеживаются три периода, основные черты которых четко коррелируют с ситуацией на нефтяном рынке.

Первый период — период«проевропейского» Путина, его речи в бундестаге и попыток альянса с постмодернистской Европой ради«оси Париж — Берлин — Москва». Период длился четыре года. За это время нефтяной дождь(суммарная прибавка к показателям 1999 г.) составил $133,7 млрд — меньше чем в одном только 2005 г.($153,6 млрд). А ежегодная«нефтяная капелька» — всего $33,5 млрд.

Переход от уровня цен первых лет правления Путина к уровню середины 2000-х ознаменовался пониманием того, что ни при каких условиях неожиданно обретший такое богатство офицер КГБ с ним не расстанется. В 2003 г. был арестован Михаил Ходорковский, в 2005-м распад СССР был назван«величайшей геополитической катастрофой ХХ века», а в 2007-м Западу в Мюнхене было указано его место.

Второй период — это время зачистки внутриполитического пространства, уничтожения демократии в стране, воссоздания той единственной многопартийной системы, какую Путин знал по опыту ГДР, консолидации возможно большего количества сырьевых активов в руках государства. Все приличия во внутренней политике были отринуты, но во внешней Realpolitik еще удерживала от критических ошибок. В данный период(2005-2008 гг.) нефтяной дождь составил $894,4 млрд, а в ежегодном выражении $223,6 млрд — в 6,5 раза больше, чем в первый.

Третий период — 2011-2014 гг. Большой ошибкой является мнение, что нефтяные цены достигли максимума в 2008 г. Среднегодовая цена составила тогда лишь $97,26/барр. против $110,53 в среднем в 2011-2013 гг. Понятно, что Путин«времен нефти выше $100/барр.» — это Путин Крыма и Донбасса, человек, которому никто не указ не только в своей стране, но и за ее пределами. И как могло быть иначе, если в 2011-2013 гг. с«дождем» выпало $1,3 трлн($394 млрд в год) — почти вдвое больше, чем в 2008-м, когда цена формально достигла пика?

В политике подорожавшая нефть нанесла России как нормальной стране жесточайший удар. Прирост доходов, который становился все более масштабным по мере того, как во внутренней и внешней политике сносились последние барьеры, приучал отечественную политическую элиту следовать принципу anything goes, который философ Пол Фейерабенд когда-то вывел в своей книге«Против методологического принуждения». Кремль прекрасно показал, что никакого методологического принуждения быть в такой ситуации не может. Отсюда и вертикаль власти, и все время меняющиеся правила выборов, и полная условность не только любых прав собственности, но даже государственных границ. Где остановится российский лидер, а если точнее — как и кто его остановит, пока не вполне ясно.

(Без)ответственное управление

Здесь возникает фундаментальный вопрос: могло ли быть иначе? Могло, скажут некоторые: посмотрите на Норвегию или США, где так много нефти и газа и нет«российских» последствий их избытка. Могло, скажут другие: чем плохи монархии Персидского залива, которые превратились в Мекку не только для правоверных, но и для туристов, в финансовые и транспортные узлы, центры притяжения для богатых и успешных со всего мира? Нет, ответят третьи: нам куда ближе путь Нигерии, Венесуэлы и Анголы с их неэффективностью, социальным неравенством и безумствами бюрократии.

Это самый больной вопрос для исследователей нефтедобывающих стран. Наиболее распространенное мнение — демократические государства справляются с проблемой, а авторитарным не удается — делу не помогает: в странах Залива нет никакой демократии, но это не мешает им развиваться. То же относится и к противопоставлению частного и государственного типа хозяйствования: самая эффективная нефтяная компания мира Saudi Aramco принадлежит государству и никогда не выходила на биржу. На мой взгляд, решение проблемы заключено в понятии ответственности. Если она есть, нефть идет стране на пользу. Если нет, то скорее во вред. При этом ответственность может быть разная.

Ответственность правительства может обеспечиваться как демократическим контролем(в США, Великобритании, Норвегии или Бразилии), так и чувством собственника(в нефтяных монархиях Залива). Власть в обоих случаях строится на предсказуемости: демократической или наследственной. В нее не попадают случайные люди. В подобной ситуации не важно, частными или государственными оказываются сырьевые гиганты. Выручка на одного занятого сегодня относительно близка в Saudi Aramco и Shell(соответственно $5,45 млн и $5,17 млн в год), в BP и Statoil($4,76 и $4,43 млн), Total и Abu Dhabi National Oil Company(ADNOC, $2,45 млн и $3,22 млн).

Это и понятно: цена на нефть едина, технологии отличаются не слишком сильно. Во всех ответственных странах нефтяные богатства служат развитию остальных отраслей экономики(в меньшей или же большей степени — в зависимости от того, насколько уже развита страна). В Малайзии и ОАЭ наиболее воплощена модель, ориентированная на замену нефти как источника благосостояния и успешности нации другими отраслями экономики. В Норвегии энергоресурсы выступают скорее гарантией спокойного пенсионного будущего всей нации.

Безответственность правительства возникает там, где у власти оказываются случайные люди и где правящая элита не имеет никаких оснований считать себя меритократией. При 10 военных переворотах за 50 лет независимости стоит ли очередному правителю Нигерии беспокоиться о будущем страны больше, чем о своем собственном? Приходится ли ждать долгосрочных решений от водителя автобуса, нежданно назначенного президентом Венесуэлы? Или от подполковника КГБ, оказавшегося в нужном месте в 1999 г.?

В таких случаях бессмысленно разделять государственный бизнес и частный: в безответственных странах последний обрел свои активы ничуть не с большим основанием, чем государственные лидеры — свои посты. Мы говорим, что чиновники контролируют потоки, не заботясь о состоянии экономики, но разве не то же самое относится к предпринимателю, который без видимого сожаления расстается с отобранной у него государством компанией, преисполненный радости, что не забрали полученные за годы владения ею дивиденды? В безответственных странах и власть, и бизнес — временщики; частный или государственный характер носит нефтяная экономика — не имеет принципиального значения. Здесь и выручка иная(у PdVSA и«Лукойла» — соответственно $790 000 и $760 000 на работника в год, у«Газпрома» — $340 000), и продажи идут через офшоры, и доходы хранятся на зарубежных счетах…

Россия — страна в этом отношении пограничная. Ее стремление к суверенной имперскости не предполагает устойчивой демократии, а европейский культурный код не допускает абсолютной монархии. Переход от командной экономики к рыночной породил самое несправедливое перераспределение богатства в истории. Поэтому стране, вероятно, требуются крайне нетрадиционные меры в том, что касается применения нефтяного богатства. Какими они могли бы быть?

Развитие за счёт нефти

Для начала оценим традиционные варианты. По сути, их два — вариант развития и вариант консервации. Первый довольно унифицирован, второй имеет великое множество подвариантов.

Вариант развития прекрасно иллюстрируется ОАЭ. В 1981 г. нефть приносила 93% доходов эмирата Дубай, сегодня — менее 9%(в целом в Эмиратах — 27%). На протяжении нескольких десятилетий государство диверсифицировало источники дохода. Полученные за последние 20 лет $750 млрд нефтяных доходов были потрачены 1) на несколько современных аэропортов, включая аэропорт аль-Мактум, рассчитанный на большее число пассажиров, чем все аэропорты России, вместе взятые, 2) на самые хорошие на Ближнем Востоке бесплатные дороги, 3) на три порта и пять промышленных зон, 4) на кампусы более 150 колледжей, среди которых филиалы 30 американских и европейских университетов, и даже 5) на насыпные острова за $3,2 млрд, которые, кстати, уже окупились. В стране создан крупнейший в регионе финансовый центр, выстроена туристическая отрасль.

В Саудовской Аравии полученные от нефтяного бума $2,85 трлн были инвестированы 1) в 40 000 км дорог, 2) в современную нефтехимическую промышленность, 3) в новейшие технологии(в рамках госхолдинга Sabic c оборотом $54 млрд в год, занимающего третье место в мире по производству полиэтилена и полипропилена) и даже 4) в развитие сельского хозяйства(в Аравийской пустыне в 1990-е гг. собиралось до 4 млн т пшеницы в год, и страна достигла самообеспечения в производстве мяса и птицы), 5) в человеческий потенциал. Коррупция есть и тут — по данным Transparency International, на протяжении последних 15 лет суммы импорта нефти из Саудовской Аравии, декларируемые покупателями, отличались от экспорта, по статистике королевства, на 4,5-8% ежегодно. Но в любом случае это вариант развития.

Этим же путем идут в Катаре и Кувейте. Практически все страны Залива активно инвестируют в промышленные проекты, революционно преобразуют инфраструктуру, особенно транспортную, перехватывают транзитные пассажиропотоки между Европой и Азией, развивают туризм и офшорные финансовые услуги. Темп диверсификации экономик региона зависит от осознания того, насколько скоро могут закончиться запасы сырья, и от амбициозности лидеров, но сам факт их встраивания в глобальный мир не вызывает сомнения.

Автор — директор Центра исследований постиндустриального общества.

www.ansar.ru

Политэкономический практикум. Что происходит с нефтью

Сейчас уже мало кто помнит, но лет 6–7 назад основным трендом «аналитических» разговоров о нефти было: «нефть кончается, и скоро мы все умрем».Прошло 10 жирных нефтяных лет и … К чему я это? К тому, что о скором окончании нефти писали все те же «аналитики» и «серьезные» издания, что и сейчас рассказывают как оно «на самом деле». Жизнь же, видимо, не читает аналитику «Сноба» и не смотрит «РБК», поэтому одновременно и проще, и сложнее. У нее сейчас другие проблемы, а поэтому и нефть регулируется несколько иными закономерностями, для понимания которых надо посмотреть на проблему в контексте реальности.Высокие цены на нефть последних лет привели к тому, что стало экономически выгодно добывать "сложную" нефть. Что и стали технологически развитые западные компании достаточно успешно делать в США, Канаде, а по газу и в Австралии, начав теснить таким образом традиционных лидеров добычи.Это с одной стороны. С другой стороны, нефтяные страны развращались "легкими" деньгами, и практически у всех гос.бюджеты сверстаны сейчас по цене нефти выше 80 долларов и принципиально уменьшены быть не могут. Почему? Потому, что лояльность населения в этих странах обеспечивается нефтедолларами. И не важно о какой «нефтяной» стране идет речь. Нефтяная зависимость бюджета примерно одинакова, что в России, что в Венесуэле, или у Саудитов с Ираном. Кстати, рентабельность добычи "сложной" нефти тоже, загадочным образом, условно, порядка 80-ти долларов.Поэтому, если бы мир был устроен рационально, то цена бы и не опускалась ниже 85-95 долларов, ну а курс у нас был бы 30-40... Но увы, мир такой какой есть, и рационального в нем все меньше. Поэтому вот только несколько, часто взаимоисключающих, интересов глобальных игроков, сталкивающихся друг с другом вокруг темы нефтяных цен:
  1. Страны «запада» хотят уменьшить свою зависимость от импортеров нефти. Для этого развивают методы добычи "сложной" нефти на подконтрольных им территориях. Но для этого им нужна цена от 80-ти долларов, а лучше от 100-та. Ну а высокие цены последнего десятилетия позволили нарастить добычу настолько, что эта нефть начинает уже теснить на рынках традиционную.
  2. Обладатели "восточной" нефти понимают, что их вытесняют с рынков, что их регион погружают в хаос, и единственная их возможность противостоять этому — снизить цены и демпингом убить «западных» конкурентов. И они это могут себе позволить, себестоимость их нефти в разы ниже. Ну а если «запад» опять станет зависеть от их нефти, то тогда они хоть как–то, хоть на что-то смогут влиять геополитически. Поэтому восточные шейхи, и в первую очередь Саудиты, готовы опускать цены, даже делая этим свои бюджеты дефицитными, но надеясь пересидеть какое-то время на «подушке финансовой безопасности», накопленной в жирные годы.
  3. Пока цены на нефть высоки, "западу" сложно с Россией что-то сделать. Нет, можно, и белоленточная смута зимы одиннадцатого года это показала, но такой вариант дольше, затратнее, а главное — рискованнее. Во-первых, если обвал не резкий, то можно и на «ответку» нарваться. Но главный фактор - время. Его катастрофически не хватает. Нужны быстрые решения. Поэтому цены «запад» будет опускать.
  4. Западная экономика вообще, а особенно европейская и китайская, для оживления нуждаются в дешевой нефти. Поэтому они все будут цену на нефть опускать.
  5. При достаточно низкой цене на нефть Америке крайне сложно будет что-то сделать с Китаем, да и с возрастающей экономической мощью Европы. То есть поставлена задача обратная к задаче понижать цены, чтобы сковырнуть Россию, и цена будет повышаться.
  6. Низкая цена на нефть убивает индустрию добычи "трудной" нефти в англосаксонских странах, а это влечет потери в бизнесе у нефтяного лобби, геополитическую зависимость от внешних импортеров и много чего еще, а значит цену надо повышать.
И можно продолжать перечислять эти взаимоисключающие интересы, но, как мне кажется, уже и сказанного достаточно для понимания, что о какой-либо рациональности в ситуации с ценами на нефть не приходится даже мечтать. Так что сейчас в мире по вопросам цен на нефть на лицо классический игровой расклад, предсказывать который — это как предсказывать результаты профессиональной игры в карты.Тактически, скорее всего, из-за украинских дел, в ближайшей перспективе нефть будут качать вниз. Почему? Потому, что это будет обваливать курс рубля, и в пределе обваливать власть в России. Ради этого многие наши “друзья” и “партнеры” будут готовы потерпеть временные неудобства.Но долго такое падение продолжаться не может, хотя бы потому, что все основные игроки имеют бюджеты, сверстанные исходя из цены 80+. Хотя, так как геополитическая турбулентность не ограничивается вопросами нефти, то итоговые расклады могут быть очень разные.России в этой ситуации остается надеяться только на Бога, высокие цены и сохранение внутренней стабильности. Реально сделать практически хоть что-то во внутренней политике, что смогло бы облегчить судьбу страны в ближайшей перспективе, увы, нельзя. Точнее не совсем так, можно и нужно сделать единственное - поменьше совершать глупостей. И Украина - наглядный пример того, что получается, когда власть и население перестают думать "головного мозга корой". А ведь украинцы вполне могли бы года до 16 прожить "как раньше", а потом... Кто его знает, что было бы потом? Тогда как даже то, что есть сейчас — уже повод ужаснуться. А ведь это, увы, еще только начало.Ну а у нас власть, что бы не писали об этом в американской газете «Ведомости», пока ведет себя вполне адекватно. Чему ситуация с долларом как раз и есть прекрасное подтверждение. Но подробнее об этом в другой раз.

PS Все ли факторы, влияющие на нефтяные цены, я указываю? Нет конечно. Я даю лишь совсем общую схему. Ведь, к примеру, супер важным фактором, влияющим на нефтяные цены, были программы «количественного смягчения», благодаря которым в глобальную экономику попадало огромное количество «пустых» «напечатанных» денег, которые надо куда-то девать. И этим “куда-то” последнее время были нефтяные фьючерсы. Но вот «программы» стали сворачивать, и денег на рынке «виртуальной» нефти стало не хватать. Цены стали падать, а так как идет общемировой спад производства, то объективно снижается и потребность в нефти, и в реальности уже не первый год нефти добывается больше, чем нужно. И много есть еще чего, существенно влияющего на картину, но что я умышленно выношу за скобки. Почему? Потому, что принципиально картину происходящего эти детали не меняют. Ну и вообще, «рациональные» факторы существенно влияют в «рациональном» мире. Мы же сейчас живем в мире «игр», в котором немного иные законы.

PPS Да, парни, и есть хорошая новость! «Достойные подвижники советской и российской науки» выяснили, нефть самозарождается в тверди земной, ее так дофига, что цена ей копейка… И мы все умрем теперь от избытка нефти. Смерть неизбежна!

dzeso.livejournal.com