Танго втроем: как стратегии США, Саудовской Аравии и России изменят цены на нефть. Forbes цены на нефть


Танго втроем: как стратегии США, Саудовской Аравии и России изменят цены на нефть | Бизнес

В Саудовской Аравии себестоимость добычи нефти очень низкая, ниже $10 за баррель, но в рамках долгосрочной глобальной конкуренции саудиты вынуждены дополнительно ориентироваться на цены бюджетной безубыточности, которые превысили $100 за баррель в тучные годы высоких нефтяных цен. Столкнувшись с серьезным вызовом своей экономической модели и долгосрочной международной конкурентоспособности, за несколько последних лет королевство сумело добиться снижения цен бюджетной безубыточности с $106 за баррель в 2014 году до $70 за баррель в 2018 году, согласно расчетам МВФ.

Позиция России посередине. Долларовые затраты на добычу российских нефтяных компаний сравнимы с себестоимостью производства на Ближнем Востоке, особенно после масштабной девальвации рубля, а скользящая шкала НДПИ и экспортных пошлин демпфирует налоговую нагрузку при снижении мировой ценовой конъюнктуры. Тем не менее логистические затраты на поставку российской нефти на рынок повышают ее себестоимость, а бюджет страны сильно зависит от цен на нефть — и его сбалансированность в ближайшие годы требует цены на нефть не ниже $55 за баррель.

Необходимость учитывать не только себестоимость добычи, но и цены, требующиеся для балансировки госбюджетов, приводит к выравниванию позиций трех ключевых игроков в борьбе за главный приз — влияние на мировой нефтяной рынок.

При этом в отличие от ручного управления, которое использует Саудовская Аравия и в меньшей степени Россия для устранения дисбалансов на мировом нефтяном рынке, на конкурентном американском рынке процесс балансировки добычи и спроса из-за наличия множества игроков регулируется невидимой рукой рынка. Но если ключ к решению проблемы циклического перепроизводства будет находиться не у ОПЕК+, а у США — крупнейшего мирового производителя нефти, ее крупнейшего потребителя и нетто-импортера, то у Соединенных Штатов появится возможность влиять на цены в интересах американских потребителей и производителей.

Когда в ноябре 2014 года на фоне рекордного роста добычи в США власти Саудовской Аравии решили встряхнуть мировой нефтяной рынок, перестав балансировать предложение нефти, они вряд ли рассчитывали, что своими действиями открывают ящик Пандоры. Делая ставку на то, что рыночные силы сами ликвидируют избыток предложения, картель явно рассчитывал на быструю победу. Низкие цены на нефть должны были привести к кризису и падению добычи в России и замедлению роста добычи сланцевой нефти в США.

Однако ребалансировка мирового нефтяного рынка (устранение профицита предложения и сокращение товарно-складских запасов) затянулась на несколько лет, а траншейная война между производителями нефти плотных пород в Северной Америке, с одной стороны, и ОПЕК во главе с Саудовской Аравией — с другой, заставила обе стороны работать в режиме выживания.

В 2015–2016 годах Саудовская Аравия надеялась на то, что ей удастся перенести бремя балансировки глобального предложения на производителей нефти плотных пород в США, а самой нарастить долю рынка за счет выдавливания с рынка производителей с высокой себестоимостью добычи. Но вскоре стало очевидно, что производители нефти плотных пород в США оказались намного более устойчивы к низким ценам и сумели закрепиться в середине кривой себестоимости предложения.

Отчасти это обусловлено впечатляющим технологическим прорывом, который позволил вести разработку наиболее продуктивных зон месторождений, обеспечивая высокий уровень добычи при меньшем количестве буровых установок. Применение многоствольных скважин усилило этот эффект, так как производители смогли бурить меньше вертикальных скважин, но больше горизонтальных ответвлений от основного ствола. Еще одно объяснение — своего рода симбиоз сланцевой нефтедобычи и финансовой системы США с обширными возможностями по хеджированию цен, доступным финансированием и низкими процентными ставками.

Проблемы Саудовской Аравии, связанные с избыточным предложением и сланцевой нефтедобычей в США, начали решаться под влиянием низких цен. Только в условиях, когда объемы спроса и предложения сблизились в 2017 году и Саудовская Аравия добилась серьезного спада добычи в США, можно было попытаться вновь заняться целенаправленным управлением рынком через сокращение добычи стран ОПЕК, получив эффект гораздо более масштабного изменения цен.

Для успеха этой стратегии ОПЕК критически важно было заручиться поддержкой России. В этом интересы ОПЕК и России совпали, и они сумели согласовать совместное ограничение добычи, убрав с рынка в 2017 году 1,7 млн баррелей в день. В то же самое время низкие цены на нефть повысили эластичность спроса, а рост потребления ускорил ребалансировку рынка. Сделка Саудовской Аравии и России оказалась успешной и привела к существенному росту цен, которые в начале 2018 года превысили $70 за баррель. Это, однако, вызвало вторую волну роста добычи нефти плотных пород в США.

Последние прогнозы международных агентств говорят о резком росте добычи нефти в США в течение следующих нескольких лет, и он может полностью сбалансировать прирост мирового спроса. Реализация такого сценария приведет к превращению США из чистого импортера нефти и нефтепродуктов в чистого экспортера, что станет одной из самых значительных трансформаций для мирового нефтяного рынка.

Но если американские производители не сумеют своевременно компенсировать объемы мирового предложения, выпадающие из мирового нефтяного баланса в результате запланированного сокращения добычи странами ОПЕК, Россией и другими производителями, то на нефтяном рынке вместо профицита, в условиях которого мы жили несколько последних лет, может возникнуть устойчивый дефицит, а ценовые ориентиры резко сместятся с порога краткосрочных маржинальных затрат на порог затрат полного цикла.

В этих условиях могут возникнуть предпосылки для резкого скачка цен, возможно, лишь краткосрочного, но тем не менее весьма чувствительного как для стран-производителей, так и для стран-потребителей.

В результате происходящей на наших глазах перезагрузки «нефтяной матрицы» мы станем свидетелями появления новых победителей и проигравших на мировой нефтяной арене, а также формирования новых правил игры. При этом в зависимости от глубины и продолжительности кризиса трансформация отрасли и адаптация экономик стран-производителей к новым условиям могут пойти как по эволюционному, так и по более радикальному пути.

www.forbes.ru

Хорошая добыча. Как рост напряженности на Ближнем Востоке поддерживает цены на нефть | Бизнес

Понятно, что «старый» фактор в виде договоренности об ограничении добычи, заключенной в рамках ОПЕК+, в силе, но его одного даже при соблюдении странами-экспортерами взятых на себя обязательств не хватило бы для нового скачка цен. Кроме того, этот фактор уже заложен в цены и играет стабилизирующую роль. К тому же инвесторы закладывают в цены возможность сохранения кооперации в рамках ОПЕК+ и после 2018 года, когда истечет действие нынешнего соглашения об ограничении добычи. Уже неоднократно приходили сообщения от представителей государств — членов ОПЕК+ о готовности продолжить сотрудничество.

Такое решение выглядит вполне закономерным, ведь если страны, входящие в это объединение, после прекращения соглашения начнут бесконтрольно наращивать добычу, весь эффект от соглашения очень быстро будет нивелирован, а цены вновь уйдут в район $40 за баррель. Такой сценарий не устроит ни одного из участников договоренностей, поэтому есть резон ожидать их продления в том или ином виде. Например, к ОПЕК+ могут присоединиться новые страны, а квоты на добычу для участников могут быть повышены. Это не позволит создать дефицит на рынке нефти, но и не приведет к существенному увеличению предложения, что вызвало бы снижение цен на нефть. Вместе с тем этого недостаточно для преодоления котировками Brent отметки $70, особенно учитывая продолжающийся рост добычи в США, который все больше компенсирует снижение предложения от стран — участниц договоренностей ОПЕК+.

В текущей ситуации можно выделить два основных драйвера, способствовавших установлению новых годовых максимумов. Первым из них выступает ситуация в Венесуэле, нефтяная отрасль которой находится в упадке. В прошлом году добыча здесь упала более чем на 500 000 баррелей, ниже 1,8 млн. В этом году, по некоторым прогнозам, производство может снизиться до 1,3 млн баррелей. Это позволяет ОПЕК отчитываться о соответствии взятым на себя обязательствам более чем на 160%. Также в глазах инвесторов это компенсирует рост добычи в Штатах, где к концу года она может достичь 11 млн баррелей. Этот фактор является существенным стимулом для роста цен на нефть. При этом у правительства Венесуэлы просто нет средств на поддержку отрасли, чтобы хотя бы стабилизировать добычу. В результате инвесторы оценивают данный фактор как постоянный и считают, что сложившаяся в стране ситуация будет определять предложение углеводородов в средне- и долгосрочной перспективе.

Вторым фактором выступает рост напряженности вокруг Сирии и ракетные атаки на Саудовскую Аравию, которые хоть и отбиты, но увеличивают беспокойство инвесторов. Здесь мы видим усиление опасений относительно поставок нефти из региона, так как под угрозу поставлена инфраструктура добычи и транспортировки углеводородов. Сейчас присутствующая в цене геополитическая премия (военной ее в текущий момент назвать сложно), на мой взгляд, невелика: она составляет порядка $3. В случае эскалации конфликта на Ближнем Востоке и повышения риска повреждения нефтяной инфраструктуры эта премия может вырасти до $5–10. Если же напряжение спадет и риски разрастания конфликта снизятся, данная премия вообще уйдет с рынка, в результате чего нефть марки Brent отступит ниже $70.

Оценивая общую ситуацию на рынке энергоносителей, стоит отметить, что основные факторы в совокупности формируют стабилизирующий механизм для цены. Поддержка со стороны договоренностей ОПЕК+ не позволяет котировкам упасть, а дальнейший их рост сдерживается повышением объема добычи в США. Однако в течение нынешнего года за счет усиления спроса возможно появление дефицита ввиду сокращения добычи в Венесуэле, что будет поддерживать цены на достаточно высоких уровнях, но вряд ли станет стимулом к их росту из-за ожидания дальнейшей активизации сланцевой добычи в Штатах. Предполагаю, что до конца III квартала выход цены Brent из коридора $63–75 маловероятен.

www.forbes.ru

Политика разрушений: разрыв ядерной сделки с Ираном обвалит цены на нефть | Бизнес

«Ядерная сделка», в соответствии с которой Иран обменял (или умерил) свои амбиции по созданию ядерного оружия на снятие жестких экономических санкций в конце 2015 года — во многом завоевание администрации Обамы. В соглашении также участвовали Россия, Китай, Франция, Германия и Великобритания — которые подтвердили свою приверженность сделке, несмотря на решение США. Трамп назвал сделку «дефектной по сути», а позже заявил, что попытается договориться с Тегераном на новых условиях. Однако заключить новое соглашение может оказаться непросто — не факт, что Иран сейчас пойдёт на уступки Белому дому — скорее, он скорее попытается сыграть на противоречиях между США и ЕС. На Петербургском международном экономическом форуме президент России Владимир Путин заявил, что Иран соблюдал все договоренности и «наказывать его не за что», он также выразил надежду, что сторонам удастся достичь компромисса. «Я считаю, что еще не все потеряно», — сказал Путин на ПМЭФ. От полного разрушения сделки проиграют многие, в том числе и сам Дональд Трамп, предупредил он.

«Нефтяные» санкции, которые в прошлом сильно снизили спрос на иранскую нефть и привели к существенному падению добычи, начнут действовать не сразу, а по истечении 180 дней. Два года назад аналитики активно обсуждали иранский фактор, но совсем другом ключе — наращивание добычи Ираном после снятия санкций стало одной из причин переизбытка нефти на глобальном рынке в 2016 году. Сейчас ситуация зеркальная, и тот дополнительный 1 млн баррелей нефти в день, на который Иран увеличил добычу после снятия санкций в конце 2015 года, может уйти с рынка. Это довольно значительные объемы — для сравнения, конце 2016 года страны ОПЕК+ договорились снизить добычу на 1,8 млн баррелей нефти в день. Возможное падение добычи нефти в Иране повышает вероятность того, что на рынке нефти в 2018-2019 году сложится ситуация дефицита, что будет толкать цены вверх. Но этот рост может оказаться неустойчивым.

Нефтяной рынок на распутье

Ситуацию вокруг Ирана стоит рассматривать в контексте других факторов, которые сейчас оказывают влияние на мировой рынок нефти, среди которых — рост добычи сланцевой нефти в США и возможность продления соглашения ОПЕК+ об ограничении добычи. Пока рост спроса на нефть полностью удовлетворяется за счет роста добычи сланцевой нефти, однако в 2019 года скорее всего, странам ОПЕК придется нарастить добычу, особенно принимая во внимание возможное падение добычи в Иране.

Это означает, что соглашение ОПЕК+, которое начиная с начала 2017 года аккуратно соблюдалось почти всеми странами, его подписавшими, скорее всего, перестанет действовать — по крайней мере, в его нынешней форме. Кроме того, решение США выйти из ядерной сделки создает риск роста напряженности в регионе, в том числе, в отношениях между Саудовской Аравией — страной, которую в целом можно назвать ключевой союзницей США в регионе — и Ираном.

В итоге достичь консенсуса по новым нефтяным квотам на 2019 года может оказаться невозможно — и сценарий возвращения стран ОПЕК к политике «открытых кранов» не кажется таким уж невероятным. Это может обвалить нефтяные котировки, как это было в 2016 году, когда росла и добыча стран ОПЕК, и добыча сланцевой нефти — цены в итоге могут вернуться в коридор $50-60 за баррель.

Нельзя исключить и другой сценарий, который становится весьма вероятным, если ситуация на Ближнем Востоке выйдет из-под контроля. Худшее, что может произойти — это возобновление ядерной программы Ираном, которая в итоге может привести к военной интервенции со стороны Израиля, Саудовской Аравии или США. Президент Ирана Хасан Рухани заявил, что Иран не планирует немедленно возобновить обогащение урана, но готов сделать это в любой момент — в зависимости от результатов переговоров с другими участниками сделки.

Кроме того, выход США из сделки может изменить баланс внутриполитических сил в Иране, в результате чего возобладает точка зрения сторонников «жесткого курса» в отношении запада. Если этого в итоге произойдет — ситуация в регионе станет взрывоопасной, что может, наоборот, разогнать цены на нефть до тех уровней, где она торговалась в 2012-2014 годы — $100 и выше.

Следующая встреча ОПЕК должна состояться 22 июня, однако на ней вряд ли будут приняты какие-то судьбоносные решения — текущее соглашение об ограничении добычи по умолчанию будет действовать до конца года. Гораздо более важно, какое решение будет принято на очередной встрече ОПЕК в конце года — во многом это определит динамику нефтяных котировок в 2019 году.

Реакция нефтяных компаний

Цены на нефть за последний год выросли примерно с $50 за баррель почти до $80 за баррель, в том числе, на фоне «иранского кризиса». Однако большинство компаний при планировании бюджетов продолжают исходить из цен $50-60. Fitch при рейтинговании компаний и стран-производителей нефти также исходит из того, что цены в итоге снизятся. Наш фундаментальный анализ показывает, что уровень $50-60 сегодня является более оправданным: компании и страны-производители в большинстве своем приспособились к более низким ценам за счет снижения издержек, урезания бюджетов и девальвации национальных валют.

Сланцевые производители также должны продолжить наращивать добычу, даже если цены упадут. Это означает, что 2017 год станет одним из самых удачных для нефтяной отрасли — низкие издержки, высокие цены. Однако в долгосрочном плане такая ситуация не является равновесной — если цены на нефть в итоге закрепятся на уровне $70 и выше, начнет разгоняться отраслевая инфляция, которая «отвоюет» существенную часть сверхприбыли, которую производители нефти получают сегодня.

www.forbes.ru

Меж двух огней. Как отразится налоговый маневр на стоимости бензина | Бизнес

Такого рода заявления о повышении экспортных пошлин на нефть и нефтепродукты в очередной раз подтверждают, что на рынке нет консенсуса и ясного понимания, как действовать в текущей ситуации для отлаживания налогового механизма в нефтянке, рассказал Forbes аналитик «Атона» Александр Корнилов.

Повышение экспортных пошлин уже имело место в российской экономике — в 2011 году началась реформа «60-66-90». В ее рамках на бензин налагалась экспортная пошлина в 90%, чтобы избежать дефицита бензина на внутреннем рынке. Результаты реформы были неутешительными: хотя реформа и стала катализатором инвестиционной активности нефтяных компаний, но не стимулировала нефтедобычу в России.

Как отмечает Екатерина Грушевенко, эксперт Энергетического центра бизнес-школы «Сколково», повышение экспортных пошлин на нефть и нефтепродукты идет в разрез с обязательствами, которые взяла на себя Россия в рамках членства в ВТО. Более того: создание Евразийского экономического союза предусматривало гармонизацию и снижение экспортных пошлин.

Повышение экспортных пошлин в России увеличит напряжение геополитических отношений со странами-импортерами российской нефти и нефтепродуктов, в частности с Белоруссией, с которой и так много лет существуют разногласия по этим вопросам, и Европой. Последнее обстоятельство в рамках текущей ситуации может лишь ослабить конкурентоспособность российских товаров на европейском рынке, считает Грушевенко.

В целом фискальный инструмент в виде экспортной пошлины крайне непопулярен в мире, указывают в Энергетическом центре бизнес-школы «Сколково». Такой метод применяется лишь в нескольких странах: Казахстане, где механизм схож с российским, Аргентине, где пошлину на нефть отменили в 2017 году (до этого она была 100%-ной, то есть, фактически, запретительной). В Малайзии и Вьетнаме ставка экспортной пошлины составляет 10%, также пошлина есть она в Тунисе.

«Экспортная пошлина применяется в тех странах, которые импортируют нефть. В первую очередь она носит запретительный или ограничительный характер для защиты внутреннего рынка и потребителя — в отличие от России и Казахстана, где главной целью является не только удержание цен на внутреннем рынке, но и наполнение бюджета», — объяснила Грушевенко.

Обнуление экспортных пошлин к 2025 году

Обнуление экспортных пошлин в значительной мере противоречит там усилиям, которые предпринимает правительство, борясь с повышением внутренних цен. Именно рост цен на бензин стал предметом критики со стороны населения и одной из ключевых тем для общения на прямой линии с президентом Владимиром Путиным.

Государство начало сокращать акцизные ставки, чтобы ограничить рост внутренних цен на моторное топливо, но при этом стало предлагать инициативы, которые дают дополнительный стимул для роста внутренних цен на топливо.

Сами нефтяники неоднократно говорили о пагубном влиянии реформы на стоимость бензина внутри страны, цены на АЗС в апреле-мае уже значительно увеличились. Например, в «Роснефти» полагают, что отмена к 2024 году экспортных пошлин приведет к выравниванию внутренних и мировых цен на топливо и их повышению, как минимум, в 1,5 раза.

Отсутствие компенсации

«Налоговый маневр вместе с падением цен на нефть больно ударил по переработке, поэтому дальнейшее обнуление и снижение пошлин должно быть чем-то компенсировано. В частности, предлагается отрицательный акциз на нефть, но теперь идут дискуссии о том, кому этот акциз давать — круг бенефициаров весьма ограничен, в частности, НПЗ, которые производят более 10% нефти в виде бензина. Нефтяники должны получить взамен компенсацию», — полагает Александр Корнилов.

По его мнению, идея обнуления экспортных пошлин противоречит сдерживанию внутренних цен. Цены на бензин подскочили, так как экспортный нетбэк резко вырос относительно внутренних цен: нефтяникам стало гораздо выгоднее экспортировать нефтепродукты, чем продавать их внутри страны. «Нужно вводить рыночные стимулы для нефтяников, однако кроме отрицательного акциза (причем резко ограниченного) предложений нет», — отметил аналитик «Атона».

В рамках борьбы с ростом цен на бензин крупнейшие российские НПЗ могут получить отрицательный акциз на нефть в рамках завершения налогового маневра в нефтяной отрасли. Соответствующее предложение будет обсуждаться на совещании у вице-премьера Дмитрия Козака 14 июня, а через неделю на заседании правительства, после чего должно быть внесено в Госдуму.

www.forbes.ru

$70 за баррель: слабый доллар обеспечил высокий сезон нефтяных цен | Бизнес

Одним из основных событий роста цен на нефть стало январское ослабление доллара. Курс американской валюты падал в два этапа. Сначала в первой половине месяца пара EUR/USD поднялась с 1,20 до 1,23. Затем после недельного перерыва, когда курс держался чуть ниже отметки $1,23 за евро, ослабление доллара относительно основных мировых валют возобновилось, причем пара EUR/USD в какой-то момент даже пробила сопротивление на уровне 1,25. Для сравнения: в прошлом году курс евро вырос с $1,05 до $1,20, то есть январское укрепление европейской валюты относительно доллара в течение одного месяца было лишь втрое менее значительным, чем по итогам всего 2017 года.

Логично предположить, что такое укрепление доллара существенно повлияло на товарно-сырьевые рынки, на которых цены номинируются в американской валюте. Нефтяной рынок не стал исключением, поскольку инвесторы, которые финансируют свои операции в других валютах, поспешили воспользоваться снижением цен на углеводородное сырье в этих валютах. Это необычайно усилило значение валютного рынка для рынка нефтяного. К примеру, в конце января, сразу после того как пара EUR/USD отступила ниже отметки 1,24, котировки Brent пробили поддержку на уровне $70 за баррель. Сейчас коэффициент корреляции между Brent и EUR/USD близок к 75%, хотя в начале января ее вообще не было. Начиная с 2015 года было всего несколько коротких периодов, когда наблюдалась достаточно сильная корреляция между индексом доллара США (DXY) и парой EUR/USD, с одной стороны, и котировками Brent, с другой.

Колебания курса доллара редко влияют на нефтяной рынок, однако исторический опыт свидетельствует о том, что сильные изменения курса американской валюты (сопоставимые с теми, которые наблюдаются с начала 2018 года) неизбежно отражаются на цене углеводородного сырья. В данном случае ослабление доллара способствовало смещению котировок Brent в диапазон $60–70 за баррель. В дальнейшем ослабление доллара наверняка замедлится, судя по опубликованной в США позитивной макроэкономической статистике и с учетом того, что Федрезерв намерен продолжить повышение процентных ставок. Хотя ослабление американской валюты, вероятно, замедлится, ее курс останется сравнительно низким до конца года. Этому едва ли помешают недавние заверения президента США Дональда Трампа в предстоящем укреплении доллара, к которому он в конечном итоге стремился. Исторический опыт свидетельствует о том, что при курсе евро на уровне около $1,25 баррель Brent должен котироваться в диапазоне $60–70 за баррель. Также следует отметить, что с учетом повышения процентных ставок и доходности казначейских обязательств в США инвесторы будут меньше заинтересованы в перераспределении средств в пользу сравнительно рискованных активов, таких как нефть. Следовательно, несмотря на ослабление доллара, потенциал роста цен на углеводородное сырье ограничен, и они едва ли поднимутся до уровней, наблюдавшихся между второй половиной 2011 и концом 2014 года, когда процентные ставки в США были беспрецедентно низкими и дешевая ликвидность позволила котировкам Brent приблизиться к отметке $120 за баррель.

ОПЕК и МЭА существенно расходятся в оценках роста спроса в текущем году. В МЭА ожидают повышения годового роста мирового спроса на 2018 год на 1,39 млн баррелей в сутки. В ОПЕК — на 1,59 млн баррелей в сутки. Консервативный прогноз МЭА основан на предположении, что повышение цен на нефть в 2018 году частично может замедлить рост спроса.

Хедж-фонды пока не намерены закрывать позиции

В начале второго полугодия 2017 года, после публикации ряда ежемесячных отчетов МЭА и ОПЕК, которые свидетельствовали о сокращении избытка запасов углеводородов в странах Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), хедж-фонды начали активно покупать нефть в расчете на то, что ОПЕК удастся сбалансировать рынок за счет ограничений добычи. В пользу этой точки зрения говорили такие факты, как существенный рост спроса, продление соглашения ОПЕК+ до конца 2018 года, высокий уровень выполнения этих договоренностей, а также остановка работы трубопроводной системы Forties. Эти оптимистичные факторы на тот момент даже отодвинули на второй план рост сланцевой добычи в США, который тем не менее остается реальной угрозой для выполнения планов ОПЕК. На фоне выросшего оптимизма увеличился объем длинных позиций хедж-фондов, главной группы спекулятивных игроков на рынке. Это стало возможным благодаря активному хеджированию американских производителей нефти (так как на каждого покупателя должен быть продавец), которые открывали короткие позиции, чтобы зафиксировать цены будущих продаж. Во втором полугодии 2017 года вырос объем коротких позиций своп-дилеров по WTI (это участники рынка, которые управляют рисками или занимаются хеджированием, например, инвестбанки), а также объем длинных позиций хедж-фондов. В январе чистая длинная позиция хедж-фондов (отношение длинных позиций к коротким) достигла исторического максимума 11,2 к 1, и это значит, что рынок в основном был настроен очень оптимистично. Для сравнения: в 2017 году максимальное отношение длинных позиций к коротким составляло 10,3 к 1, и на тот момент баррель Brent подешевел примерно на $12 за баррель, до $45 за баррель.

При таком значительном «перевесе» длинных позиций и таком количестве денег на рынке можно было бы ожидать, что многие хедж-фонды начнут фиксировать прибыль по длинным позициям, а это повлечет за собой быструю и резкую коррекцию цен. Однако наиболее вероятен сценарий, когда этот процесс будет более постепенным. Главная причина, по которой хедж-фонды еще не начали фиксацию прибыли, — это бэквордация на рынке (ситуация, при которой цена фьючерсного контракта на открытом рынке ниже стоимости базового актива). Это значит, что трейдеры могут воспользоваться «переносом» доходности, заменяя текущие позиции контрактами с более поздними сроками поставок (которые стоят дешевле из-за бэквордации) и выжидая, пока их котировки достигнут спотовых цен (при бэквордации они выше) по мере приближения даты исполнения.

В результате цена фьючерсов будет сближаться со спотовой. При текущей ситуации на рынке такая стратегия может обеспечить доходность в размере 5–10%, или как минимум вдвое выше, чем у 10-летних гособлигаций США. На наш взгляд, управляющие фондами не упустят такую возможность, этому может помешать только фундаментальный разворот на рынке, который полностью изменит кривую фьючерсов (обычно это происходит довольно медленно). Учитывая эти факторы, а также то, что любое снижение цен из-за слабых фундаментальных показателей будет довольно длительным и постепенным процессом, мы не ждем резкой массовой ликвидации длинных позиций.

www.forbes.ru


Смотрите также