В море углеводородов. Интервью советника генерального директора ООО «Газпром нефть шельф» Александра Манделя. Газпром нефть шельф директор


Газпром нефть шельф — WiKi

Деятельность

В настоящий момент «Газпром нефть шельф» — единственная нефтяная компания, ведущая добычу нефти на арктическом шельфе России (месторождение «Приразломное»).

Приразломное месторождение расположено в Печорском море(прибрежное море в юго-восточной части Баренцева моря, между островами Колгуев и Вайгач). Месторождение открыто в 1989 году и содержит более 70 млн т извлекаемых запасов нефти.

Проект вступил в активную фазу в середине 2013 года, когда компания «Газпром нефть шельф» приняла платформу «Приразломная» в эксплуатацию от генерального подрядчика по строительству объекта — ПО «Севмаш». Летом 2013 года было начато бурение первой скважины, в декабре 2013 года на платформе «Приразломная» была начата добыча нефти[2].

Отгрузка первого танкера с нефтью Приразломного месторождения состоялась в апреле 2014 года. Команду на отгрузку дал Президент России Владимир Путин[3]. Новый сорт добытой на российском шельфе арктической нефти получил название ARCO (Arctic Oil) и впервые поступил на мировой рынок. В общей сложности с платформы «Приразломная» в 2014 году было отгружено 300 тыс. тонн нефти[4]. На пике максимальный уровень добычи может достигать 5 млн тонн нефти в год.

В общей сложности проектом предусмотрен ввод в эксплуатацию 32 скважин. Первая добывающая скважина на месторождении была запущена 19 декабря 2013 года. Устья всех скважин находятся внутри платформы — таким образом ее основание одновременно является буфером между скважиной и открытым морем. Кроме того, установленное на скважинах специальное оборудование призвано предотвратить возможность неконтролируемого выброса нефти или газа — в случае необходимости скважина будет герметично перекрыта в течение 10 секунд.

МЛСП «Приразломная»

Особые гидрометеорологичсеские условия Арктики потребовали применения принципиально новых, уникальных технологий для освоения Приразломного месторождения.

Для реализации проекта была создана морская ледостойкая стационарная платформа (МЛСП) «Приразломная», которая обеспечивает выполнение всех технологических операций: бурение скважин, добычу, хранение, отгрузку нефти на танкеры, выработку тепловой и электрической энергии. При её проектировании был учтен опыт ведущих американских, канадских и норвежских нефтегазовых компаний, которые уже несколько десятилетий ведут добычу в подобных природно-климатических условиях. Платформа сконструирована так, чтобы обеспечить максимальную безопасность нефтедобычи в арктическом регионе и рассчитана на максимальные ледовые нагрузки.

Глубина Печорского моря в районе месторождения не превышает 20 метров, поэтому платформа «Приразломная» установлена на морском дне и надежно удерживается на нём за счет своего веса (500 тыс. т) и защитной бермы из камня и щебня. Специально разработанная нижняя часть платформы (кессон) способна успешно противостоять арктическому климату. Трехметровые бетонные стенки кессона покрыты четырёхсантиметровым слоем плакированной стали, устойчивой к коррозии и износу. Запас прочности нижней части платформы многократно превосходит реально существующие нагрузки.

Все скважины, которые планируется пробурить на месторождении, находятся внутри платформы — её основание одновременно является буфером между скважиной и открытым морем. Кроме того, установленное на скважинах оборудование призвано предотвратить возможность неконтролируемого выброса нефти или газа. Система хранения нефти на платформе предусматривает «мокрый» способ размещения сырья в резервуарах, что исключает попадание в ёмкости кислорода и образование взрывоопасной среды.

Отгрузочная линия по перекачке нефти на танкер оборудована системой аварийной остановки и закрытия, которая срабатывает максимум за семь секунд. Для того, чтобы отгрузка состоялась, необходимо соблюсти 30 условий.

Платформа работает в соответствии с принципом «нулевого сброса»: использованный буровой раствор, шлам и другие технологические отходы закачиваются в специальную поглощающую скважину.

Транспортная система проекта

Существующая транспортная система проекта освоения Приразломного месторождения, включающая два многофункциональных ледокольных судна и два челночных танкера, позволяет выполнять полный цикл работ для бесперебойного снабжения и безопасного функционирования «Приразломной». Суда доставляют на платформу грузы, осуществляют круглогодичную отгрузку и транспортировку нефти, обеспечивают проведения ледокольных операций с платформой. В случае необходимости они окажут помощь в ликвидации последствий внештатных ситуаций на платформе.

В целях обеспечения круглогодичной эксплуатации платформы в условиях повышенных ледовых нагрузок, по заказу ООО «Газпром нефть шельф» было построено два многофункциональных ледокольных суда (МФЛС) — «Владислав Стрижов» и «Юрий Топчев». Суда предназначены для круглогодичного обслуживания платформы и ледокольного обеспечения отгрузок нефти на челночные танкеры.

Челночные танкеры «Михаил Ульянов» и «Кирилл Лавров» дедвейтом 70 тыс. тонн, предназначаются для круглогодичного вывоза нефти с месторождения.

Береговая структура проекта

Для оперативного управления производством и для доставки вахтового персонала и грузов на платформу создана береговая инфраструктура. В её состав входят:

  • Перевалочная база на Варандее с вахтовым поселком для временного размещения персонала;
  • База снабжения и база производственного обслуживания в Мурманске.

Экологическая и промышленная безопасность проекта

Технология работы МЛСП «Приразломная» полностью исключает сброс промышленных и бытовых отходов и других вредных веществ в море. При появлении морских млекопитающих экипажи судов во время проведения работ и манёвров соблюдают меры повышенной осторожности. Для снижения шумового воздействия вертолеты, доставляющие на платформу специалистов, совершают полеты над морем на комфортной для его обитателей высоте. Водозабор на «Приразломной» происходит через специальные рыбозащитные устройства, которые обеспечивают эффективную защиту рыбы. Для воспроизводства промысловых пород рыб в акваторию Северного рыбохозяйственного бассейна в 2012—2014 гг. выпущено более 150 тыс. двухгодовиков атлантического лосося.

Район добычи Приразломного нефтяного месторождения окружен многочисленными государственными заповедниками и заказниками, где обитают моржи, относящиеся к атлантическому подвиду: на о. Долгий, о. Вайгач, в Ненецком заповеднике. Согласно результатам исследований не зафиксировано отклонений от показателей естественного функционирования береговых экосистем. Фактора беспокойства для атлантического моржа как вида-индикатора экологического состояния не выявлено.

План ЛАРН

Компания «Газпром нефть шельф» разработала внедрила подробный план предупреждения и ликвидации возможных разливов нефти. План ЛРН разработан Центральным научно-исследовательским и проектно-конструкторским институтом морского флота (ЦНИИМФ), согласован Федеральным агентством морского и речного транспорта Министерства транспорта, Министерством энергетики Российской Федерации и утвержден МЧС России. В августе 2013 года реферат Плана по предупреждению и ликвидации разливов нефти опубликован на сайте компании «Газпром нефть шельф»[5].

В плане рассмотрены различные сценарии рисков, произведен расчет сил и средств для формирования аварийных подразделений. Также организованы профессиональные формирования по локализации и ликвидации возможных разливов, организовано взаимодействие с государственными профессиональными органами. Компанией закуплено специальное оборудование, которое позволит ликвидировать возможные разливы нефти в арктических условиях и сможет осуществлять сбор нефти в ледовых условиях.

В районе расположения платформы постоянно проводятся учебно-тренировочные занятия и комплексные учения, призванные обеспечить максимальную слаженность действий команды проекта в случае возникновения любых нештатных ситуаций. Тренировки выполняются как на море в ледовой обстановке, так и на суше — для защиты береговой полосы в районе пос. Варандей. С начала 2014 года компанией проведено более 100 учебно-тренировочных занятий по теме ЛРН, самым масштабным из которых стало учение по поиску и спасению людей, а также ликвидации разливов нефти «Арктика-2014»[6].

История

С мая 2014 года «Газпром нефть шельф» является дочерним обществом ПАО «Газпром нефть».

1 июня 2009 года ООО «Севморнефтегаз», 100 % акций которого принадлежат «Газпрому», было переименовано в ООО «Газпром нефть шельф». В октябре того же года Роснедра переоформили лицензии на Приразломное месторождение с ООО «Севморнефтегаз» на ООО «Газпром нефть шельф».

29 декабря 2004 года «Газпром» стал единственным владельцем компаний, связанных с освоением Штокмановского и Приразломного месторождений, — «Росшельфе» и «Севморнефтегазе». Участвовавшая в этих проектах «Роснефть» вышла из них, получив за это 1,7 млрд долларов.

ЗАО «Севморнефтегаз» по решению совета директоров ЗАО «Росшельф», принятому 1 августа 2002 года, получает лицензий на пользование участками недр Штокмановскогои Приразломного месторождений с ЗАО «Росшельф» на. Распоряжением Правительства РФ от 28 ноября 2002 года лицензия на освоение Приразломного месторождения была переоформлена на ЗАО «Севморнефтегаз» (лицензия ШПЧ № 11323 НЭ от 28.11.2002).

ЗАО «Севморнефтегаз» учрежден в декабре 2001 — январе 2002 года «Газпромом» и «Роснефтью» через дочерние компании ОАО "НК «Роснефть-Пурнефтегаз» и ЗАО «Росшельф» соответственно равными долями.

4 октября 2001 года между «Газпромом» и «Роснефтью» было подписано соглашение о совместном освоении пяти крупных месторождений, расположенных в Ямало-Ненецком автономном округе и на шельфе Баренцева моря. В их число, помимо Штокмановского и Приразломного, вошли Харампурское нефтегазоконденсатное, Вынгаяхинское газонефтяное и Етыпуровское месторождения.

Компания была учреждена 29 мая 1992 года под названием ЗАО «Российская компания по освоению шельфа» («Росшельф»). В состав учредителей вошли 20 организаций, в том числе «Севмаш», «Курчатовский институт», «Газпром», «Рубин», «Малахит», "Архангельскгеология другие компании, связанные с разработкой Штокмановского и Приразломного месторождений месторождений арктического шельфа. 15 марта 1993 года «Росшельф» получил лицензии сроком на 25 лет (до 2018 года) на право поиска, оценки залежей углеводородов и добычи нефти на указанных месторождениях.

Примечания

Ссылки

ru-wiki.org

В море углеводородов. Интервью советника генерального директора ООО «Газпром нефть шельф» Александра Манделя.

Александр Фролов, журнал «Газпром», №10, 2014 г.

Полномасштабная добыча нефти на арктическом шельфе России началась в конце 2013 г. – на месторождении Приразломное. Новый сорт чёрного золота получил название Arctic Oil (ARCO), а на мировой рынок он вышел в апреле текущего года. Эта нефть малосернистая, тяжёлая и вязкая, по характеристикам наиболее близка к Urals. в сентябре компания «Газпром нефть» (оператор и недропользователь проекта – ООО «Газпром нефть шельф») добыла на Приразломном миллионный баррель нефти.

Приразломное нефтяное месторождение расположено в 60 км от берега, в юго-восточной мелководной части Баренцева моря (глубины до 20 м) – в Печорском море. Извлекаемые запасы превышают 70 млн т нефти. Добыча здесь ведется с морской ледостойкой стационарной платформы (МЛСП) «Приразломная», спроектированной и построенной в России по заказу «Газпрома» с учётом сложной ледовой обстановки, в том числе и движущихся льдов, которые обладают абразивными свойствами.

Prirazlomnaya_11_1_x660

Извлечённая нефть поступает в кессон (нижнюю часть МЛСП). Стенки кессона толщиной 3 м. Здесь находятся танки, позволяющие хранить 94 тыс. т черного золота. Независимо от количества сырья каждый из них заполнен жидкостью, которая вытесняется в балластную систему при загрузке в танк нефти. Такой способ хранения называется мокрым, он исключает попадание кислорода в нефтехранилище, а с ним и возможность взрыва.

Специально для работы на Приразломном были построены нефтеналивные танкеры усиленного ледового класса с двойным корпусом и дедвейтом 70 тыс. т – «Михаил Ульянов» и «Кирилл Лавров». Система аварийной остановки позволяет прекратить перекачку нефти на танкеры в течение 7 секунд. Любые риски для сотрудников и окружающей среды при эксплуатации платформы сведены к минимуму. МЛСП спроектирована с запасом прочности, значительно превышающим реальные нагрузки. Сейчас «Приразломная» также играет роль полевой лаборатории, позволяя специалистам собирать широкий спектр данных об эксплуатации подобных сооружений в условиях Арктики. Эти данные помогут строить в будущем не менее надёжные, но более дешёвые платформы.

Всего в текущем году на месторождении Приразломное планируется добыть около 300 тыс. т нефти. Сейчас на платформе работает одна добывающая скважина и завершается бурение нагнетательной. в 2015 г. компания намерена пробурить четыре скважины. А в общей сложности проект предусматривает ввод в эксплуатацию 19 добывающих, 16 нагнетательных и одной поглощающей скважины. Учитывая, что российские нефтесервисные компании вполне способны обеспечить отрасль большинством необходимых операций, дальнейшее освоение арктического шельфа будет происходить планомерно. в свою очередь «Газпром нефть» намеревается войти в капитал компании, работающей в нефтесервисном бизнесе. Но прежде всего ей интересны не просто нефтесервисные активы, а высокотехнологичный бизнес. Также рассматривается возможность изготовления используемых на «Приразломной» комплектующих российскими производителями.

Срок разработки месторождения составит 25 лет. По планам «Газпрома» в 2020 г. компания вернёт все инвестированные средства. Каждая дополнительная скважина будет окупаться за несколько месяцев. Уровень операционных затрат при достижении плановых суточных объёмов добычи составит около 10 долларов за баррель. Этот показатель полностью соответствует мировым стандартам для подобных проектов и демонстрирует, что отечественная нефтегазовая отрасль способна реализовывать проекты в сложных природно-климатических условиях с хорошими показателями по себестоимости.

Стремимся к максимальному КИНу.

– Александр Яковлевич, давайте начнём с «Приразломной». Какое значение для российской нефтегазовой отрасли имеет эта платформа и начало добычи на Приразломном месторождении?

– CCCР, а в последствии Россия накопили большой опыт работы в Арктике – это и арктические экспедиции, и работа Севморпути, и круглогодичная эксплуатация морского порта Дудинка и т. д. Кроме этого, по проектам Приразломная, Штокман, Обская и Тазовская губы (Каменомысская, Северо-Каменомысская) проведен большой комплекс инженерно-геологических изысканий и ледовых исследований в этих районах с участием НИИ Арктики и Антарктики, ЦНИИ им. акад. А. Н. Крылова, ВНИИГ им. Б. Е. Веденеева и т. д.

AVD43214_x660

В результате мы углубились до тонкостей в понимании ледовой обстановки, ветровых, волновых нагрузок, т. е. изучили природно-климатические условия районов лицензионных участков, а так же провели бассейновые испытания. Поэтому главное значение «Приразломной», на мой взгляд – в том, что мы показали готовность работать на арктическом шельфе как в инженерном, так и в операционном плане.

– Наибольшие сложности при освоении доставила геология или технологии?

– Это комплексный вопрос. Учитывая гидродинамическую и геологическую модели продуктивных пластов, а так же важность обеспечения экологической и промышленной безопасности проектов, были выбраны соответствующие технологии и оборудование. Необходимо подобрать такие технологии, при которых коэффициент извлечения нефти (КИН) будет максимальным. Это, кстати, наша основная задача при разработке Приразломного месторождения.

Продуктивный пласт не простой. Мы изучили опыт разработки других компаний на похожих в геологическом плане месторождениях (например, Харьягинском), и с учётом этого начали внедрять технологический план разработки Приразломного месторождения.

– Изначально предполагалось использовать горизонтально направленное бурение?

– Да, на море по-другому нельзя. Но мы вскрываем продуктивные горизонты с одновременным проведением каротажей на трубах, чтобы максимально пройти по продуктивным отложениям.

После бурения 3-4-х скважин программа бурения может быть откорректирована с учётом полученного опыта и для обеспечения максимального притока.

В дальнейшем, при снижении уровней добычи в определённых скважинах, мы планируем зарезать в добычных скважинах боковые стволы, меняя направление ствола, что позволит увеличить дренирование пласта и нефтеотдачу.

Bur_13_2_x660

– Выйдет дешевле?

– Конечно, это будет дешевле, чем бурить новые скважины.

– По-моему, это конец 2015 г. – начало 2016 г.?

– Да, к тому моменту у нас будет достаточно информации, и при необходимости будут внесены корректировки в проект разработки месторождения. Но решение по бурению боковых стволов будет приниматься на более поздней стадии. Кроме того, на Приразломном будут пробурены двухствольные скважины. Применение технологий интенсификации притоков нефти позволит нам увеличить КИН – мы ставим перед собой задачу достичь в этой области лучших мировых практик.

– А каковы эти практики в привязке именно к шельфу?

– Для шельфа 50% – очень хороший результат. Норвежцы лишь на некоторых месторождениях его достигли. Такой успех мало кто смог повторить. Обычно показатель ниже. И тут дело не только в технологиях, но и в экономике.

– То есть при желании мы можем больше извлечь, но это будет дороже и себестоимость окажется слишком высокой?

– Да. Повышение КИН и рентабельность – это взаимосвязанные показатели. Цена технологий при увеличении КИН не должна ухудшить экономические показатели проекта. Кроме того, нужно не только добывать, но и поддерживать пластовые давления (ППД), а это влияет на уровни добычи. Коллектор у нас карбонатный, трещиноватый, поэтому технологии ППД – это ювелирная работа.

Платформа-лаборатория.

– Расскажите о том, из каких частей состоит платформа.

– МЛСП «Приразломная» состоит из опорной части и верхнего строения. Опорная часть – это носитель технологий, которые в основном размещены на верхнем строении. Опорная часть защищает конструкцию от воздействия ветро-волновых, ледовых нагрузок, которые в Печерском море могут составлять десятки тысяч тонн. Опорная часть – это двухкорпусная металлоконструкция, залитая бетоном, толщиной более 3 м. в местах, где происходит соприкосновение со льдом, используется плакированная сталь. Верх опорной части представлен противоволновым дефлектором.

Prirazlomnaya_Scheme_14-15_x1600

 

Носитель получился очень надёжным. в нём размещается нефтехранилище, в котором нефть хранится «мокрым» способом. То есть свободное от нефти пространство всегда заполнено водой и это защищает от образования любой взрывоопасной смеси. 12 танков-нефтехранилищ независимы друг от друга и при необходимости, используя насосы, мы можем перекачать нефть из одного танка в любой свободный. Также в опорной части расположены баластная, водозаборная системы и т. д. в ней установлены катодные и анодные защиты и 86 датчиков, которые измеряют воздействия на конструкцию, контролируют положение платформы, сопряжённость конструкции с морским дном и т. д. Эти датчики разработаны Норвежским геотехническим институтом при участии ЦКБ «Рубин» – отечественное конструкторское бюро, имеющее большой опыт в разработке конструкций подводных лодок. Датчики снимают показания всех напряжений и нагрузок на платформу в режиме реального времени – эти статистические данные являются важными для будущих разработок. Так что МЛСП – это ещё и лаборатория.

– Подсчитывали ли насколько можно было бы, условно говоря, удешевить эту платформу, если бы на момент проектирования у вас уже была эта информация?

– Скажу так: на стадии проектирования мы сделали всё, чтобы оптимизировать стоимость платформы. На основании тех данных, которыми мы располагали, сделать платформу более дешёвой без ущерба для её надёжности было невозможно.

Иной опыт.

– Относительно недалеко от Приразломного было открыто месторождение «Победа». Как Вы считаете, добывать там будет проще или наоборот?

– Каждый район арктического шельфа по своим природно-климатическим условиям значительно отличается от других. Баренцево море в районе Штокмановского месторождения в осенне-зимний период характеризуется сильными ветро-волновыми нагрузками. Толщина дрейфующих в регионе до двух месяцев в год битых льдов может достигать 70 см. Кроме того, встречаются и айсберги.

В Печорском море безледовый период длится 5–7 месяцев, толщина однолетнего льда доходит до 1,5 м. в свою очередь, Карское море характеризуется многолетними льдами со значительной килевой частью. Безледовый период в нём длится до 3-х месяцев. Поэтому с учётом природно-климатических, геологических условий, глубин воды (транзитная зона, средние глубины 15–100 м и глубоководные более 100 м) применяемые технологические решения на месторождениях будут отличаться.

В целом, чем толще лёд, тем выше требования к конструкциям платформы. С моей точки зрения, при глубинах более 60 м в ледовых условиях необходимо рассматривать подводные технологии. Каждое месторождение требует отдельного изучения, чтобы найти самое эффективное решения для обеспечения экологической и промышленной безопасности, максимального извлечения углеводородов и минимизации воздействия на окружающую среду. При этом проект должен быть экономически эффективным.

– Как Вы смотрите на привлечение иностранных компаний к арктическим проектам?

– Я считаю, что нельзя полагаться только на иностранные компании. Нужно самим детально вникать во все вопросы, касающиеся освоения шельфовых месторождений, разрабатывать новые технологии, технические решения, максимально опираясь на отечественный и международный опыт. Иностранные компании работают на шельфе давно и накопили колоссальный опыт, особенно в инжиниринговом сопровождении, обеспечении. Они обладают современными, инновационными технологиями, оборудованием и морской техникой, высоким производственным потенциалом (сингапурские, южно-корейские судоверфи и другие производители высококачественного геофизического, бурового, технологического оборудования для обеспечения технологий и т. д.), который легко адаптировать к производству необходимой техники для работы в арктических условиях.

Широкая кооперация, особенно в сложных проектах, когда требуются большие капитальные вложения, снижает риски и приводит к положительному результату. Обмен знаниями и опытом всегда даёт хороший эффект.

Конечно, российский шельф имеет большой потенциал с большими ресурсами углеводородов, которые привлекают зарубежные компании. Геологическая изученность шельфа пока составляет только 5–10 %, при этом вероятность открытия и в последствии освоения крупных месторождений очень высокая. Поэтому я понимаю интерес иностранных компаний к арктическим проектам.

– Есть ли такие технологии, которые пока не дают желаемого результата, но явно обладают хорошим потенциалом?

– в конце 90-х годов, когда я работал в ОАО «Сахалинморнефтегаз», мы планировали и прорабатывали вопрос об использовании на одном из месторождений подводных технологий и пришли к выводу об их низкой экономической эффективности. А через 10-15 лет стоимость подобных технологий и оборудования снизилась почти в 3 раза, а технико-технологические характеристики намного улучшились.

– И цена нефти повысилась.

– Да. Если посмотреть глобально, то существует множество перспективных технических решений: например, сейчас мы переходим с металла на композиты. Такие материалы не ржавеют, лучше переносят агрессивные среды, они дешевле. Условия меняются, появляется новый опыт, а с ним меняются и наши взгляды на те или иные технологии. Вы знаете, сколько скважин пробурил «Газпром» за последние 10-15 лет на арктическом шельфе?

– Сколько?

– Если считать укрупнённо, то получается около 30 скважин, в основном – поисковые и геолого-разведочные. в Печерском море – это месторождения Приразломное, Варандей, Медынское, Долгинское. в Обской и Тазовской губах — месторождения Северо-Каменномысское, Каменномысское, Адерпаютинское, Чугорехинское и т. д. в рамках проекта Сахалин-3 – это Киринский блок (Южно-Киринское, Киринское месторождение). А ещё Штокмановское месторождение, месторождение Харасавей в Карском море и т. д.

Шельф на будущее.

– А как в целом началось освоение российского шельфа?

– Здесь нужен экскурс в историю. За рубежом шельф начали осваивать довольно давно, лет 50 назад. Мы в тот момент только – только открывали крупнейшие месторождения Западной Сибири и необходимости в работе на более сложных морских месторождениях просто не было.

Опыт на суше был колоссальным, и частично его можно было использовать на морских месторождениях. Разрабатывались новые технологии и оборудование.

Помню времена, когда я работал буровым мастером, на буровую платформу приезжали учёные, инженеры и испытывали новые разработки – долот, буровые растворы, забойные двигатели и т. д. Но со временем, в связи с большим объёмом и лёгкостью западно-сибирской нефти, вложения в новые разработки постепенно сокращались, что повлекло снижение развития новый техники и технологий.

К счастью в 70-х годах председатель Совета министров СССР Алексей Косыгин настоял на том, что работы на шельфе нам необходимы для наработки опыта, с учётом широкомасштабных работ по освоению шельфа за рубежом. То есть велась работа на перспективу.

В Министерстве газовой промышленности были созданы Главк и Производственные объединения, специализирующиеся на шельфовых работах: Черноморнефтегаз, Арктикморнефтегазразведка, Сахалинморнефтегаз, Калининградморнефтегаз, Каспморнефтегаз, а также геофизические предприятия и переориентированные проектные Институты Минсудпрома и т. д.

До 1990 г. было создано и построено около 600 единиц морской техники (буровые суда и платформы, специализированные суда, добычные платформы). Морская техника строилась и за рубежом, и на отечественных заводах. Так что работа по освоению шельфа закипела.

После распада Советского Союза работы на шельфе были приостановлены примерно на 10 лет, что стало большим уроном и потерей для нефтегазовой промышленности.

Также надо отметить, что в 80-е годы Министерством газовой промышленности и предприятиями Зарубежнефть, Вьетсовпетро, Сахалинморнефтегаз, Черноморнефтегаз и другими было открыто, введено в разработку месторождение Белый тигр на шельфе Вьетнама и достигнут уровень добычи более 14 млн т в год. Всё это произошло при участии многих отраслей производства СССР: поставлялось буровое, добычное, технологическое и другое оборудование. Было налажено изготовление платформ на базе Вьетсовпетро, где сначала работали советские специалисты, постепенно замещаемые вьетнамскими.

Машиноимпорт и итальянская компания TNL, с привлечением производственного объединения Сахалинморнефтегаз и его СПБУ «Сахалинская», провели геологоразведочные работы (ГРР) в Персидском заливе на иранском шельфе, открыв крупное газоконденсатное месторождение Южный Парс.

За 15–20 лет морские объединения, созданные под руководством министерств, выполнили большой объём работ на шельфе СССР (Баренцево и Карское моря, Чёрное и Азовское, Сахалинский шельф в Охотском море, Каспийское море, Белое море), а также во Вьетнаме, создав предпосылки для полномасштабного освоения шельфа.

Во Вьетнаме «Сахалинморнефтегаз» мобилизовал часть плавучих буровых установок и судов в межнавигационный период, т. е. в период сложной ледовой обстановки на сахалинском шельфе, что позволило круглогодично использовать имеющиеся мощности, а также поддерживать профессиональный уровень специалистов.

– Как вообще наша нефтегазовая отрасль пришла на шельф Вьетнама?

Вьетнам всегда мечтал о собственных углеводородах. До нас там работали иностранные компании, но больших открытий они не сделали. Потом материалы посмотрели советские геологи и сказали, что перспектива есть. Нам эта страна была интересна ещё и потому, что там есть условия для работы круглый год. Правда, оказалось, что в осенне-зимний период большие шторма, и в эти 4-5 месяцев сильно не развернёшься. Для работы на шельфе Вьетнама была мобилизована часть судов, плавучих буровых установок Сахалинморнефтегаза, а также построенные по заказу Вьетсовпетро. Вся работа выполнялась Вьетсовпетро, как оператором проекта, с участием привлечённых через Зарубежнефтегаз производственных объединений Сахалинморнефтегаз и Черноморнефтегаз.

– Для Советского Союза этот проект был возможностью поучиться работе на шельфе?

– Наоборот, мы передавали вьетнамцам свой опыт и параллельно его развивали.

Композиты и нефтехимия.

– Если говорить о повышении рентабельности добычных проектов, какие направления вы бы предложили?

– Стоимость платформ зависит от массогабаритных размеров оборудования и материалов. Так, на 1 кг оборудования необходимо создать 4–6 кг металлоконструкций, а также применять высокотехнологическое и высокопроизводительное оборудование, чтобы оптимизировать и минимизировать стоимость проектов. Во-первых, применение композитных материалов, комплектующих снижает капитальные и эксплуатационные расходы. Во-вторых, необходимо развивать переработку нефти и газа, т. е. нефтегазохимию, где добавочная стоимость в 3–4 раза больше.

– Как Вы думаете, традиционные производители труб и различных агрегатов будут срастаться с композитостроением?

– Конечно. Ведь металл рано или поздно коррозирует, как бы он не был обработан. Тем более в море. Композит более долговечный, проще в эксплуатации и строительстве.

Для решения комплекса вопросов при освоении шельфа инжиниринговое управление проектом имеет первостепенное значение. Компании с головой уходят в текущую деятельность – подготовку, организацию производства, добычу и т. д. А рядом должен стоять инжиниринг, который занимается будущим: понимая специфику производства и его нужды, организовывать НИОКР, внедрять технологии и т. д. Если посмотреть более глобально, то необходимо более гибкое производственное обеспечение работ. Нельзя жить только сегодняшним днём. Часть доходов нужно направлять на исследования. Получил доход – хотя бы 5% отдай на инжиниринговые работы. Даже если из 100 направлений НИОКР у тебя результат дадут 10 – это хорошо.

Пример из жизни. При проведении ГРР в Обской губе были выдвинуты жёсткие экологические условия. Природа и биота там уникальны. Поэтому нужен был буровой раствор, полностью отвечающий предъявляемым экологическим стандартам. Поставили задачу Уфимскому нефтяному институту. Они предложили буровой раствор на полигликолевой основе. Заключили договор и уже через полгода раствор был готов для внедрения. Первая скважина тяжело бурилась, раствор оказался хорош по экологическим показателям, а по технологическим – не до конца выполнял свои функции. Мы с институтом доводили его 3 года – продукт стал идеальным. Долго? Может быть. Но оправдано? Да.

– То есть нужно восстановить систему, при которой производство диктовало задачи науке?

– Совершенно верно. Частично эта схема работает и сейчас. По-другому и невозможно. Производство и наука должны идти рука об руку, так как в лаборатории и на производстве – разные условия.

– Насколько сейчас отечественная наука готова к такому взаимодействию, по вашему опыту?

– Все готовы, только надо поставить задачу. Хорошие специалисты есть, их нужно объединить и поддерживать, воспитывать и развивать перспективную молодёжь, работающую в инжиниринге.

– в каком положении наше судостроение, если мы говорим о работе на шельфе?

– У нас сохранилось судостроение, но его нужно развивать с учётом повышенных требований Арктики и современных реалий. Есть перспективные наработки, но нужно двигаться дальше.

– А что сейчас строится?

– Недавно мы обсуждали вопрос по энергетике – важный вопрос для удалённых месторождений: развитая инфраструктура находится далеко, а необходимы энергообеспечение, надёжная связь, аэро-обеспечение. Нам хотелось бы использовать атомные подводные блок-модульные электростанции со сроком перезарядки до 30 лет. Мы к этому идём. Можем выпускать буровые суда, танкера с атомной энергетикой, где уже перезарядка составляет 1 раз в восемь лет. Новые реакторы уже появились, идёт их внедрение.

– Наши?

– Да. С меньшими примерно на 40% массогабаритными размерами, а по мощности на 30% больше. Эта разработка уже заложена в новые ледоколы, которые сейчас строит «Атомфлот» в Петербурге на Адмиралтейской судоверфи. Существующие ледоколы могут преодолевать лёд толщиной до 2,1 м. Рядом с Новосибирскими островами толщина льда достигает 2,5 м, и новые ледоколы с этими реакторами смогут их преодолевать. При конструировании этих судов используется специальная низкотемпературная сталь. Это позволит обеспечить круглогодичную работу Севморпути.

Вы знаете, что раньше предел остойчивости был на волнах в 4 м, а сегодня при 8 м можно продолжать работу.

– Суда стали тяжелее, наверное.

– Правильно. Массогабаритные размеры больше и чем ниже осадка, тем судно устойчивее. А ещё есть система динамического позиционирования, и мощности энергетических установок увеличиваются в два три раза при тех же массогабаритных размерах. Вместе всё это вместе даёт хороший результат. Также необходимо применять системы турельного позиционирования, когда система крепится ко дну, устойчивость повышается, позволяет прекрасно работать в сложных ледовых условиях.

Унификация.

– Размер производственных площадей на остальных предприятиях не создаёт проблем?

– Теоретически мы можем успешно использовать любые из имеющихся заводов с глубоководной акваторией и причалами. Нужно сейчас наметить дорожную карту и скоординировать работу предприятий, выработать общий подход и при широкой кооперации изготавливать блок-модули, из которых уже монтировать добывающие и буровые суда, а также платформы. Унификация удешевит строительство. Нужно ещё воспитать судостроителей нефтегазовой направленности, что бы они понимали, какое оборудование, для чего и что с ним делать.

– С кем бы, на Ваш взгляд, нам имело смысл укрепить взаимоотношения в плане техники, технологий из наших соседей по планете?

– в связи с тем, что в одну корзину всё складывать нельзя, я бы укреплял сотрудничество с Южной Кореей и Китаем. Тридцать лет назад и сегодня – это совсем разный Китай. Да и Вьетнам, и Сингапур тоже. Но и продолжать работать с другими странами нам не помешает. Главное – наладить правильное взаимное сотрудничество.

– Где, по Вашему мнению, сейчас на нашем шельфе имеет смысл развивать добычные проекты?

– Баренцево и Карское моря. Они неплохо изучены. А вот море Лаптева, Восточное-Сибирское море, Берингово – тут поле непаханое, там могут быть большие и пока неучтённые запасы, да и природно-климатические условия тяжёлые, логистика сложная.

Ещё раз подчеркну, что сейчас для освоения арктического шельфа нам нужно создавать универсальные решения (типовые платформы, суда), чтобы поставить их на поток. Пока мы занимаемся штучным производством, а всё штучное – дорого. Кроме того, необходимо уделить максимум внимания развитию подводных технологий и на 70% локализовать подобное производство в России.

– А сколько лет потребуется на создание универсальных решений?

– Около пяти лет. Для этого нужно составить комплексную программу, включающую нормативную базу и развитие производства. Вот над этим нам всем надо работать.

/http://www.gazprom.ru/press/journal/archive/2014/

pro-arctic.ru

Интервью - ГАЗПРОМ НЕФТЬ ШЕЛЬФ

3 Октября 2013

Источник:

Агентство экономической информации ПРАЙМ

Группа РИА Новости

Нефтяная платформа «Приразломная» в сентябре стала объектом громкой акции Greenpeace, активисты которого буквально попытались взять ее штурмом. Таким образом, зеленые выразили протест против начала добычи нефти в Арктике, которая состоится до конца года. Было возбуждено дело о пиратстве, 30 человек задержаны.

Компания «Газпром нефть шельф», оператор проекта «Приразломное», впервые официально дает оценку действиям экологов. О том, как повлияла атака Greenpeace на работу платформы и почему на Приразломной никогда не может произойти того же, что случилось в Мексиканском заливе в интервью агентству «Прайм» рассказал исполнительный директор компании Геннадий Любин. Беседовала Наталья Агеева.

Геннадий Петрович, расскажите, как вторжение активистов Greenpeace повлияло на работу платформы, на выполнение графика?

Нельзя сказать, что этот инцидент вывел платформу из технологического процесса. Но нужно понимать, что платформа — это сложно организованный механизм, который управляется и обслуживается массой людей, и любые попытки влияния извне могут нарушить стабильность его функционирования.

При этом платформа — не единственный объект, на котором мы работаем. Определенная деятельность ведется и вокруг «Приразломной», где четко определена акватория, в которую не рекомендуется вход любых судов. Координаты этого участка согласно правилам безопасности мореплавания были переданы капитанам всех проходящих судов.

Как вы уже могли слышать, во время появления Greenpeace рядом с платформой там проводились подводные работы. Водолазы выполняли обязательное мониторинговое обследование технического состояния ранее пробуренных и на сегодняшний день ликвидированных разведочных скважин, защитной насыпи вокруг основания платформы (бермы), а также рыбозащитных устройств.

А в реальности угрожала ли опасность людям, находившимся на платформе? Экологи предпринимали попытки попасть на нее?

Мы не знаем, что было на уме у людей из Greenpeace, но они не смогли закрепиться на платформе. По опыту акций, проводимых Greenpeace во всем мире, можно предположить, что зацепившись за борт, участники акций, возможно, попытались бы затем подняться на саму платформу.

Целью подобных акций могло быть желание проникнуть на объект и на какое-то время дестабилизировать его работу. Это абсолютно недопустимо, потому что на платформе проходят пусконаладочные работы, ведется строительство первой добывающей скважины в рамках пусконаладочных работ под нагрузкой. И последствия действий активистов Greenpeace на платформе могли бы быть самые непредсказуемые, а для водолазов — вообще трагические.

Работа водолазов прерывалась, или они продолжали выполнять задание?

Их работу прервали в аварийном порядке. Никто не предполагал, что люди на быстроходных надувных лодках начнут движение к платформе.

Сложно оказалось спрогнозировать их действия?

Абсолютно невозможно. Что у людей в голове и какой у них план действий — кто это знает?

Вы будете предпринимать какие-то меры для того, чтобы не допустить подобного в будущем?

Нужно понимать, что с началом активной фазы работы платформы количество операций на воде, в том числе рядом с платформой, а также общее количество судов специального обеспечения, будет увеличено.

Причем, все работы, особенно отгрузка нефти на танкеры, требует максимального внимания, когда должна быть исключена возможность возникновения любых непрогнозируемых и нештатных ситуаций.

На согласовании и утверждении в соответствующих органах находятся нормативные документы, которые позволят нам максимально четко определить статус платформы и правила судоходства в прилегающей к ней акватории.

Материальный ущерб причинен инцидентом?

Когда возникает угроза жизни людей, вопросы материального ущерба отходят на второй план.

Активисты хотели попасть непосредственно на платформу, или им было достаточно просто обратить на себя внимание, приблизившись вплотную? Они озвучивали свои намерения?

Сегодня мы уже не узнаем, какими намерения изначально были у Greenpeace. Но в истории было достаточно случаев, когда участники этой организации проникали непосредственно на производственные объекты. В нашем случае они пытались закрепиться под вертолетной площадкой. В случае успеха это помешало бы нам на протяжении неопределенного времени ее использовать. Короче говоря, нам всем очень сильно повезло, что не было трагических последствий.

Заключение под стражу для них, на ваш взгляд, это справедливая мера наказания? Или, может быть, было достаточно штрафа, компенсации ущерба?

Данным вопросом занимаются соответствующие государственные органы, которые должны на него ответить.

Экологи не верят, что платформа «Приразломная» способна исключить сценарий катастрофы в Мексиканском заливе...

Все аналогии с Мексиканским заливом рассчитаны на людей, которые не владеют технической информацией. Либо активисты Greenpeace сами не понимают отличий, но тогда встает вопрос, как они вообще могут делать какие-то далеко идущие выводы. Вес платформы — 500 тысяч тонн, ее сдвинуть практически невозможно! Основание платформы может противостоять прямому торпедному удару.

Работа в Мексиканском заливе — это совершенно другие условия и вообще другая технология добычи. Там бурение скважин происходит с плавучей платформы, которую от дна отделяют сотни метров. А у нас глубина моря в районе месторождения всего 19–20 метров, поэтому «Приразломная» установлена непосредственно на дно.

При этом в Мексиканском заливе используется очень сложная промежуточная конструкция между буровой и скважиной на дне, а все наши скважины находятся непосредственно внутри платформы. Основание платформы одновременно является буфером между скважиной и открытым морем.

Что касается строительства скважин — конструкция устья скважины на Приразломном практически такая же, как и на суше. Существует система обеспечения безопасности конструкции скважины — это внутрискважинная сборка, клапаны-отсекатели, целый набор оборудования, который максимально обеспечивает безопасность эксплуатации скважин. Это абсолютно разные конструкции.

То есть вы для себя исключаете даже теоретически вероятность повторения сценария Мексиканского залива?

Законодательство запрещает нам сегодня исключать такую возможность. Мы обязаны были подготовить план предупреждения и ликвидации возможных разливов нефти, который разрабатывается по действующим нормативам и утверждается в государственных органах. Мы его подготовили и разместили реферат этого плана на нашем сайте — посмотреть его могут все желающие.

Конечно, исключать нельзя ничего — так устроена жизнь. Но при этом во всем должна быть определенная логика и мера, нельзя просто говорить, что это плохо, потому что плохо. Тогда мы с вами не должны ездить на автомобилях, летать на самолетах, ведь они могут разбиться. Но это не значит, что нельзя реализовывать подобные проекты.

Звучат заявления, что верхняя часть платформы строилась 30 лет назад...

Я не знаю, откуда эта информация, это абсолютно не соответствует действительности. Активное строительство платформы было начато в 2008 году. В том же году этот проект прошел Главгосэкспертизу и экологическую экспертизу. В 2012 году мы повторно прошли экологическую экспертизу, так как к тому времени срок действия предыдущего заключения истек. Никакого старого оборудования на платформе нет. Все оборудование закуплено после 2008 года у мировых лидеров-производителей.

Нефть на платформе будет храниться в нижней части?

Да, в так называемой кессонной части. Конструкция этой кессонной части, как я уже сказал, устроена так, что она выдерживает прямую торпедную атаку. Это 42 миллиметра плакированной стали, нержавеющей, износостойкой, плюс 3 метра бетона — по сути это стена. То есть при имеющихся климатических и природных условиях с платформой за время эксплуатации ничего не произойдет.

А при перегрузке в танкеры что-то может произойти?

Перегрузка в танкеры — это стандартная операция, которую используют все нефтеналивные терминалы, все платформы, это не ноу-хау. Конечно, каждая платформа уникальна, но это довольно стандартный вид оборудования, его производитель — фирма Aker Kvaerner, которая является одним из мировых лидеров производства. Для предотвращения разлива нефти в процессе ее перекачки на танкер существует система аварийной остановки процесса.

Вы говорите, что это уже давно применяемые технологии, известные механизмы перегрузки танкера, однако одно дело, когда это все применяется в более простых условиях, как например, в Мексиканском заливе, вы же работаете в Арктике, а если разлив случится во льдах, как его ликвидировать?

Для того, чтобы эти природно-климатические риски минимизировать, были специально созданы два танкера, максимально отвечающие условиям безопасного проведения такой операции. Аналогов им в мире нет, это танкеры очень высокого ледового класса, отвечают всем международным требованиям и правилам безопасности эксплуатации в таких условиях.

Система динамического позиционирования позволяет удерживать танкер на месте, несмотря на ветер и волны, предусмотрена возможность двигаться кормой вперед. Поэтому мы считаем, что сегодня у нас достаточно необходимого оборудования самого высокого класса.

То есть разлив нефти во льдах можно ликвидировать?

Платформа расположена не в зоне сплошного ледового покрова, льды дрейфуют. Мы считаем, что учли все нюансы, и готовы реагировать на неожиданности. Платформа сконструирована так, чтобы обеспечить максимальную безопасность.

Greenpeace вас предупреждал о готовящейся акции, направлял запросы?

О том, что прибыл Greenpeace, мы узнали, когда это судно появилось на радарах нашей платформы, а то, что они собираются что-то делать, мы поняли после того, как они на быстроходных лодках направились к платформе.

Greenpeace запрашивал информацию?

Они регулярно присылают разного рода запросы. Они называют план ликвидации разливов нефти несостоятельным, а платформу — не обеспечивающей режим безопасной разработки месторождения. При этом на любое утверждение они говорят: «Это не пойдет, это плохо, это неправильно, все вы делаете не так».

Диалог можно вести тогда, когда люди друг друга слышат. А когда от одной стороны идет полное отрицание всего плюс манипуляция информацией — это не диалог, это попытка навязать свое мнение. Мы все прекрасно понимаем, какова цена ошибки в нашем случае. Мы сделали все, чтобы максимально обезопасить объект.

Вы готовы контактировать с экологическими организациями и учитывать их рекомендации?

Для того чтобы минимизировать воздействие на окружающую среду, мы проводим ежегодный экологический мониторинг, это система мероприятий, отслеживающая изменения в окружающей среде. Это делаем не мы непосредственно, а независимые экологические экспертные организации. Сегодня платформа негативного влияния на окружающую среду не оказывает, что подтверждено официальными документами. Платформа — это замкнутый цикл, безотходное производство — все, что производится на платформе, утилизируется и никаких выбросов в окружающую среду не происходит.

Как вы в целом относитесь к организациям, подобным Greenpeace? Вы готовы в дальнейшем вести с ними диалог?

Если он конструктивный, то да.

Что, по-вашему, значит «конструктивный диалог»?

Когда специалисты говорят на одном языке и слышат друг друга.

Экологи говорят, что освоение Приразломного нерентабельно...

Мне странно, когда экологи начинают рассуждать про экономику. Об экономике должны говорить специалисты, которые занимаются вопросами экономики и эффективности бизнеса. Что значит неэффективно? Сегодня налоговое законодательство и льготы, которые государство определяет для данного региона, дают эффект как для государства, так и для нас.

Со стороны экологических организаций звучат заявления, что строительство платформы финансируется за счет бюджетных средств и денег налогоплательщиков. Это совершенная ерунда. Компания ведет работы за счет собственных средств и банковских кредитов, никакого бюджетного финансирования нет.

Когда начнется добыча на Приразломном месторождении?

Сегодня ведутся работы по пуско-наладке оборудования и систем под нагрузкой, идет строительство первой добывающей скважины, и добыча начнется в этом году. Сегодня мы хотим подготовиться к началу промышленной добычи.

Основная задача для нас — не достичь цели любой ценой, а в первую очередь определиться с надежностью, работоспособностью и безопасностью объекта. Работы идут по графику, при этом делаются экспертные оценки, мониторинг обстановки.

В июле вы говорили, что 140 тысяч будет добыто в этом году. И в следующем году 600–700 тысяч. Не меняется прогноз?

Принципиально — нет, всегда могут быть небольшие корректировки, конечно. Для нас сегодня главное — безопасность.

Возврат к списку

shelf.gazprom-neft.ru


Смотрите также