Нужна ли Украине египетская нефть? Добывает ли украина нефть


Нужна ли Украине египетская нефть?

Виктор ТАРНАВСКИЙ

В начале сентября НАК "Нафтогаз Украины" отметила небольшой, но знаковый "юбилей". На месторождении Gharadig в Египте, разработкой которого занимается украинская государственная корпорация, был получен стотысячный баррель нефти. Таким образом, первый значимый проект "Нафтогаза Украины" по добыче углеводородного сырья за рубежом дал видимую и отдачу. Конечно, 100 тыс бар (более 13.5 тыс т) — это мелочь на фоне 15 млн т ежегодного объема потребления нефти в Украине и даже 3.9 млн т нефти с газовым конденсатом, добытых в нашей стране в прошлом году, однако "Нафтогаз" сделал только первый шаг на долгом и многотрудном пути, на котором Украина способна достичь многого… если, конечно, сможет и захочет.

Пустыня

Диверсификация источников поставок нефти и газа считается одним из магистральных направлений украинской политики, по меньшей мере, с 90-х годов, однако до последнего времени она почти не имела никакого реального содержания. На то были свои объективные причины — прежде всего, возможность получения по трубопроводам российской нефти, на переработку которой были ориентированы украинские НПЗ и которая была более выгодной по сравнению с любым другим импортом благодаря минимальным затратам на доставку.

Тем не менее, в начале текущего десятилетия тогдашнее руководство "Нафтогаза Украины" во главе с нынешним министром топлива и энергетики Юрием Бойко предложило перейти к разработке нефтегазовых месторождений за рубежом с целью поставки добытых ресурсов в Украину. Это было бы и в самом деле экономически более выгодно, чем эксплуатировать украинские залежи нефти, которые, как правило, характеризуются незначительным объемом запасов и сложными геологическими условиями, или даже покупать нефть у российских поставщиков. В 2006 г., возглавив Минтопэнерго, Юрий Бойко заявил, что Украина планирует активно разрабатывать месторождения за пределами страны. Уже в 2010 г. предполагалось получить за границей 3.6 - 3.7 млн т нефти с конденсатом, а к 2030 г. довести этот показатель до 9-10 млн т нефти и 10 млрд куб м газа.

Первым направлением зарубежной деятельности "Нафтогаза Украины" стала Ливия. В 2003 г., практически сразу же после снятия с этой страны международных санкций, в ходе визита тогдашнего Президента Украины Леонида Кучмы в Триполи была достигнута принципиальная договоренность об участии украинской компании в разработке ливийских нефтяных ресурсов, а осенью 2004 г. "Нафтогаз" получил права на разведку и добычу нефти и газа на четырех блоках общей площадью более 200 тыс кв км. Запасы этих месторождений предварительно оценивались в 110 млн т нефти и 30 млрд куб м газа. Обязавшись инвестировать, как минимум, $57.5 млн, "Нафтогаз" мог рассчитывать на добычу, как минимум, 1.5 млн т нефти в год, а оптимистические прогнозы давали даже большие цифры, чем весь годовой объем украинского производства. Конечно, большая часть нефти оставалась бы в распоряжении ливийского государства, но и того, что доставалось "Нафтогазу", позволило бы компании нарастить поставки углеводородов на десятки процентов.

Однако ливийский контракт был утрачен после смены власти в Украине на рубеже 2004-2005 гг. Так и не дождавшись от украинской стороны обещанных инвестиций и не видя никаких действий по выполнению своих обязательств, ливийское правительство в начале 2006 г. передало участки, предназначенные для "Нафтогаза Украины", другим операторам. Шанс был безвозвратно упущен.

Правда, в 2004-2005 гг. "Нафтогаз Украины" заключил новые соглашения с Египтом и ОАЭ, но масштаб этих проектов в разы уступал ливийским. В частности, в середине 2005 г. украинская компания выиграла международный тендер на разведку, разработку и добычу нефти на блоке Alam El-Shawish East на территории Западной пустыни в Египте. По условиям концессионного соглашения, подписанного в декабре 2006 г. (почти полтора года спустя), "Нафтогазу" был предоставлен участок площадью 994 кв км. Проведенная в 2007 г. и начале 2008 г. сейсморазведка показала наличие на этой территории трех месторождений, совокупные ресурсы которых предварительно были оценены в 73.5 млн т. Сейчас "Нафтогаз", впрочем, дает более скромную оценку — 10 млн т.

В октябре 2008 г. в северной части концессионного участка было начато бурение первой разведочной скважины, а в феврале 2009 г. был получен приток нефти дебитом 80 т — первой нефти, добытой "Нафтогазом" за пределами территории Украины. В настоящее время компания имеет разрешение на добычу нефти в объеме до 2 тыс бар (270 т) в сутки, но в 2011 г. планируется вывести этот показатель на уровень 3 тыс бар (430 т) в сутки. Таким образом, годовой объем добычи египетской нефти "Нафтогазом Украины" составит немногим более 155 тыс т в год. С учетом того, что в прошлом году дочерние структуры "Нафтогаза" добыли 3.64 млн т нефти с конденсатом, на общем фоне эта прибавка выглядит достаточно значимой. Кроме того, на египетском предприятии "Нафтогаза" ежесуточно добывается около 115 тыс куб м газа, т.е. немногим более 40 млн куб м в год. Инвестиции в реализацию этого проекта составили около $20 млн.

Меньше повезло "Нафтогазу" в ОАЭ. Еще летом 2004 г. НАК создала в этой стране совместное предприятие Naftogaz Middle Easst с местной компанией Al Jazirah, а в январе 2005 г. было подписано соглашение с правительством эмирата Фуджейра о поиске, разведке и эксплуатации месторождений на суше и на шельфе Оманского залива. Проект предполагал проведение разведки в течение 4 лет и 25 лет разработки залежей, в ходе которой планировалось добыть 47 млрд куб м газа и 14.9 млн т газового конденсата.

В марте 2009 г. специалисты "Нафтогаза" начали бурение первой поисковой скважины проектной глубиной более 5500 м, однако она, увы, оказалась пустой. Проведенные исследования показали, что месторождение, скорее всего, находится восточнее выделенного участка, на территории сразу трех соседних эмиратов — Рас эль-Хайма, Умм эль-Кайвайн и Шарджа. Теперь, чтобы продолжить работы, нужно договариваться с властями данных объектов федерации, чем "Нафтогаз Украины" и занимается в настоящее время. Однако пока не известно, завершатся ли эти переговоры успехом, и когда это может произойти.

В последние два года "Нафтогаз Украины" пытался восстановить утерянные позиции в Ливии, но несмотря на визиты ведущих украинских государственных деятелей в Триполи и прием лидера ливийской революции Муаммара Каддафи в Киеве, достичь этой цели пока не удалось. Особого продвижения на этом направлении в последнее время не просматривается.

Неудачей завершилась и попытка "Нафтогаза" получить доступ к нефтегазовым ресурсам Алжира. Осенью прошлого года украинская компания подала заявку на участие в тендере на разработку ряда месторождений на юге страны, на территории пустыни Сахары, однако победить в тендере, проведенном в январе 2010 г., ей не удалось. Впрочем, по мнению отечественных и зарубежных экспертов, шансы "Нафтогаза" на успех были с самого начала очень низкими. На те же месторождения претендовали более крупные международные компании, имеющие опыт деятельности в Алжире и наработанные связи с местными чиновниками, а также значительно превосходящие "Нафтогаз" как в уровне развития технологий добычи нефти, так и в финансовых ресурсах.

В первой половине текущего десятилетия в "Нафтогазе" рассматривались проекты добычи нефти и газа в Туркменистане и Узбекистане, а позже — в Казахстане и даже Ираке, но они так и не продвинулись дальше стадии декларации о намерениях. Сейчас, как известно, "Газпром" предлагает "Нафтогазу" совместно заняться разработкой некоторых российских газовых месторождений. Однако какой-либо активной деятельности на этом направлении НАК, судя по всему, не ведет. По крайней мере, за последние месяцы никакой новой информации о намерениях "Нафтогаза" принять участие в новых тендерах или осуществить новую экспансию за рубеж не сообщалось.

И Африка нам нужна

В связи со всеми неудачами, постигшими "Нафтогаз Украины" за рубежом, возникает закономерный вопрос: а нужно ли вообще развивать это направление? Тем более, что ресурсы НАК явно не достаточны для проведения активной экспансии за пределы страны. В большинстве стран мира иностранные компании допускают только к разработке труднодоступных месторождений, для налаживания эксплуатации которых необходимо использовать современные технологии. Кроме того, эти проекты достаточно затратные. "Нафтогаз Украины" не может похвастаться высокой конкурентоспособностью ни в одном, ни в другом аспекте.

В частности, за I полугодие 2010 г. капитальные инвестиции "Нафтогаза Украины" в нефтегазовой сфере составили $193.3 млн. Вроде бы не так уж и мало, однако стоимость разработки одного месторождения в странах Ближнего Востока и Северной Африки, по объему запасов сравнимого с египетским проектом "Нафтогаза", составляет $30-50 млн. Чтобы развивать нефтегазодобычу за рубежом, "Нафтогазу Украины" надо увеличивать свой инвестиционный бюджет на десятки процентов, а то и в разы.

Объективно "Нафтогаз" может рассчитывать только на разработку небольших залежей, на которые просто не будут претендовать более крупные компании (таковым, увы, является египетский проект НАК). При этом не факт, что овчинка вообще будет стоить выделки. Условия, по которым правительства нефтедобывающих стран допускают в свою отрасль иностранных производителей, часто можно назвать откровенно кабальными.

В частности, в Алжире контрольный пакет в совместных нефтегазовых проектах должен обязательно принадлежать национальной компании Sonatrack, а прибыль, полученная в результате продажи добытых энергоносителей, делится между алжирской стороной и иностранным участником в соотношении 75:25. В Египте местная государственная компания имеет право преимущественного выкупа полученных иностранным оператором нефти и газа для поставок на внутренний рынок.

То что западные компании идут на такие условия, объясняется тем, что затраты на добычу нефти в том же Алжире, Египте или Ираке в несколько раз ниже, чем при разработке месторождений на океанском дне или в Арктике. За счет этого компания-оператор, даже отдавая большую часть добытой нефти государству – владельцу месторождения или вообще получая фиксированный доход от каждого добытого барреля, имеет большую прибыль, чем при эксплуатации труднодоступных залежей, скажем, в глубоководной части Мексиканского залива. Наконец, наращивая свою резервную базу и объемы добычи, пусть даже таким опосредованным способом, западные нефтегазовые компании увеличивают свою рыночную капитализацию.

Однако все это актуально и для "Нафтогаза Украины". Добыча нефти в Украине, достигнув (за время независимости страны) пика в 2007 г. (более 4.45 млн т с конденсатом), непрерывно падает. В прошлом году спад составил 6.9%, а за первые 7 мес. т.г. украинские компании произвели на 12.9% меньше нефти и на 7.9% меньше конденсата, чем за тот же период 2009 г. В значительной мере это вызвано хроническим недоинвестированием отрасли в последние годы и политической нестабильностью, препятствующей реализации долгосрочных проектов (в частности, разведке новых месторождений), но для этого есть и объективные причины. Наиболее доступная украинская нефть уже добыта, большая часть оставшихся запасов сосредоточена в небольших месторождениях, часто расположенных на значительной глубине. Их разработка требует высоких затрат и применения сложных и дорогостоящих технологий, что, безусловно, ведет к снижению рентабельности. В Украине нет серьезных перспектив для расширения сухопутной добычи нефти. В то же время разработка зарубежных месторождений может оказаться более привлекательной альтернативой, чем реализация новых проектов внутри страны.

Правда, при добыче иностранной нефти возникает проблема доставки. Когда в 2003 г. "Нафтогаз Украины" планировал свои ливийские проекты, было определено, что доставка африканской нефти в Украину не имеет экономического смысла из-за отсутствия в нашей стране соответствующей инфраструктуры, высоких затрат на транспортировку и нежелания Турции пропускать танкеры в Черное море через Босфор. Тогда и была разработана схема замещения, согласно которой ливийская нефть, добытая "Нафтогазом", продавалась бы в Европе российскими партнерами украинской компании, которые взамен поставляли бы соответствующий объем нефти в Украину. Впрочем, можно использовать и иной вариант — сбывать нефть самостоятельно и на вырученные деньги делать закупки в той же России, получая прибыль за счет разницы между себестоимостью добычи/поставки нефти и ее ценой.

Вообще, зарубежная деятельность нефтегазовых компаний, представляющих страны- импортеры энергоносителей, четко укладывается в два направления. Во-первых, это добыча нефти и газа за границей для обеспечения своего национального рынка ресурсами и, во-вторых, для получения дополнительных доходов, которые, в частности, могут быть использованы для закупки нефти у других поставщиков. Первую стратегию используют, например, китайские компании, участвующие в проектах за рубежом. Вторую схему чаще используют западные транснациональные компании. Так, в частности, BP, начинающая разработку иракских месторождений, вовсе не собирается поставлять причитающуюся ей нефть непременно в Великобританию или в США. Точно так же и "Нафтогаз", зарабатывая деньги за границей, может тратить их в интересах Украины.

Безусловно, НАК находится сейчас не в лучшем состоянии для проведения международной экспансии, да и таких "лакомых кусочков", каким в 2003 г. была Ливия, в обозримом будущем на мировом рынке нефти не предвидится. Тем не менее, реализация зарубежных проектов в области нефтегазодобычи может стать для "Нафтогаза" важным и перспективным направлением — не столько в плане диверсификации поставок нефти в Украину, сколько в части увеличения доходов и прибыли компании.

Дорогу осилит идущий.

uaenergy.com.ua

Неорганическая нефть. Решится ли Украина проверить теорию на практике? - Новости экономики. Обзоры экономической ситуации в Украине и мире.

По отношению к будущему самая разумная линия поведения определяется словами знаменитого Питера Друкера: «Браться за строительство будущего довольно рискованно. Не браться — еще хуже. Очень многие из тех, кто попытается… потерпят поражение. Но будут и те, кто добьется успеха. А вот среди тех, кто не станет пытаться, победителей не будет». В этих словах — максимум реального оптимизма, какой только возможен в любых обстоятельствах. Тем более что есть вещи, которые необходимо обеспечивать для любого будущего. К числу важнейших из них относятся энергоресурсы, в частности нефть. Жизнь с нефтью может быть как плохой, так и хорошей, но без нефти сегодня жизни нет. Тема альтернативных источников хоть и развивается, но они еще не скоро займут нишу, сравнимую по объему с нефтью. Тем более что Украина в этом аспекте далеко не лидирующая страна, нет даже достойного уважения задела.

Себестоимость добычи и структура цены нефти

Поскольку рынки, вообще говоря, явление локальное, структура цены любого товара, как и сама цена, на разных рынках разная. Поэтому говорить о ней, как о некой универсальной стоимостной характеристике в данном случае нефти, можно лишь приближенно, с известной долей условности и разной степенью детализации. Но, тем не менее, можно.

Важнейшими составляющими цены нефти являются стоимость ее добычи, транспортная составляющая, прибыли производственных и коммерческих структур, через которые эта нефть проходит, и налоги, которые необходимо уплатить всем звеньям нефтяной цепочки.

Кроме того, с тех пор, как нефть стала биржевым товаром, появилась возможность (и даже, мы бы сказали, необходимость) выделять в ее цене отнюдь не малую спекулятивную составляющую. Многие в мире убеждены в том, что именно спекулянты виновны в высоких ценах на нефть.

Торговля нефтяными фьючерсами — это по сути торговля еще недобытой нефтью. И ее объемы сегодня десятикратно превышают объемы реального продукта. Только 8% заключенных на биржах нефтяных контрактов сопровождаются поставкой товара. Цена на нефть определяется независимо от традиционного соотношения спроса и предложения. Она контролируется сложной системой финансового рынка и четырьмя основными англо-американскими нефтяными компаниями. Львиная доля сегодняшней цены на сырую нефть — чистая спекуляция, продвигаемая трейдерскими банками и хедж-фондами (http://www.polit.nnov.ru/2008/09/06/oilspec /). Этот «пузырь» является частью глобального финансового кризиса и представляет собой проблему, которая не может быть решена изолированно.

Только с учетом спекулятивного фактора можно понять, как при росте цен на нефть в десятки раз за последние 40 лет себестоимость ее добычи остается весьма скромной величиной (чаще всего в пределах нескольких долларов за тонну), а сама нефтедобыча входит в число инвестиционно непривлекательных отраслей.

Аналитики отмечают (http://www.bfm.ru/articles/2009/08/20/neft-3.html ), что нефтедобыча продолжает расти лишь в 14 из 54 нефтеносных регионов мира, и призывают к «уходу от нефти, пока нефть не ушла от нас». Связано это с исчерпанием разрабатываемых месторождений.

Для Запада такой «уход» не выглядит фантастической альтернативой: там достигнут большой прогресс в увеличении к.п.д. фотоэлектрических преобразователей, создаются все более совершенные — как по скорости зарядки, так и по емкости — аккумуляторы для электромобилей, уже открываются первые электрозаправки, поступают в продажу первые электромобили. Великобритания приступает к строительству десяти суперсовременных АЭС. Япония построит большую коммерческую солнечную электростанцию в космосе, которая даст электроэнергию по цене в шесть раз ниже текущей. Лед, как говорится, тронулся.

Украина же в этом контексте выглядит весьма неубедительно. В нынешнем своем состоянии она скорее потеряет действующие АЭС, чем построит новые. Но в этом случае резко актуализируется вопрос об источниках нефти.

Нефть для Украины: география и доставка

На протяжении последних лет у нефти, из которой производились бензин и дизтопливо для украинских бензозаправок, было два источника: российские и украинские месторождения. Попадала сюда и ближневосточная нефть, но эти поставки носили эпизодический характер.

Источники российской нефти до недавнего времени считались практически неисчерпаемыми. Однако пришло время пересмотреть эту точку зрения, причем пересмотреть одновременно по двум группам причин: политическим и геофизическим.

Политические причины (а в их формировании немалая доля ответственности лежит на Украине) состоят в том, что Российская Федерация в поисках оптимального положения в динамично изменяющемся мире вынуждена менять геополитические, а с ними и внешнеэкономические приоритеты. При этом РФ рассматривает свое углеводородное сырье как инструмент геополитики и, направляя вектор своих долгосрочных интересов в сторону Азиатско-Тихоокеанского региона, перенаправляет туда же и треть своих нефтегазовых потоков.

Вторая группа причин, которую также следует учитывать, состоит в том, что российская нефтедобыча, по заявлениям хорошо осведомленных официальных источников, вступила в фазу роста ее себестоимости и падения физических объемов добычи.

Что касается каспийской нефти, о которой столько говорят, то поступление ее существенных объемов в обозримой перспективе едва ли возможно: весь экспорт Азербайджана обеспечивается нефтепроводом в Турцию, экспорт Казахстана — нефтепроводами в РФ, Турцию и Китай, а для поставок нефти в Украину потребовалось бы создание особых условий благоприятствования при неформальных политических договоренностях.

Вполне реальным представляется проект поставок нефти из стран Ближнего Востока и Северной Африки, поскольку новые нефтетранспортные маршруты в Европу и Азию объективно способствуют сокращению спроса на ближневосточную нефть, высвобождая квоту для Украины. По той же причине резко снизится нагрузка на турецкие проливы Средиземного и Черного морей, что благоприятствует фрахту, а наличие в Украине адекватных нефтетерминалов делает беспроблемным прием этой нефти. Вместе с тем возникает потребность в глубокой переработке сырья, для чего необходимо строительство нового или же модернизация существующих нефтеперерабатывающих заводов (НПЗ). Вряд ли это возможно за счет одних лишь госинвестиций, понадобится сотрудничество то ли с отечественными, то ли с иностранными бизнес-структурами. И надо сказать, что в этом случае с украинской стороны целесообразно предоставить им все возможные преференции при одном обязательном условии — паритетный раздел продукции в натуральном выражении. Вследствие этого у государства появится инструмент для эффективного влияния на внутренний рынок нефтепродуктов, что приблизит Украину к стандартам ЕС.

Надо назвать также разработку небольших месторождений нефти в самой Украине. При наличии государственной поддержки есть все предпосылки для успешной реализации этого проекта с достижением положительных результатов в ближайшей перспективе. Количество таких месторождений в целом ряде регионов Украины весьма значительно, а практика реализации, включая показатели мини-НПЗ, убедительно продемонстрировала свою эффективность. Другое дело, что этот вид деятельности является хоть и законным, но юридически сложным и потому труднореализуемым. Однако придание ему соответствующей легитимности позволит резко повысить объемы добычи нефти в Украине. То же касается и производства ограниченного ассортимента нефтепродуктов, пользующихся широким спросом.

Укажем также на необходимость проведения комплекса геологоразведочных работ, направленных на поиск и разработку крупных месторождений нефти в Украине. Его актуальность обусловливают: развитость теории, положения которой прогнозируют вероятность обнаружения на некоторых участках территории Украины продуктивных залежей углеводородов; данные мировой практики о поиске и эксплуатации такого рода месторождений; окупаемость глубинного бурения в условиях цен нефти в текущем периоде; прогрессивные средства дистанционного зондирования, разработанные в Украине.

«Вредная» наука

Для взаимоотношений между наукой, бизнесом и властью очень показательна история «защиты» озонового слоя, имеющая, кстати сказать, прямое отношение к нефти и газу.

Когда появились аргументы в пользу гипотезы об отравлении озона техногенными фторуглеводородами — разрушающими озон фреонами, это вызвало большое оживление не только в кругах специалистов по химии атмосферы, но и в определенных бизнес-кругах. Началось вытеснение фреонов законодательными мерами, сопровождавшееся активным участием лоббистов противостоящих бизнес-структур.

Между тем у фреонов как у разрушителей озонового слоя появились достойные конкуренты: была обнаружена цепочка происходящих в атмосфере химических реакций с участием метана, в которой разрушается все тот же озон. А метан — не фреон, у него не техногенное, а вполне естественное происхождение: метаном «дышат» болота, его в немалых количествах выбрасывают животноводческие фермы, метана в форме газогидратов очень много в океанских глубинах и вечной мерзлоте. Наконец, есть такое явление, как экспериментально наблюдаемая углеводородная дегазация Земли — углеводородные флюиды в больших количествах поднимаются по разломам из земных недр и попадают в атмосферу. Причем УВ-дегазация человеческому влиянию неподвластна.

Ситуация развивалась по линии скандала: «виновность» фреонов уже стала общепризнанным фактом, «фреоновая» теория была отмечена Нобелевской премией, был подписан и выполняется Монреальский протокол, разрушена успешная отрасль мировой экономики. И тут — на тебе! Это что же, теперь придется реабилитировать фреоны? Авторитет многих уважаемых людей и целых институтов оказался под ударом.

Вот так возник заговор молчания вокруг научной проблемы чрезвычайной значимости. Поэтому, когда в самом начале века московский доцент-геолог Владимир Сывороткин защищал докторскую диссертацию «Экологические аспекты дегазации Земли», на его защиту съехалось около ста оппонентов с единственной целью — провалить диссертанта. Однако Владимир Леонидович в ходе беспрецедентной защиты, длившейся несколько дней, отбился от роты оппонентов, а ученый совет МГУ присвоил ему докторскую степень. Но отменять по этому поводу Монреальский протокол и последовавшие за ним документы никто, естественно, не стал. Озоновый слой разрушается, как и разрушался, а ущерб, нанесенный мировой экономике его «защитой», широкой публике так и остался неизвестным.

Однако озоновый слой — не единственная глобальная проблема, связанная с углеводородной дегазацией Земли. Еще одна — глобальное потепление. Дело в том, что метан — такой же мощный парниковый газ, как и углекислый, и причины изменения климата, как и причины истощения озонового слоя, могут точно так же оказаться вне сферы человеческого влияния.

Третья проблема — исчерпание запасов углеводородного топлива. Нам говорят: еще 20—30 лет — и все. Поэтому давайте платить за нефть все дороже и дороже. Однако на самом деле почва для разговоров о невосполняемости нефтяных запасов весьма зыбка. Потому что в высшей степени вероятно, что природная нефть имеет два типа источников — невосполняемые органические (разрабатываемые в настоящее время) биогенного происхождения и глубже расположенные, восполняемые неорганические абиогенного происхождения.

В обоснование этой мысли можно привести достаточно широко известные факты непрерывного пополнения нефтяных запасов в некоторых месторождениях. Одно из крупнейших в мире — Ромашкинское месторождение, разрабатываемое уже более 60 лет. По оценкам татарстанских геологов, из скважин этого месторождения можно было извлечь 710 млн. тонн нефти. Однако на сегодняшний день здесь уже добыли3 млрд. тонн!

Сторонники абиогенной теории уверены, что на больших глубинах ждут своего открытия новые месторождения, а разведанные на данный момент нефтяные запасы вполне могут оказаться ничтожными по сравнению с еще неизвестными.

Ситуация повторяется. Гипотеза о биогенном происхождении углеводородов с сиюминутной точки зрения исключительно выгодна тем, кто их добывает и продает. А они достаточно богаты, чтобы «купить» любых экспертов и любых пиарщиков. В эту гипотезу, в ее пропаганду вкладываются огромные деньги, и именно они делают ее «общепризнанной». А гипотеза неорганического происхождения нефти и газа замалчивается и находится в тени. Огромные усилия ее энтузиастов и приверженцев по большей части остаются если не тщетными, то по меньшей мере сильно недооцененными и недоиспользуемыми.

Между тем для стран, зависящих от импорта углеводородов (а это отнюдь не малая группа, включающая в себя как слабую Украину, так и сильную Японию), особенно для слабейших из них, неорганическая нефть представляет собой серьезный — а возможно, и единственный — шанс продлить углеводородную эпоху до тех пор, пока они не накопят инвестиционный потенциал, достаточный для следующего шага в энергетике.

Для реализации этого шанса для себя и других Украина могла бы сделать очень многое. В некотором смысле она могла бы стать лидером в этой группе стран, выступив с инициативой создания международного консорциума по глубокому бурению для разведки неорганической нефти и предоставив ему для работы собственные площадки (перспективные площадки у нас есть), могла бы взять на себя роль его организатора при международном финансировании, одновременно отыскав здесь и импульс для собственного развития. Чем не «национальная идея»? Но для того, чтобы она не стала чем-то наподобие Нью-Васюков Остапа Бендера, ею должны заинтересоваться власти и бизнес, серьезные политики и финансисты. И люди, обладающие необходимым для этого интеллектуальным складом, в украинском бизнесе есть. Спонсировала же несколько лет назад очень серьезная финансовая группа достаточно сомнительные частные исследования людей, обещавших обеспечить отопление Киева «мотком ржавой проволоки». Хотя там отрицательный результат был практически предопределен, а здесь шансы на успех большие.

zn.ua

Нужна ли Украине египетская нефть?

В начале сентября НАК “Нафтогаз Украины” отметила небольшой, но знаковый “юбилей”. На месторождении Gharadig в Египте, разработкой которого занимается украинская государственная корпорация, был получен стотысячный баррель нефти. Таким образом, первый значимый проект “Нафтогаза Украины” по добыче углеводородного сырья за рубежом дал видимую и отдачу. Конечно, 100 тыс бар (более 13.5 тыс т) — это мелочь на фоне 15 млн т ежегодного объема потребления нефти в Украине и даже 3.9 млн т нефти с газовым конденсатом, добытых в нашей стране в прошлом году, однако “Нафтогаз” сделал только первый шаг на долгом и многотрудном пути, на котором Украина способна достичь многого… если, конечно, сможет и захочет.

Пустыня

Диверсификация источников поставок нефти и газа считается одним из магистральных направлений украинской политики, по меньшей мере, с 90-х годов, однако до последнего времени она почти не имела никакого реального содержания. На то были свои объективные причины — прежде всего, возможность получения по трубопроводам российской нефти, на переработку которой были ориентированы украинские НПЗ и которая была более выгодной по сравнению с любым другим импортом благодаря минимальным затратам на доставку.

Тем не менее, в начале текущего десятилетия тогдашнее руководство “Нафтогаза Украины” во главе с нынешним министром топлива и энергетики Юрием Бойко предложило перейти к разработке нефтегазовых месторождений за рубежом с целью поставки добытых ресурсов в Украину. Это было бы и в самом деле экономически более выгодно, чем эксплуатировать украинские залежи нефти, которые, как правило, характеризуются незначительным объемом запасов и сложными геологическими условиями, или даже покупать нефть у российских поставщиков. В 2006 г., возглавив Минтопэнерго, Юрий Бойко заявил, что Украина планирует активно разрабатывать месторождения за пределами страны. Уже в 2010 г. предполагалось получить за границей 3.6 — 3.7 млн т нефти с конденсатом, а к 2030 г. довести этот показатель до 9-10 млн т нефти и 10 млрд куб м газа.

Первым направлением зарубежной деятельности “Нафтогаза Украины” стала Ливия. В 2003 г., практически сразу же после снятия с этой страны международных санкций, в ходе визита тогдашнего Президента Украины Леонида Кучмы в Триполи была достигнута принципиальная договоренность об участии украинской компании в разработке ливийских нефтяных ресурсов, а осенью 2004 г. “Нафтогаз” получил права на разведку и добычу нефти и газа на четырех блоках общей площадью более 200 тыс кв км. Запасы этих месторождений предварительно оценивались в 110 млн т нефти и 30 млрд куб м газа. Обязавшись инвестировать, как минимум, $57.5 млн, “Нафтогаз” мог рассчитывать на добычу, как минимум, 1.5 млн т нефти в год, а оптимистические прогнозы давали даже большие цифры, чем весь годовой объем украинского производства. Конечно, большая часть нефти оставалась бы в распоряжении ливийского государства, но и того, что доставалось “Нафтогазу”, позволило бы компании нарастить поставки углеводородов на десятки процентов.

Однако ливийский контракт был утрачен после смены власти в Украине на рубеже 2004-2005 гг. Так и не дождавшись от украинской стороны обещанных инвестиций и не видя никаких действий по выполнению своих обязательств, ливийское правительство в начале 2006 г. передало участки, предназначенные для “Нафтогаза Украины”, другим операторам. Шанс был безвозвратно упущен.

Правда, в 2004-2005 гг. “Нафтогаз Украины” заключил новые соглашения с Египтом и ОАЭ, но масштаб этих проектов в разы уступал ливийским. В частности, в середине 2005 г. украинская компания выиграла международный тендер на разведку, разработку и добычу нефти на блоке Alam El-Shawish East на территории Западной пустыни в Египте. По условиям концессионного соглашения, подписанного в декабре 2006 г. (почти полтора года спустя), “Нафтогазу” был предоставлен участок площадью 994 кв км. Проведенная в 2007 г. и начале 2008 г. сейсморазведка показала наличие на этой территории трех месторождений, совокупные ресурсы которых предварительно были оценены в 73.5 млн т. Сейчас “Нафтогаз”, впрочем, дает более скромную оценку — 10 млн т.

В октябре 2008 г. в северной части концессионного участка было начато бурение первой разведочной скважины, а в феврале 2009 г. был получен приток нефти дебитом 80 т — первой нефти, добытой “Нафтогазом” за пределами территории Украины. В настоящее время компания имеет разрешение на добычу нефти в объеме до 2 тыс бар (270 т) в сутки, но в 2011 г. планируется вывести этот показатель на уровень 3 тыс бар (430 т) в сутки. Таким образом, годовой объем добычи египетской нефти “Нафтогазом Украины” составит немногим более 155 тыс т в год. С учетом того, что в прошлом году дочерние структуры “Нафтогаза” добыли 3.64 млн т нефти с конденсатом, на общем фоне эта прибавка выглядит достаточно значимой. Кроме того, на египетском предприятии “Нафтогаза” ежесуточно добывается около 115 тыс куб м газа, т.е. немногим более 40 млн куб м в год. Инвестиции в реализацию этого проекта составили около $20 млн.

Меньше повезло “Нафтогазу” в ОАЭ. Еще летом 2004 г. НАК создала в этой стране совместное предприятие Naftogaz Middle Easst с местной компанией Al Jazirah, а в январе 2005 г. было подписано соглашение с правительством эмирата Фуджейра о поиске, разведке и эксплуатации месторождений на суше и на шельфе Оманского залива. Проект предполагал проведение разведки в течение 4 лет и 25 лет разработки залежей, в ходе которой планировалось добыть 47 млрд куб м газа и 14.9 млн т газового конденсата.

В марте 2009 г. специалисты “Нафтогаза” начали бурение первой поисковой скважины проектной глубиной более 5500 м, однако она, увы, оказалась пустой. Проведенные исследования показали, что месторождение, скорее всего, находится восточнее выделенного участка, на территории сразу трех соседних эмиратов — Рас эль-Хайма, Умм эль-Кайвайн и Шарджа. Теперь, чтобы продолжить работы, нужно договариваться с властями данных объектов федерации, чем “Нафтогаз Украины” и занимается в настоящее время. Однако пока не известно, завершатся ли эти переговоры успехом, и когда это может произойти.

В последние два года “Нафтогаз Украины” пытался восстановить утерянные позиции в Ливии, но несмотря на визиты ведущих украинских государственных деятелей в Триполи и прием лидера ливийской революции Муаммара Каддафи в Киеве, достичь этой цели пока не удалось. Особого продвижения на этом направлении в последнее время не просматривается.

Неудачей завершилась и попытка “Нафтогаза” получить доступ к нефтегазовым ресурсам Алжира. Осенью прошлого года украинская компания подала заявку на участие в тендере на разработку ряда месторождений на юге страны, на территории пустыни Сахары, однако победить в тендере, проведенном в январе 2010 г., ей не удалось. Впрочем, по мнению отечественных и зарубежных экспертов, шансы “Нафтогаза” на успех были с самого начала очень низкими. На те же месторождения претендовали более крупные международные компании, имеющие опыт деятельности в Алжире и наработанные связи с местными чиновниками, а также значительно превосходящие “Нафтогаз” как в уровне развития технологий добычи нефти, так и в финансовых ресурсах.

В первой половине текущего десятилетия в “Нафтогазе” рассматривались проекты добычи нефти и газа в Туркменистане и Узбекистане, а позже — в Казахстане и даже Ираке, но они так и не продвинулись дальше стадии декларации о намерениях. Сейчас, как известно, “Газпром” предлагает “Нафтогазу” совместно заняться разработкой некоторых российских газовых месторождений. Однако какой-либо активной деятельности на этом направлении НАК, судя по всему, не ведет. По крайней мере, за последние месяцы никакой новой информации о намерениях “Нафтогаза” принять участие в новых тендерах или осуществить новую экспансию за рубеж не сообщалось.

И Африка нам нужна

В связи со всеми неудачами, постигшими “Нафтогаз Украины” за рубежом, возникает закономерный вопрос: а нужно ли вообще развивать это направление? Тем более, что ресурсы НАК явно не достаточны для проведения активной экспансии за пределы страны. В большинстве стран мира иностранные компании допускают только к разработке труднодоступных месторождений, для налаживания эксплуатации которых необходимо использовать современные технологии. Кроме того, эти проекты достаточно затратные. “Нафтогаз Украины” не может похвастаться высокой конкурентоспособностью ни в одном, ни в другом аспекте.

В частности, за I полугодие 2010 г. капитальные инвестиции “Нафтогаза Украины” в нефтегазовой сфере составили $193.3 млн. Вроде бы не так уж и мало, однако стоимость разработки одного месторождения в странах Ближнего Востока и Северной Африки, по объему запасов сравнимого с египетским проектом “Нафтогаза”, составляет $30-50 млн. Чтобы развивать нефтегазодобычу за рубежом, “Нафтогазу Украины” надо увеличивать свой инвестиционный бюджет на десятки процентов, а то и в разы.

Объективно “Нафтогаз” может рассчитывать только на разработку небольших залежей, на которые просто не будут претендовать более крупные компании (таковым, увы, является египетский проект НАК). При этом не факт, что овчинка вообще будет стоить выделки. Условия, по которым правительства нефтедобывающих стран допускают в свою отрасль иностранных производителей, часто можно назвать откровенно кабальными.

В частности, в Алжире контрольный пакет в совместных нефтегазовых проектах должен обязательно принадлежать национальной компании Sonatrack, а прибыль, полученная в результате продажи добытых энергоносителей, делится между алжирской стороной и иностранным участником в соотношении 75:25. В Египте местная государственная компания имеет право преимущественного выкупа полученных иностранным оператором нефти и газа для поставок на внутренний рынок.

То что западные компании идут на такие условия, объясняется тем, что затраты на добычу нефти в том же Алжире, Египте или Ираке в несколько раз ниже, чем при разработке месторождений на океанском дне или в Арктике. За счет этого компания-оператор, даже отдавая большую часть добытой нефти государству — владельцу месторождения или вообще получая фиксированный доход от каждого добытого барреля, имеет большую прибыль, чем при эксплуатации труднодоступных залежей, скажем, в глубоководной части Мексиканского залива. Наконец, наращивая свою резервную базу и объемы добычи, пусть даже таким опосредованным способом, западные нефтегазовые компании увеличивают свою рыночную капитализацию.

Однако все это актуально и для “Нафтогаза Украины”. Добыча нефти в Украине, достигнув (за время независимости страны) пика в 2007 г. (более 4.45 млн т с конденсатом), непрерывно падает. В прошлом году спад составил 6.9%, а за первые 7 мес. т.г. украинские компании произвели на 12.9% меньше нефти и на 7.9% меньше конденсата, чем за тот же период 2009 г. В значительной мере это вызвано хроническим недоинвестированием отрасли в последние годы и политической нестабильностью, препятствующей реализации долгосрочных проектов (в частности, разведке новых месторождений), но для этого есть и объективные причины. Наиболее доступная украинская нефть уже добыта, большая часть оставшихся запасов сосредоточена в небольших месторождениях, часто расположенных на значительной глубине. Их разработка требует высоких затрат и применения сложных и дорогостоящих технологий, что, безусловно, ведет к снижению рентабельности. В Украине нет серьезных перспектив для расширения сухопутной добычи нефти. В то же время разработка зарубежных месторождений может оказаться более привлекательной альтернативой, чем реализация новых проектов внутри страны.

Правда, при добыче иностранной нефти возникает проблема доставки. Когда в 2003 г. “Нафтогаз Украины” планировал свои ливийские проекты, было определено, что доставка африканской нефти в Украину не имеет экономического смысла из-за отсутствия в нашей стране соответствующей инфраструктуры, высоких затрат на транспортировку и нежелания Турции пропускать танкеры в Черное море через Босфор. Тогда и была разработана схема замещения, согласно которой ливийская нефть, добытая “Нафтогазом”, продавалась бы в Европе российскими партнерами украинской компании, которые взамен поставляли бы соответствующий объем нефти в Украину. Впрочем, можно использовать и иной вариант — сбывать нефть самостоятельно и на вырученные деньги делать закупки в той же России, получая прибыль за счет разницы между себестоимостью добычи/поставки нефти и ее ценой.

Вообще, зарубежная деятельность нефтегазовых компаний, представляющих страны- импортеры энергоносителей, четко укладывается в два направления. Во-первых, это добыча нефти и газа за границей для обеспечения своего национального рынка ресурсами и, во-вторых, для получения дополнительных доходов, которые, в частности, могут быть использованы для закупки нефти у других поставщиков. Первую стратегию используют, например, китайские компании, участвующие в проектах за рубежом. Вторую схему чаще используют западные транснациональные компании. Так, в частности, BP, начинающая разработку иракских месторождений, вовсе не собирается поставлять причитающуюся ей нефть непременно в Великобританию или в США. Точно так же и “Нафтогаз”, зарабатывая деньги за границей, может тратить их в интересах Украины.

Безусловно, НАК находится сейчас не в лучшем состоянии для проведения международной экспансии, да и таких “лакомых кусочков”, каким в 2003 г. была Ливия, в обозримом будущем на мировом рынке нефти не предвидится. Тем не менее, реализация зарубежных проектов в области нефтегазодобычи может стать для “Нафтогаза” важным и перспективным направлением — не столько в плане диверсификации поставок нефти в Украину, сколько в части увеличения доходов и прибыли компании.

Дорогу осилит идущий.

Виктор ТАРНАВСКИЙ

www.ukrrudprom.ua

Нужна ли Украине нефть? @ ЭКОНОМИКА.

С первых минут июня самая крупная нефтедобывающая компания Украины ОАО «Укрнафта» вынужденно прекратила добычу нефти на Сахалинском нефтегазоконденсатном месторождении (Краснокутский район Харьковской области). Это было сделано по требованию НАК «Надра України», которая отозвала свои доверенности исполнительному директору и главному бухгалтеру НГВУ «Охтирканафтогаз». Кроме того, руководство дочернего предприятия «Надр України» «Полтаванафтогазгеологія» не подписало технические режимы, без чего невозможно вести добычу углеводородов на 16 скважинах (12 нефтяных и 4 газовых) эксплуатационного фонда этого месторождения.

Вследствие этого суточные потери ОАО «Укрнафта» будут составлять приблизительно 140 тонн нефти с газовым конденсатом и 450 тысяч кубометров газа. В связи с этим выполнение плановых показателей, приведенных «Укрнафте», становится невозможным. По предварительным подсчетам, до конца 2007 года компания в частности и Украина в целом потеряют приблизительно 30 тысяч тонн нефти с газовым конденсатом и 100 миллионов кубометров газа.

Напомним, что 14 мая закончился срок действия лицензии ДП «Полтаванафтогазгеологія» на пользование нефтегазоносными недрами с целью геологического изучения, в том числе на опытно-промышленную разработку Сахалинского нефтегазоконденсатного месторождения. Однако в конце апреля Минприроды без какого-либо конкурса все же продолжило этой структуре еще на два года лицензию на геологическое изучение и опытно-промышленную разработку этого месторождения. С точки зрения законодателей, правомочие этого акта вызывает большие сомнения. «Укрнафта» неоднократно обращалась к правительству с заявлениями о готовности обеспечить эффективное для государства использование недр Сахалинского месторождения и заплатить в госбюджет за лицензию не менее 300 миллионов гривен. Кроме этого, компания заявляла о готовности и в дальнейшем инвестировать значительные собственные средства (в течение 10 лет — около трех миллиардов гривен) в разработку месторождения, а также обеспечить внедрение новейших технологических процессов для увеличения добычи.

 

economica.com.ua

Нужна ли Украине египетская нефть?

В начале сентября НАК “Нафтогаз Украины” отметила небольшой, но знаковый “юбилей”. На месторождении Gharadig в Египте, разработкой которого занимается украинская государственная корпорация, был получен стотысячный баррель нефти. Таким образом, первый значимый проект “Нафтогаза Украины” по добыче углеводородного сырья за рубежом дал видимую и отдачу. Конечно, 100 тыс бар (более 13.5 тыс т) — это мелочь на фоне 15 млн т ежегодного объема потребления нефти в Украине и даже 3.9 млн т нефти с газовым конденсатом, добытых в нашей стране в прошлом году, однако “Нафтогаз” сделал только первый шаг на долгом и многотрудном пути, на котором Украина способна достичь многого… если, конечно, сможет и захочет.

Пустыня

Диверсификация источников поставок нефти и газа считается одним из магистральных направлений украинской политики, по меньшей мере, с 90-х годов, однако до последнего времени она почти не имела никакого реального содержания. На то были свои объективные причины — прежде всего, возможность получения по трубопроводам российской нефти, на переработку которой были ориентированы украинские НПЗ и которая была более выгодной по сравнению с любым другим импортом благодаря минимальным затратам на доставку.

Тем не менее, в начале текущего десятилетия тогдашнее руководство “Нафтогаза Украины” во главе с нынешним министром топлива и энергетики Юрием Бойко предложило перейти к разработке нефтегазовых месторождений за рубежом с целью поставки добытых ресурсов в Украину. Это было бы и в самом деле экономически более выгодно, чем эксплуатировать украинские залежи нефти, которые, как правило, характеризуются незначительным объемом запасов и сложными геологическими условиями, или даже покупать нефть у российских поставщиков. В 2006 г., возглавив Минтопэнерго, Юрий Бойко заявил, что Украина планирует активно разрабатывать месторождения за пределами страны. Уже в 2010 г. предполагалось получить за границей 3.6 — 3.7 млн т нефти с конденсатом, а к 2030 г. довести этот показатель до 9-10 млн т нефти и 10 млрд куб м газа.

Первым направлением зарубежной деятельности “Нафтогаза Украины” стала Ливия. В 2003 г., практически сразу же после снятия с этой страны международных санкций, в ходе визита тогдашнего Президента Украины Леонида Кучмы в Триполи была достигнута принципиальная договоренность об участии украинской компании в разработке ливийских нефтяных ресурсов, а осенью 2004 г. “Нафтогаз” получил права на разведку и добычу нефти и газа на четырех блоках общей площадью более 200 тыс кв км. Запасы этих месторождений предварительно оценивались в 110 млн т нефти и 30 млрд куб м газа. Обязавшись инвестировать, как минимум, $57.5 млн, “Нафтогаз” мог рассчитывать на добычу, как минимум, 1.5 млн т нефти в год, а оптимистические прогнозы давали даже большие цифры, чем весь годовой объем украинского производства. Конечно, большая часть нефти оставалась бы в распоряжении ливийского государства, но и того, что доставалось “Нафтогазу”, позволило бы компании нарастить поставки углеводородов на десятки процентов.

Однако ливийский контракт был утрачен после смены власти в Украине на рубеже 2004-2005 гг. Так и не дождавшись от украинской стороны обещанных инвестиций и не видя никаких действий по выполнению своих обязательств, ливийское правительство в начале 2006 г. передало участки, предназначенные для “Нафтогаза Украины”, другим операторам. Шанс был безвозвратно упущен.

Правда, в 2004-2005 гг. “Нафтогаз Украины” заключил новые соглашения с Египтом и ОАЭ, но масштаб этих проектов в разы уступал ливийским. В частности, в середине 2005 г. украинская компания выиграла международный тендер на разведку, разработку и добычу нефти на блоке Alam El-Shawish East на территории Западной пустыни в Египте. По условиям концессионного соглашения, подписанного в декабре 2006 г. (почти полтора года спустя), “Нафтогазу” был предоставлен участок площадью 994 кв км. Проведенная в 2007 г. и начале 2008 г. сейсморазведка показала наличие на этой территории трех месторождений, совокупные ресурсы которых предварительно были оценены в 73.5 млн т. Сейчас “Нафтогаз”, впрочем, дает более скромную оценку — 10 млн т.

В октябре 2008 г. в северной части концессионного участка было начато бурение первой разведочной скважины, а в феврале 2009 г. был получен приток нефти дебитом 80 т — первой нефти, добытой “Нафтогазом” за пределами территории Украины. В настоящее время компания имеет разрешение на добычу нефти в объеме до 2 тыс бар (270 т) в сутки, но в 2011 г. планируется вывести этот показатель на уровень 3 тыс бар (430 т) в сутки. Таким образом, годовой объем добычи египетской нефти “Нафтогазом Украины” составит немногим более 155 тыс т в год. С учетом того, что в прошлом году дочерние структуры “Нафтогаза” добыли 3.64 млн т нефти с конденсатом, на общем фоне эта прибавка выглядит достаточно значимой. Кроме того, на египетском предприятии “Нафтогаза” ежесуточно добывается около 115 тыс куб м газа, т.е. немногим более 40 млн куб м в год. Инвестиции в реализацию этого проекта составили около $20 млн.

Меньше повезло “Нафтогазу” в ОАЭ. Еще летом 2004 г. НАК создала в этой стране совместное предприятие Naftogaz Middle Easst с местной компанией Al Jazirah, а в январе 2005 г. было подписано соглашение с правительством эмирата Фуджейра о поиске, разведке и эксплуатации месторождений на суше и на шельфе Оманского залива. Проект предполагал проведение разведки в течение 4 лет и 25 лет разработки залежей, в ходе которой планировалось добыть 47 млрд куб м газа и 14.9 млн т газового конденсата.

В марте 2009 г. специалисты “Нафтогаза” начали бурение первой поисковой скважины проектной глубиной более 5500 м, однако она, увы, оказалась пустой. Проведенные исследования показали, что месторождение, скорее всего, находится восточнее выделенного участка, на территории сразу трех соседних эмиратов — Рас эль-Хайма, Умм эль-Кайвайн и Шарджа. Теперь, чтобы продолжить работы, нужно договариваться с властями данных объектов федерации, чем “Нафтогаз Украины” и занимается в настоящее время. Однако пока не известно, завершатся ли эти переговоры успехом, и когда это может произойти.

В последние два года “Нафтогаз Украины” пытался восстановить утерянные позиции в Ливии, но несмотря на визиты ведущих украинских государственных деятелей в Триполи и прием лидера ливийской революции Муаммара Каддафи в Киеве, достичь этой цели пока не удалось. Особого продвижения на этом направлении в последнее время не просматривается.

Неудачей завершилась и попытка “Нафтогаза” получить доступ к нефтегазовым ресурсам Алжира. Осенью прошлого года украинская компания подала заявку на участие в тендере на разработку ряда месторождений на юге страны, на территории пустыни Сахары, однако победить в тендере, проведенном в январе 2010 г., ей не удалось. Впрочем, по мнению отечественных и зарубежных экспертов, шансы “Нафтогаза” на успех были с самого начала очень низкими. На те же месторождения претендовали более крупные международные компании, имеющие опыт деятельности в Алжире и наработанные связи с местными чиновниками, а также значительно превосходящие “Нафтогаз” как в уровне развития технологий добычи нефти, так и в финансовых ресурсах.

В первой половине текущего десятилетия в “Нафтогазе” рассматривались проекты добычи нефти и газа в Туркменистане и Узбекистане, а позже — в Казахстане и даже Ираке, но они так и не продвинулись дальше стадии декларации о намерениях. Сейчас, как известно, “Газпром” предлагает “Нафтогазу” совместно заняться разработкой некоторых российских газовых месторождений. Однако какой-либо активной деятельности на этом направлении НАК, судя по всему, не ведет. По крайней мере, за последние месяцы никакой новой информации о намерениях “Нафтогаза” принять участие в новых тендерах или осуществить новую экспансию за рубеж не сообщалось.

И Африка нам нужна

В связи со всеми неудачами, постигшими “Нафтогаз Украины” за рубежом, возникает закономерный вопрос: а нужно ли вообще развивать это направление? Тем более, что ресурсы НАК явно не достаточны для проведения активной экспансии за пределы страны. В большинстве стран мира иностранные компании допускают только к разработке труднодоступных месторождений, для налаживания эксплуатации которых необходимо использовать современные технологии. Кроме того, эти проекты достаточно затратные. “Нафтогаз Украины” не может похвастаться высокой конкурентоспособностью ни в одном, ни в другом аспекте.

В частности, за I полугодие 2010 г. капитальные инвестиции “Нафтогаза Украины” в нефтегазовой сфере составили $193.3 млн. Вроде бы не так уж и мало, однако стоимость разработки одного месторождения в странах Ближнего Востока и Северной Африки, по объему запасов сравнимого с египетским проектом “Нафтогаза”, составляет $30-50 млн. Чтобы развивать нефтегазодобычу за рубежом, “Нафтогазу Украины” надо увеличивать свой инвестиционный бюджет на десятки процентов, а то и в разы.

Объективно “Нафтогаз” может рассчитывать только на разработку небольших залежей, на которые просто не будут претендовать более крупные компании (таковым, увы, является египетский проект НАК). При этом не факт, что овчинка вообще будет стоить выделки. Условия, по которым правительства нефтедобывающих стран допускают в свою отрасль иностранных производителей, часто можно назвать откровенно кабальными.

В частности, в Алжире контрольный пакет в совместных нефтегазовых проектах должен обязательно принадлежать национальной компании Sonatrack, а прибыль, полученная в результате продажи добытых энергоносителей, делится между алжирской стороной и иностранным участником в соотношении 75:25. В Египте местная государственная компания имеет право преимущественного выкупа полученных иностранным оператором нефти и газа для поставок на внутренний рынок.

То что западные компании идут на такие условия, объясняется тем, что затраты на добычу нефти в том же Алжире, Египте или Ираке в несколько раз ниже, чем при разработке месторождений на океанском дне или в Арктике. За счет этого компания-оператор, даже отдавая большую часть добытой нефти государству — владельцу месторождения или вообще получая фиксированный доход от каждого добытого барреля, имеет большую прибыль, чем при эксплуатации труднодоступных залежей, скажем, в глубоководной части Мексиканского залива. Наконец, наращивая свою резервную базу и объемы добычи, пусть даже таким опосредованным способом, западные нефтегазовые компании увеличивают свою рыночную капитализацию.

Однако все это актуально и для “Нафтогаза Украины”. Добыча нефти в Украине, достигнув (за время независимости страны) пика в 2007 г. (более 4.45 млн т с конденсатом), непрерывно падает. В прошлом году спад составил 6.9%, а за первые 7 мес. т.г. украинские компании произвели на 12.9% меньше нефти и на 7.9% меньше конденсата, чем за тот же период 2009 г. В значительной мере это вызвано хроническим недоинвестированием отрасли в последние годы и политической нестабильностью, препятствующей реализации долгосрочных проектов (в частности, разведке новых месторождений), но для этого есть и объективные причины. Наиболее доступная украинская нефть уже добыта, большая часть оставшихся запасов сосредоточена в небольших месторождениях, часто расположенных на значительной глубине. Их разработка требует высоких затрат и применения сложных и дорогостоящих технологий, что, безусловно, ведет к снижению рентабельности. В Украине нет серьезных перспектив для расширения сухопутной добычи нефти. В то же время разработка зарубежных месторождений может оказаться более привлекательной альтернативой, чем реализация новых проектов внутри страны.

Правда, при добыче иностранной нефти возникает проблема доставки. Когда в 2003 г. “Нафтогаз Украины” планировал свои ливийские проекты, было определено, что доставка африканской нефти в Украину не имеет экономического смысла из-за отсутствия в нашей стране соответствующей инфраструктуры, высоких затрат на транспортировку и нежелания Турции пропускать танкеры в Черное море через Босфор. Тогда и была разработана схема замещения, согласно которой ливийская нефть, добытая “Нафтогазом”, продавалась бы в Европе российскими партнерами украинской компании, которые взамен поставляли бы соответствующий объем нефти в Украину. Впрочем, можно использовать и иной вариант — сбывать нефть самостоятельно и на вырученные деньги делать закупки в той же России, получая прибыль за счет разницы между себестоимостью добычи/поставки нефти и ее ценой.

Вообще, зарубежная деятельность нефтегазовых компаний, представляющих страны- импортеры энергоносителей, четко укладывается в два направления. Во-первых, это добыча нефти и газа за границей для обеспечения своего национального рынка ресурсами и, во-вторых, для получения дополнительных доходов, которые, в частности, могут быть использованы для закупки нефти у других поставщиков. Первую стратегию используют, например, китайские компании, участвующие в проектах за рубежом. Вторую схему чаще используют западные транснациональные компании. Так, в частности, BP, начинающая разработку иракских месторождений, вовсе не собирается поставлять причитающуюся ей нефть непременно в Великобританию или в США. Точно так же и “Нафтогаз”, зарабатывая деньги за границей, может тратить их в интересах Украины.

Безусловно, НАК находится сейчас не в лучшем состоянии для проведения международной экспансии, да и таких “лакомых кусочков”, каким в 2003 г. была Ливия, в обозримом будущем на мировом рынке нефти не предвидится. Тем не менее, реализация зарубежных проектов в области нефтегазодобычи может стать для “Нафтогаза” важным и перспективным направлением — не столько в плане диверсификации поставок нефти в Украину, сколько в части увеличения доходов и прибыли компании.

Дорогу осилит идущий.

Виктор ТАРНАВСКИЙ

www.ukrrudprom.com

Нужна ли Украине нефть? @ ЭКОНОМИКА.

С первых минут июня самая крупная нефтедобывающая компания Украины ОАО «Укрнафта» вынужденно прекратила добычу нефти на Сахалинском нефтегазоконденсатном месторождении (Краснокутский район Харьковской области). Это было сделано по требованию НАК «Надра України», которая отозвала свои доверенности исполнительному директору и главному бухгалтеру НГВУ «Охтирканафтогаз». Кроме того, руководство дочернего предприятия «Надр України» «Полтаванафтогазгеологія» не подписало технические режимы, без чего невозможно вести добычу углеводородов на 16 скважинах (12 нефтяных и 4 газовых) эксплуатационного фонда этого месторождения.

Вследствие этого суточные потери ОАО «Укрнафта» будут составлять приблизительно 140 тонн нефти с газовым конденсатом и 450 тысяч кубометров газа. В связи с этим выполнение плановых показателей, приведенных «Укрнафте», становится невозможным. По предварительным подсчетам, до конца 2007 года компания в частности и Украина в целом потеряют приблизительно 30 тысяч тонн нефти с газовым конденсатом и 100 миллионов кубометров газа.

Напомним, что 14 мая закончился срок действия лицензии ДП «Полтаванафтогазгеологія» на пользование нефтегазоносными недрами с целью геологического изучения, в том числе на опытно-промышленную разработку Сахалинского нефтегазоконденсатного месторождения. Однако в конце апреля Минприроды без какого-либо конкурса все же продолжило этой структуре еще на два года лицензию на геологическое изучение и опытно-промышленную разработку этого месторождения. С точки зрения законодателей, правомочие этого акта вызывает большие сомнения. «Укрнафта» неоднократно обращалась к правительству с заявлениями о готовности обеспечить эффективное для государства использование недр Сахалинского месторождения и заплатить в госбюджет за лицензию не менее 300 миллионов гривен. Кроме этого, компания заявляла о готовности и в дальнейшем инвестировать значительные собственные средства (в течение 10 лет — около трех миллиардов гривен) в разработку месторождения, а также обеспечить внедрение новейших технологических процессов для увеличения добычи.

 

economica.com.ua

Нужна ли Украине нефть? @ ЭКОНОМИКА.

С первых минут июня самая крупная нефтедобывающая компания Украины ОАО «Укрнафта» вынужденно прекратила добычу нефти на Сахалинском нефтегазоконденсатном месторождении (Краснокутский район Харьковской области). Это было сделано по требованию НАК «Надра України», которая отозвала свои доверенности исполнительному директору и главному бухгалтеру НГВУ «Охтирканафтогаз». Кроме того, руководство дочернего предприятия «Надр України» «Полтаванафтогазгеологія» не подписало технические режимы, без чего невозможно вести добычу углеводородов на 16 скважинах (12 нефтяных и 4 газовых) эксплуатационного фонда этого месторождения.

Вследствие этого суточные потери ОАО «Укрнафта» будут составлять приблизительно 140 тонн нефти с газовым конденсатом и 450 тысяч кубометров газа. В связи с этим выполнение плановых показателей, приведенных «Укрнафте», становится невозможным. По предварительным подсчетам, до конца 2007 года компания в частности и Украина в целом потеряют приблизительно 30 тысяч тонн нефти с газовым конденсатом и 100 миллионов кубометров газа.

Напомним, что 14 мая закончился срок действия лицензии ДП «Полтаванафтогазгеологія» на пользование нефтегазоносными недрами с целью геологического изучения, в том числе на опытно-промышленную разработку Сахалинского нефтегазоконденсатного месторождения. Однако в конце апреля Минприроды без какого-либо конкурса все же продолжило этой структуре еще на два года лицензию на геологическое изучение и опытно-промышленную разработку этого месторождения. С точки зрения законодателей, правомочие этого акта вызывает большие сомнения. «Укрнафта» неоднократно обращалась к правительству с заявлениями о готовности обеспечить эффективное для государства использование недр Сахалинского месторождения и заплатить в госбюджет за лицензию не менее 300 миллионов гривен. Кроме этого, компания заявляла о готовности и в дальнейшем инвестировать значительные собственные средства (в течение 10 лет — около трех миллиардов гривен) в разработку месторождения, а также обеспечить внедрение новейших технологических процессов для увеличения добычи.

 

economica.com.ua