Торговые отношения СССР и Третьего рейха в 1939-1941 гг. Нефть 3 рейха


Покорение Румынии: охота за нефтью

Сергей Варшавчик, для МИА "Россия сегодня"

75 лет назад, 7 октября 1940 года, немецкие войска вошли в Румынию, чтобы взять под контроль местные нефтяные месторождения. Фактически Германия оккупировала страну и превратила в скором времени в своего верного сателлита.

Лавируя между блоками

Румыния давно интересовала Гитлера, которому для полноценной войны в Европе требовалось много нефти. Однако до разгрома Франции весной-летом 1940 года Румыния следовала в традиционном фарватере франко-британской политики.

Вектор был задан еще в Первую мировую войну, когда нейтральная Румыния, глядя на схватку двух противоборствующих сторон — Антанты (Франция, Англия, Россия) и Центральных держав (Германия, Австро-Венгрия, Турция, Болгария), — гадала: к кому ей будет выгоднее присоединиться?

Летом 1916 года во время Брусиловского прорыва, показалось, что Антанта одерживает верх, и Румыния вступила в войну на ее стороне. Однако она довольно быстро была разбита австро-германскими частями и почти полностью оккупирована. От окончательного разгрома ее спасли русские войска.

Профашистское "болото"

Румыния продолжала лавировать: в мае 1918 года она заключила тайный мир с противниками, а в ноябре того же года, за один день до капитуляции Германии, торжественно объявила ей войну, что позволило оказаться в числе стран-победительниц. А главное — получить ряд территориальных приобретений у соседей, в частности Бессарабию, которая была "позаимствована" у бывшей Российской империи.

К моменту немецкой оккупации 1940 года Румыния представляла собой профашистское "болото". Страной 10 лет правил эксцентричный король Кароль II, установивший жесткую диктатуру и запретивший политические партии. Его главный конкурент, националист Корнелиу Зеля Кодряну, создавший ультраправое движение "Легион Архангела Михаила" (более известное как "Железная гвардия"), был убит в тюрьме с санкции монарха.

Однако на пятки королю наступал другой соперник, генерал Ион Антонеску, в недавнем прошлом начальник генерального штаба румынской армии и военный министр, который активно требовал переориентации страны с франко-британского блока на германо-итальянский. Что, разумеется, получило горячую поддержку в Берлине.

Договор о ненападении между СССР и ГерманиейОсновной поставщик нефти для Гитлера

В Третьем рейхе после начала морской блокады со стороны британского флота импорт нефти снизился в два раза. Поставки советской нефти (после заключения в 1939 году пакта Молотова-Риббентропа) были недостаточными для германской военной машины. К тому же нацисты, готовясь к войне с Советским Союзом, не рассчитывали на помощь будущего противника.

Основным поставщиком нефти стала Румыния, дав в 1940 году 58% от общего импорта в Германию "жидкого золота". Ее нефть охотно покупали и Франция с Великобританией: за первые 9 месяцев войны в эти страны было отправлено более 1000 тонн. Румыния была как Курочка Ряба — кто владел ею, тот и получал золотые яйца.

Между тем летом 1940-го над ней стали сгущаться тучи. Советский Союз, который никогда не признавал захвата Бессарабии, потребовал от Румынии вернуть эту территорию в состав советской России. Чуть позже в этот ультиматум была включена и Северная Буковина.

Воевать нельзя сдаться

Вскоре у румынских границ сосредоточилась внушительная группировка войск Красной армии. Кароль II заявил, что не отдаст земли, объявил частичную мобилизацию и попросил Германию о помощи. Официальный Берлин ответил, что будет соблюдать нейтралитет в случае нападения СССР на Румынию. И посоветовал руководству страны пойти на территориальные уступки.

Вермахт, занятый на Западном фронте разгромом франко-британских войск, был не в состоянии в тот момент развязать войну и на востоке. При этом в Берлине прекрасно отдавали себе отчет, что в случае, если румынские войска вздумают оказать сопротивление СССР, они будут быстро разбиты, а страна полностью оккупирована. И тогда прощай заветные нефтяные месторождения.

Требовалось иное решение проблемы. Отказав в прямой военной поддержке Каролю II, немцы прибегли к дипломатии. 25 июня 1940 года посол Германии в Москве Вернер фон Шуленбург передал наркому иностранных дел Советского Союза Вячеславу Молотову заявление его коллеги Иоахима Риббентропа, в котором признавалось право СССР на Бессарабию. При этом в документе выражалась настойчивая просьба, чтобы Румыния не стала театром военных действий.

Конец Кароля II

Кароль II был вынужден согласиться с советскими требованиями, посадив протестовавшего против ультиматума Иона Антонеску под домашний арест. 28 июня Красная армия перешла границу, за 6 дней без боя заняв территорию площадью более 50 тысяч квадратных километров, на которой проживали почти 4 миллиона человека. В итоге Румыния лишилась 17% своих земель и почти 19% населения, а престижу королевской власти был нанесен серьезный удар.

Видя, что Румыния начала "платить по счетам", оживились и другие государства, требуя вернуть захваченные после Первой мировой войны территории. В августе 1940 года Венский арбитраж постановил, что северная Трансильвания должна быть передана злейшему историческому врагу Румынии — Венгрии. Болгарии отошла Южная Добруджа. В итоге страна лишилась еще почти 3 миллионов человек.

Это окончательно подорвало политические позиции румынского короля. Под давлением правящих кругов в начале сентября он назначил ненавидимого им Антонеску главой национального легионерского правительства, отрекся от престола в пользу сына Михая I и бежал из страны, яростно преследуемый железногвардейцами.

Пауки перегрызлись

Антонеску объявил себя кондукэтором Румынии (титул сродни "фюреру"), пригласил в страну германскую военную миссию, затем одобрил ввод немецких войск, а в ноябре 1940 года присоединился к Тройственному пакту Германии, Италии и Японии. Было отменено действие конституции, начались еврейские погромы, за короткое время страна покрылась сетью концентрационных лагерей. Укреплению прочных связей между румынскими и немецкими фашистами служило и наличие местных немцев: в стране их насчитывалось более 700 тысяч человек. Но неожиданно для себя Третий рейх столкнулся с необходимостью выбирать, кто же из ультраправых в Румынии ему более выгоден.

Дело в том, что нацисты передрались между собой. "Железная гвардия" во главе с Хория Симой желала еще более жестокой диктатуры, а потому развязала террор по всей стране против сторонников оппозиции. В результате были зверски убиты многие видные политики, в частности экс-премьер Николае Йорга. К этому добавлялось личное соперничество между новыми руководителями страны.

Оттенки коричневого

Сима в качестве вице-премьера яростно схлестнулся с человеком № 2 в "Железной гвардии", однофамильцем кондукэтора Румынии, Михаем Антонеску. Все это вылилось, в итоге, в кровавый мятеж легионеров в январе 1941 года, который был поднят в надежде, что Германия поддержит близкородственное движение. Однако Ион Антонеску опередил железногвардейцев, заручившись при личной встрече с Гитлером одобрения своей кандидатуры.

Выбор фюрера, который желал твердого порядка на территории, поставляющей для Третьего рейха стратегическое сырье, был очевиден. Румынские легионеры напоминали ему разнузданных штурмовиков Эрнста Рёма, который был некогда казнен им в ходе "Ночи длинных ножей" в 1934-м. Сторонники же генерала Антонеску подходили на роль куда более дисциплинированных эсэсовцев Генриха Гиммлера.

В итоге массовые выступления легионеров были подавлены с помощью румынских и немецких войск. После этого Антонеску распустил правительство и парламент, объявил "Железную гвардию" вне закона, а ее лидеров арестовал. Симе, впрочем, удалось сбежать в Германию, где он был взят под стражу, но в Румынию, несмотря на вынесенный ему там смертный приговор, не депортирован.

От Антонеску к Михаю I

С этого момента режим Антонеску верой и правдой служил Третьему рейху, исправно снабжая его не только нефтью, но и в изобилии поставляя "пушечное мясо" для нужд Восточного фронта. Румынская армия стала крупнейшим военным союзником вермахта в 1941-44 годах, понеся тяжелые потери в ходе Сталинградской битвы.

Летом 1944-го в результате проведения Ясско-Кишиневской операции Красной армией, румынская армия оказалась разгромлена, а позиции Антонеску подорванными. В результате государственного переворота власть перешла к королю Михаю I, который взял курс на сотрудничество с союзниками, в первую очередь, с Советским Союзом. С этого момента румынские войска плечом к плечу с Красной армией воевали против немцев и венгров до конца войны.

Гитлеровцы лишились румынской нефти, и судьба начала отсчитывать Третьему рейху последние месяцы существования. Диктатор страны был арестован и 1 июня 1946 года расстрелян как военный преступник. Вместе с ним были казнены и трое его соратников, в частности идеолог войны против СССР Михай Антонеску.

Михай I был награжден высшим советским военным орденом "Победа" — за вывод Румынии из войны, который способствовал разгрому нацистской коалиции. В 2005 и 2010 годах король (который много лет живет в изгнании в Швейцарии) посетил Москву по случаю торжеств в честь Победы, являясь единственным ныне живущим не только кавалером ордена, но и верховным главнокомандующим государства во Второй мировой войне.

ria.ru

Торговые отношения СССР и Третьего рейха в 1939-1941 гг. | Блог KAMAS

Либеральная антисоветская (антироссийская) историография очень любит, при очередном очернении СССР, заявлять, что якобы "меч Германии ковался в СССР". При этом ссылаются германо-советское торговое соглашение 19 августа 1939 года. Нас убеждают, что советская сталь, советская нефть, советские цветные металлы помогли разгромить демократический Запад (о факте наличия колониальных империй, даже у жалких Нидерландов как-то обычно забывают). На основании этого договора либералы пытаются нас убедить, что СССР был якобы "союзником" Гитлера и потому обязан нести вину и наказание за такое "преступление". Именно в этом нас обвиняют западные СМИ и туземные либеральные бандерлоги. Крику от либеральных гопников много, а правды нет. Еще в 90-х этот либеральный миф был разбит, причем немецким историком Генрихом Швендеманном. Выводы немецкого историка были опубликованы В. М Фалиным (личностью во многом легендарной, особенно в области советской дипломатии) в книге "Второй фронт. Антигитлеровская коалиция: конфликт интересов, М. 2000 г., отрывок из которой я предлагаю читателю. Сама книга весьма интересна и информативна, рекомендую к прочтению. В. М. Фалин - ярый антисталинист, иногда даже перегибает через край, но тем не менее весьма объективный исследователь. Согласно фактам, приведенным Г. Швендеманном, можно сделать вывод, что материалы, поставляемые СССР Германии шли на изготовление необходимого СССР оборудования, а учитывая более 6000 станков, проданных Германией СССР, можно с уверенностью сказать, что Гитлер продал Сталину лопату для могилы Третьего рейха.

                                        **********************************************

"Советской сталью, убеждают публику мистификаторы, были подкованы сапоги солдат вермахта, что чеканили шаг в Дании и Норвегии, на советском горючем нацистские танки прошлись по Люксембургу, Бельгии и Голландии, прежде чем въехали в Париж. Само собой, советским бензином были заправлены самолеты люфтваффе, бомбившие Великобританию, и дизельным топливом – подводные лодки, топившие британские суда.

Доказательства? А зачем они нужны, если «сложилось мнение». Когда в том есть потребность, возникшее мнение можно подпружинить другим родственным мнением или, для вящей убедительности, пристроить в прилагаемой к мнению таблице дополнительный «нулек», и, извольте, – из 279 тысяч тонн нефти за ту же цену нетрудно сообразить 2790 миллионов тонн.

До 1992 года редко у какого исследователя появлялась здесь возможность или возникало желание заглянуть не в писания собратьев по профессии, а в архивные святцы. Но после защиты Генрихом Швендеманном докторской диссертации «Экономическое сотрудничество между германским рейхом и Советским Союзом в 1939–1941 годах – альтернатива гитлеровской восточной программе?» и воспроизведения ее основного содержания в отдельной книге спекуляции и инсинуации не извинительны. С ними вроде бы пора кончать.

Автор имеет привилегию пользоваться текстом диссертации, любезно предоставленным ему д-ром Швендеманном. Эта фундаментальная работа подтверждает, что объем советско-германской торговли к 1938–1939 годам упал за пять предшествовавших лет на порядок. Импорт из СССР – о советском сырье и материалах между тем прежде всего ведется речь – составил в 1938 году 53 миллиона, в 1939 году – 30 миллионов марок. Золото и девизы, которые Москва в покрытие задолженности по торговым операциям веймарского периода (1,2 миллиарда марок) переводила в Берлин, тратились нацистами на экспорт в основном из США. Советский Союз, со своей стороны, пытался возместить выпадение немецких партнеров (в январе 1936 года Гитлер категорически запретил продажу в СССР материалов военного назначения) размещением заказов в Соединенных Штатах. Военно-морское ведомство США, однако, блокировало соответствующие советские шаги.

После подписания Молотовым и Риббентропом договоров о ненападении (23 августа) и о границе и дружбе (28 сентября) посольство Германии в Москве было извещено своим центром о направлении в советскую столицу делегации Риттера-Шнурре с заданием «в течение нескольких дней» согласовать программу немедленных поставок примерно на шесть месяцев. Из желания покупаться в советском сырье, нефти и зерне, а также устроить транзитный поток через СССР олова и каучука до декабря 1939 года ровным счетом ничего не вышло: ни одной тонны рейху не перепало.

С введением США 2 декабря 1939 года «морального эмбарго» против Советского Союза наметились подвижки. 18 декабря сторонами был подписан первый контракт по нефти (на 108 тысяч тонн). Немцы получили с конца декабря 1939 по январь 1940 года 22 400 тонн нефти, а в феврале 1940 года случилась заминка: Москва выдвинула каталог требований, включавший все позиции, запрещенные к продаже СССР администрацией США, и обусловила поставки товаров, интересовавших Берлин, удовлетворением этих заявок.

Сталин лично взялся вести переговоры, чтобы преодолеть заторы, ошибочно полагая, что на немецкой стороне позицию формирует Гитлер. Последний руководил, но на другой лад. 21 января 1940 года Редер записал: «Фюрер желает, чтобы чертежи кораблей класса „Бисмарк“, а также корпус корабля („Лютцов“) были переданы России возможно позднее, поскольку он рассчитывает уклониться при благоприятном развитии военной ситуации от этой сделки». С конца сентября 1939 года интерес Гитлера к «инсценировке Рапалло» быстро угасал. Он примеривался, как и когда примется бить эту отыгранную карту.

Нацистский диктатор с неохотой санкционировал продажу Советскому Союзу военных материалов и технологий, отдельных образцов оружия, промышленного оборудования и приборов. Но деваться было некуда: без этого стопорилось всякое продвижение к подписанию (11 февраля 1940 года) экономического договора. Этот договор предусматривал поставку из СССР в Германию сырья на общую сумму 420–430 миллионов марок в течение двенадцати месяцев, в том числе 934 тысяч тонн кормового зерна, 872 тысяч тонн нефтепродуктов, 500 тысяч тонн железной руды, 100 тысяч тонн хромовой руды, 5000 тонн меди, 1500 тонн никеля, 450 тонн цинка. Чтобы возможность стала товаром, Германия должна была исполнить свои обязательства перед Советским Союзом согласно спискам (№ 2–5), детально фиксировавшим номенклатуру изделий и сроки их передачи заказчику.

Ошибочно смешивать контрольные цифры, зафиксированные в договорном тексте, и товарообмен в его реальном исполнении. Проволочки с принятием советских заказов фирмами рейха вызвали очередное прекращение с 1 апреля отгрузки из СССР зерна и нефти – единственных товаров, которые не гладко, но поставлялись в Германию (на уровне 20–25 тысяч тонн в месяц) с декабря 1939 года.

Никакого доступа с советской помощью к цветным металлам и каучуку на мировом рынке Германия тоже пока не получила. Со ссылкой на позицию западных держав и Японии А. Микоян в беседе с послом Ф. Шуленбургом фактически отозвал обещания, отраженные в феврале 1940 года в специальном протоколе.

Такой язык в Берлине понимали. В течение апреля были подписаны контракты по советским заказам на сумму 310 миллионов марок. СССР получил к 11 мая даже 23 военных самолета и две 21-см мортиры фирмы «Крупп». Но и после этого нефтяной кран оставался перекрытым, пока 26–27 мая не нашлась развязка в ценах на советскую нефть и немецкий уголь (немецкая сторона обязалась до 11 мая 1941 года поставить 4,7 миллиона тонн коксующихся углей), а крейсер «Лютцов» не взял курс на Ленинград.

Советское решение повременить с отгрузкой нефти, возможно, имело более широкую кулису. 28 марта 1940 года англо-французский верховный союзнический военный совет принял решение высадить войска в Северной Скандинавии и заминировать норвежские прибрежные воды, чтобы отрезать Германию от шведской руды. Совет не снял с повестки дня операцию против Баку и Батуми, на чем продолжали настаивать французы. Руководство СССР, располагая документальными разведывательными данными, считалось с тем, что Франция может предпринять какую-то враждебную акцию отдельно от англичан, и весной 1940 года передислоцировало часть войск из западных военных округов на Кавказ.

Не нуждается в специальном комментировании воздействие на позицию Москвы стремительного развития событий на Западе. Поражение Франции было крайне неприятным сюрпризом. Советский Союз оставался фактически один на один с рейхом на континенте, причем с плохо прикрытыми тылами. Рассыпался весь стратегический расклад Сталина, который определил его выбор в августе 1939 года. Самое позднее с этого времени не только логика, но и разведывательные сводки заставляли советского диктатора чаще посматривать на часы: неудержимо надвигался момент истины, когда всех смертных зовут к ответу за содеянное и упущенное.

На календаре был уже июнь 1940 года. Франция капитулировала. Начались советские поставки немцам цветных металлов, но пока лишь в объемах, необходимых для изготовления заказанных СССР оружия, оборудования, приборов и т. п. Экспорт первых партий советских фосфатов, марганцевой руды, хлопка датируется тоже июнем. Тогда же приняли сколько-нибудь значительный объем транзитные перевозки из Маньчжурии, Японии, Ирана и Афганистана – главным образом сырья для производства продовольствия. До 31 августа 1940 года из Японии перевезено 2,5 тысячи тонн каучука. Потребность в натуральном каучуке для выполнения на германских предприятиях контрактов с СССР определялась немцами в 4–5 тысяч тонн.

Г. Швендеманн неоднократно отмечает, приводя обширные документальные и статистические данные, что ни о какой зависимости Германии вообще и ее военной экономики в особенности от советских сырьевых материалов не могло быть речи, а утверждения, будто «военные успехи рейха на Западе базировались на экономической поддержке Советского Союза, – легенда».

Злая ирония состояла в другом. Если 1 сентября 1940 года вновь была полностью прекращена отгрузка нефти (потом возобновилась в урезанном наполовину объеме) и приостановлены все транзитные перевозки, а через А. Микояна заявлен ультиматум: либо Берлин будет выполнять взятые им обязательства, либо советская сторона свернет или аннулирует свои, – то с ноября-декабря 1940 года Сталин принялся «экономически умиротворять» Гитлера, рассчитывая купить таким способом хотя бы несколько недель или месяцев без войны.

Однако с захватом Дании, Голландии, Бельгии и Франции экономическая ситуация для рейха решительно переменилась. Изъятые там запасы нефтепродуктов, черных и цветных металлов и пр., перешедшие под контроль немцев предприятия делали партнерство с Советским Союзом излишним или малопривлекательным. Отпадала необходимость закупок в СССР железной руды, лома металлов, чугуна, вдвое уменьшилась потребность в хроме, сведены к минимуму запросы на фосфаты и древесину. Правда, неурожай 1940 года – немецкие крестьяне собрали на 3,5 миллиона тонн меньше зерна, чем в предшествующий год, – заставил Геринга маневрировать перед лицом ультиматума Микояна. Что до фюрера, то неурожай, усугублявшийся дефицитом квалифицированных рук в германской промышленности ввиду призыва на военную службу все новых возрастов, пустая валютная касса лишь укрепляли его в решимости действовать, чтобы стать безраздельным господином Европы. Никогда в истории, по убеждению Гитлера, немцам не открывалась лучшая возможность разом и навсегда разрубить все сдерживавшие их оковы.

Податливость Сталина была для Гитлера индикатором слабости и страха. Вывод: чем Москва дальше оттягивает роковую минуту, тем больше надлежит ее приблизить; не покупать у СССР, а взять мечом все, что потребно и хочется. Затем, чуть передохнув, можно будет заняться войной континентов.

Не всем в нацистской верхушке доводы предводителя представлялись бесспорными. Геринг, Редер, Риббентроп пытались доказывать, что война на два фронта не для Германии, что, не разделавшись с Англией, слишком опасно затевать войну с Советским Союзом. Из Сталина, утверждали они, можно выжать дополнительные уступки, даже территориальные. Гитлер не позволил совлечь себя с намеченного маршрута.

Что дало «экономическое сотрудничество» с рейхом Советскому Союзу, помимо неприятностей, которые можно с натяжками или без оговорок поставить в связь с поставками в 1941 году немцам нефти, зерна, меди, марганцевой руды и пр., не прекращавшимися даже в ночь с 21 на 22 июня? С 1 января по 31 мая 1941 года СССР отгрузил в Германию 307 тысяч тонн нефтепродуктов, 654 тысячи тонн зерна, 7700 тонн меди, 68 тысяч тонн марганцевой руды, 78 тысяч тонн фосфатов, 42 тысячи тонн хлопка, 1076 килограммов платины. Три года спустя Сталин бросит в разговоре, кажется, с А. Гарриманом, послом США в Москве, фразу: «Русские – простые люди, но не надо принимать их за дураков». Советский диктатор не был ни дураком, ни простаком и не упускал взять от экономического сотрудничества с Германией в 1940–1941 годах максимум пользы.

Для полноты картины примем к сведению, что в 1940 году доля Германии во внешней торговле СССР равнялась доле США, несмотря на сокращение импорта американских товаров вследствие установленных Вашингтоном жестких ограничений. Рестриктивные меры американцев ударили особо чувствительно по закупкам военных материалов (включая алюминий и молибден) и промышленного оборудования. Отсюда объяснимый интерес к их приобретению у немцев.

С мая по декабрь 1940 года советская сторона приобрела в Германии 2380 станков (стоимость – 54 миллиона марок), военной техники и материалов на 36 миллионов марок, угля на 41 миллион марок. В первой половине 1941 года были получены дополнительные объемы алюминия (крайне нужного ввиду перехода на новое поколение самолетов), более 4000 станков, в том числе специальных, в которых остро нуждалась военная индустрия самого рейха. Выполнением советских заказов было занято более 300 фирм (не считая подрядчиков), многие из которых по соображениям секретности не ставились в известность о «Барбароссе» до 22 июня.

Нацистское высокомерие, уверенность, что русские «недочеловеки» не способны овладеть современными промышленными технологиями, а создание ими чего-то лучшего напрочь исключалось, зарекомендовали себя лучшим коньком, который вывел Москву к чрезвычайно ценным военно-техническим секретам рейха и позволил сверить – на стадии налаживания в СССР серийного производства, в особенности новых самолетов – представления советских конструкторов, технологов и производственников с достижениями будущего противника. Военные и технические специалисты Германии были бы, наверное, правы в презумпции, что на советской стороне недостанет времени для копирования немецких систем оружия, приобретайся они с целью воспроизведения. Однако речь шла не о заимствованиях, а о выявлении сильных и слабых мест соперника и соответственно корректировке выбиравшихся в СССР технических решений. Когда немецким специалистам весной 1941 года был показан ряд советских авиастроительных предприятий, они были неприятно поражены как размахом работ, так и постановкой инженерной и технологической сторон дела". 

М. Фалин "Второй фронт. Антигитлеровская коалиция: конфликт интересов", М., 2000 г.

×

cont.ws

Ленд-лиз для Гитлера » Военное обозрение

Традиционная историография II-й мировой рисует картину, в которой США доблестно бились с Германией и её союзниками, бросив огромные силы и ресурсы на борьбу с врагом. Однако, всё было, не совсем так: американские толстосумы и их верные друзья в правительстве США долгое время не могли позабыть своего верного довоенного союзника – Гитлера.

Пока американские солдаты доблестно гибли в Сицилии и на пляжах Нормандии, в руки нацистов из США потоком текло топливо, шли запчасти и новейшие технологии.

В 1931 году американская журналистка Аннетта Энтона из «Детройт Ньюз» брала интервью у нового лидера Германии Адольфа Гитлера. Над рабочим столом главного нациста корреспондентка заметила портрет главного американского автодельца Генри Форда. В ответ на удивление Аннеты, Гитлер искренне сказал: «Генри Форда я считаю своим вдохновителем».

Форд далеко не случайно оказался в числе кумиров фюрера. Именно благодаря Форду, а также ряду крупнейших толстосумов США, произошел скрытый рост военного потенциала Германии. В предвоенные годы экономика рейха росла как на дрожжах.

Наверное, наиболее типичным представителем американского бизнеса, и одновременно, большого друга Гитлера можно назвать Генри Форда – старшего. Будучи одним из главных воротил американского рынка, Генри Форд оказывал серьёзную финансовую поддержку НСДАП. В благодарность фюрер не только повесил его портрет в своей мюнхенской резиденции, но и с восхищением писал о Форде в своей книжке «Моя борьба». В ответ Форд ежегодно поздравлял «своего немецкого друга» с днем рождения, при этом дарил ему «подарок» стоимостью в 50 000 рейхсмарок.

Еще до начала войны гитлеровцы получили от фордовских филиалов в Германии, Бельгии и Франции 65 тысяч грузовиков. Кроме того, филиал Форда в Швейцарии отремонтировал тысячи немецких грузовиков. Ремонтировал германский автотранспорт и швейцарский филиал другого американского автогиганта «Дженерал моторс», который по совместительству являлся крупнейшим вкладчиком германского автоконцерна «Опель», успешно сотрудничая с ним всю войну и получая изрядные дивиденды. Но Форд был вне конкуренции!

По словам американского военного историка Генри Шнейдера, Форд помогал немцам в получении каучука, жизненно необходимого для германской промышленности. Мало этого, до самого начала Второй мировой войны владелец автогиганта США поставлял Гитлеру военную технику, за что в честь 75-летия Форда фюрер наградил юбиляра высшей наградой Третьего Рейха для иностранцев - «Большим крестом Немецкого Орла». Немецкий консул даже совершил поездку в Детройт, чтобы лично повесить Золотой крест со свастикой на грудь автомагнату. Форд пришел в восторг от этой награды. На грандиозном праздничном обеде, организованном в день юбилея – 30 июля 1938 года, присутствовало свыше 1500 самых богатых детройтцев.

Даже с началом второй мировой Форд не прервал сотрудничества с нацистами. В 1940 году Форд отказался собирать двигатели для самолётов воюющей с Германией Англии, в то время как во французском городе Пуасси его новый завод начал выпускать для гитлеровской армии авиадвигатели, грузовые и легковые автомобили, поступавшие на вооружение вермахта. И после 1941 года филиал «Форда» в оккупированной Франции продолжал производить грузовики для вермахта, а другой его филиал, в Алжире, снабжал гитлеровского генерала Роммеля грузовиками и бронеавтомобилями. Даже в апреле 1943, когда Советский Союз вёл кровопролитные бои с гитлеровцами, французские филиалы Форда работали исключительно для выгоды Германии. Грузовые «пятитонки» и легковые «форды» были основным армейским транспортом вермахта. Главным для корпорации оставался вопрос прибыли, которую она старалась получить любой ценой. В конце войны авиация союзников разбомбила завод в Пуасси, но такой же завод Форда в германском Кёльне не тронула, хотя почти весь старинный город был разрушен. Что примечательно, после войны компания «Форд», как и её мощный конкурент «Дженерал моторс», благодаря усилиям крупных адвокатов, добилась от правительства США получения компенсации «за ущерб, нанесённый их собственности на вражеской территории».

«Форд» был далеко не единственной американской корпорацией, приложившей руку к созданию германской военной машины. К моменту начала Второй мировой войны совокупные вклады американских корпораций в свои немецкие филиалы и представительства составляли порядка 800 миллионов долларов. Вложения компании Ford — 17,5 миллионов, Standard Oil of New Jersey (ныне существующей под вывеской Exxon) - 120 миллионов, General Motors — 35 миллионов, ITT — 30 миллионов.

Так, для авиации рейха американские компании поставили тысячи авиадвигателй и, главное, лицензии на их производство. Например, двигатели BMW «Хорнет», которыми был оснащён самый массовый транспортный самолёт Германии «Юнкерс-52», производились по лицензии американской компании Prat & Whitney.

General Motors в Германии принадлежал Opel. На заводах этой компании штамповалась бронетехника рейха, а также почти 50% силовых агрегатов бомбардировщиков Junkers-88. В 1943 году немецкий филиал General Motors разработал и стал выпускать моторы для Messerschmitt-262 – первого реактивного истребителя люфтваффе.

Компания IBM за время Второй мировой сумела утроить свой капитал. Значительная его часть была получена за счет сотрудничества с Гитлером. Поставляемые через немецкий филиал счетные машины позволили нацистам в сжатые сроки провести перепись населения оккупированных стран и определить количество лиц, подлежащих аресту (оборудование помогало методом перекрестного анализа выявлять даже тех евреев, которые уже несколько поколений тщательно скрывали свое происхождение). Своими счетными машинами, запчастями к ним и специальной бумагой IBM снабжала многие ведомства рейха, в том числе – концлагеря.

Разумеется, на словах правительство США противодействовало сговору американских же корпораций с нацистами. Например, в ходе войны был принят закон «Trading with the enemy act», предусматривавший суровые карательные меры за подобное сотрудничество. Но на деле многочисленные лоббисты, засланные толстосумами во все эшелоны власти, помогали тем обходить любые препоны.

Американский юрист Джеймс Мартин, выступивший среди прочих против практики экономического сотрудничества с врагом, в своей книге «Братство бизнеса» писал: «В Германии нам мешали не немецкие, а американские бизнесмены. Те, кто нам мешал, действовали из Соединенных Штатов, но действовали не открыто. Нам мешал не какой-нибудь закон, утвержденный конгрессом, не приказ президента США, не решение президента или кого-либо из членов кабинета об изменении политического курса. Короче говоря, формально мешало нам не «правительство». Но мешавшая нам сила, как это совершенно ясно, держала в своих руках те рычаги, при помощи которых обычно действуют правительства. Перед лицом растущей экономической мощи правительства относительно бессильны, и это, конечно, не новость».

Даже после того, как Германия объявила войну США, ряд крупнейших американских компаний при полном попустительстве Белого Дома продолжал сотрудничать с Гитлером!

Нефтяная корпорация Standard Oil of New Jersey (Exxon) поставила нацистам бензина и смазочных материалов на 20 миллионов долларов. До самой высадки американских войск во Франции танкерный флот «нейтральной» Испании работал почти исключительно на нужды вермахта, снабжая его американским «чёрным золотом», формально предназначенным для Мадрида. Даже в первые месяцы 1944 года Германия реэкспортировала из Испании 48 тысяч тонн нефти ежемесячно.

То же происходило и с другим стратегическим сырьем – каучуком. В то время, когда Штаты оказались неспособны снабжать свою собственную армию сырьем, в частности, синтетическим каучуком, Standard Oil заключила сделку с гитлеровской Германией, согласно которой компания обязалась осуществлять регулярные поставки сырья, топлива и каучука за океан – в Германию, Италию и Австрию. В итоге, американская армия осталась ни с чем – поставки необходимого сырья были расписаны кланом Рокфеллеров на 8 лет вперед. Когда США вступили во вторую мировую войну, американское правительство было вынуждено договариваться с подставной английской конторой, продававшей каучук и другие необходимые ресурсы, купленные у германских концернов, которые в свою очередь отоваривались у Рокфеллера. Таким образом, когда американцы через третьих лиц приобретали свое же сырье, Standard Oil получала сверхдоходы и с той и с другой стороны.

В 1942 году в США грянул небольшой скандал: Standard Oil намеренно сократила поставки метанола для армии США. Метанол использовался для производства смазочных материалов на основе природного газа (необходимых авиации при полетах на больших высотах), уксусной кислоты (компонент взрывчатки) и синтетического каучука. Наконец, в 1943 году Рокфеллерами в оккупированную Францию было продано 25 тысяч тонн сульфата аммония (компонент взрывчатки) и 10 тысяч тонн хлопка, несмотря на то, что нехватка этих товаров остро ощущалась в Соединенных Штатах.

А еще к немцам из-за океана шёл синтетический каучук и, конечно, множество запчастей для авиационной и автомобильной промышленности, для танков. Особую ценность представляли 1100 тонн вольфрама, полученные в ходе войны Германией от США. Как известно, вольфрам был ключевым компонентом в производстве противотанковых снарядов и электронной промышленности.

Темная история была связана с концерном SKF – крупнейшим в мире производителем шарикоподшипников. В то время как гигантские партии подшипников (более 600 тысяч ежегодно) отправлялись через Южную Америку нацистским клиентам, Curtiss-Wright aviation corporation, производившая двигатели для американских ВВС, долгое время вообще не получала от SKF заветных стальных шариков. Prat & Whitney – еще один производитель авиадвигателей - из-за срывов поставок подшипников от SKF также был вынужден сократить объемы производства. Из-за изношенных деталей самолеты терпели аварии, гибли люди, часть новых машин вообще не могла подняться в воздух, но SKF интересовала лишь прибыль, а немцы платили больше.

Когда 14 октября 1943 года командующий армейской авиацией США генерал Генри Арнольд отдал приказ совершить воздушный налет на шарикоподшипниковый завод SKF в немецком Швайнфурте, противник каким-то образом прознал об операции и сумел подготовить оборону, сбив в результате 60 американских самолетов. 19 октября Арнольд без обиняков заявил лондонской News Chronicle: «Они бы не смогли организовать оборону, если бы не были предупреждены заранее». Кто предупредил немецкий филиал, думаю, объяснять излишне.

Помогли американские корпорации Рейху и с военными разработками. В разгар войны специалисты контролируемой Морганами многонациональной телефонной корпорации США «Интернешнл Телефон Телеграф» рука об руку работали с немецкими коллегами на территории Швейцарии, имея отличную крышу со стороны германских спецслужб. Одним из акционеров ИТТ был начальник политической разведки Службы безопасности Вальтер Шелленберг. А глава ИТТ полковник Состенес Бен, в разгар войны оказывал нацистам помощь в совершенствовании управляемых авиабомб. С помощью таких бомб немцы варварски разрушали Лондон, потопили и повредили множество судов, среди которых по иронии судьбы оказались и американские, например американский крейсер «Саванна».

Когда на Нюрнбергском процессе судили президента «Рейхсбанка» и гитлеровского министра экономики Ялмара Шахта, он припомнил о связях «Опеля» с «Дженерал моторе» и предложил посадить на скамью подсудимых капитанов американского бизнеса. Разумеется, предложение не было принято.

topwar.ru

Алмазы Третьего рейха. De Conspiratione / О Заговоре

Алмазы Третьего рейха

Практически все серьезные источники, большинство исследователей алмазного рынка категорично утверждают, что корпорация «Де Бирс» отказалась сотрудничать с гитлеровской Германией. Центральная сбытовая организация алмазного монополиста заблокировала продажи алмазов Третьему Рейху, это обстоятельство крайне негативно сказалось на развитии германской оборонной промышленности и послужило одной из косвенных причин военного поражения нацистского государства.

Такая точка зрения, на первый взгляд, имеет под собой солидные основания. Действительно, корпорация «Де Бирс» всегда была и остается жемчужиной британской короны, возглавляется с 1929 г. семьей Оппенгеймеров — этническими евреями, выходцами из Германии, и традиционно имеет тесные связи с банкирскими домами Ротшильдов и Морганов. Это, безусловно, серьезные обстоятельства для возникновения неустранимых идеологических противоречий с автором «Майн Кампф». А поскольку ЦСО, созданная в 1933 г. — как раз к моменту прихода Гитлера к власти, контролировала 94 % мировой добычи алмазов, то «Де Бирс», без сомнения, была в состоянии полностью перекрыть поставки Германии.

Германия же являлась пионером в применении технических алмазов — вначале в виде абразивов для шлифовки лучшей в мире оптики «Цейс». В 1927 г. Крупп запатентовал материал «Widia» (wie Diamant — «как алмаз»). Этот агломерат карбида вольфрама и кобальта совершил революцию в металлообработке — скорость и чистота резки самых твердых сталей возросли на порядки. Но затачивать резцы из «Widia» можно было только алмазным инструментом. Примерно в это же время немецкие машиностроительные фирмы создают и внедряют технологии и алмазный инструмент для финишного хонингования, позволяющего увеличить ресурс двигателей автомобилей, самолетов, танков и подводных лодок в несколько раз. На очереди были алмазные фильеры для проволоки для радиоэлектроники и еще десятки, если не сотни, областей применения алмаза в военно-промышленном коматексе. И все эти технологии в огромном объеме стали востребованы именно с 1933 г., когда Гитлер порвал Версальский договор и обеспечил Круппу, Тиссену, Сименсу, Цейсу и другим грандам германской индустрии небывалый в истории оборонный заказ.

Ну и конечно, нельзя не вспомнить «Рыцарский крест» — высшую степень Железного креста, с дубовыми листьями, мечами и бриллиантами, вожделенную мечту головорезов, энергично готовящихся к «прогулке» по Европе.

Немцы были пионерами в алмазных технологиях, но и остальные участники предстоящей битвы оценили их возможности. В 1939 и 1940 гг. мировая добыча технических алмазов составила 10,5 и 11,2 млн карат соответственно. Это в три с лишним раза превосходило результат 1933 г. Впервые в истории рынка объем продаж технических алмазов по стоимости стал сравним с объемом продаж ювелирных. По качеству производимых вооружений Германия шла вровень с будущими противниками, а в некоторых областях — артиллерия, оптика, авиация, моторостроение — вырвалась вперед.

Итак, 94 % мировой добычи алмазов контролировала «Де Бирс», а Германия, располагая самыми передовыми технологиями с алмазной компонентой, должна была за пятилетку произвести танковые, авиационные и корабельные армады — десятки тысяч самых совершенных на тот момент машин. И даже не за пятилетку — первые «Ме-109» появились в небе Испании в 1936 г. Неужели такой технологический рывок был совершен на неподконтрольных мировой монополии 6 % алмазов, разбросанных среди мелких дилеров на трех континентах? Или «сумрачный германский гений» справился с задачей без алмазов?

Некоторые предположения позволяют сформулировать данные по предвоенному германскому экспорту. В марте 1935 г. между Германией и СССР был заключен кредитный договор на 200 млн марок. Это был связанный кредит — на эту сумму Советский Союз должен был получить промышленное оборудование, необходимое прежде всего для развития ВПК, в частности более 1100 металлорежущих станков. По этому и другим аналогичным кредитам, а также по прямым закупкам СССР получил громадный парк немецких металлообрабатывающих станков, только в 1940 — начале 1941 г. объем поставок составил 6430 штук.

Первые партии этого оборудования стали устанавливать на оборонных заводах Москвы и Ленинграда в 1936 г. Для заточки резцов, правки резьбошлифовальных кругов и т. п. станки были укомплектованы алмазным инструментом. Без него они работать не могли. Более того, аналогичные станки швейцарского производства, закупаемые в эти годы Советским Союзом, также комплектовались немецким алмазным инструментом. Германия была крупным экспортером алмазного инструмента! При колоссальных темпах развития собственной военной индустрии.

Хорошо известно, что министры вооружений Третьего рейха Фриц Тодт и Альберт Шпеер добились поразительных результатов — германский ВПК непрерывно наращивал количество выпускаемых вооружений в течение всей войны: так, в 1940 г. было выпущено 1803 танка и САУ, а в 1944 г. и начале 1945 г. — 23 478, причем значительно более совершенных и технологически более сложных моделей. В «Воспоминаниях» Шпеера можно найти несколько горьких сетований по поводу дефицита вольфрама, молибдена или никеля. По поводу алмазов там нет ни слова. В алмазах фатерлянд нужды не испытывал — прецизионные станки работали на полную мощность до весны 1945 г.

Откуда же поступали алмазы в Рейх? В 1930-е годы единственной страной — экспортером сырых алмазов, правительство которой было лояльно настроено к Гитлеру, была Бразилия. Остальные значимые экспортеры (прежде всего ЮАС) либо входили в состав Британского содружества и здесь корпорация Де Бирс непосредственно контролировала добычу и сбыт, либо контроль осуществлялся через соглашения с ЦСО (например, компания «Форминьер» в Бельгийском Конго).

В Бразилии осенью 1930 г. в результате военного переворота к власти пришел харизматический диктатор Жоселио Варгас, исповедующий идеи, близкие к концепции «корпоративного государства» Бенито Муссолини. Варгас действительно предпринял ряд шагов к сближению с нацистской Германией, но одновременно интенсивно развивал связи с США, пытаясь балансировать между мощными игроками. Эта игра продолжалась относительно недолго: в 1938 г. радикальные армейские круги предприняли попытку фашистского путча, и Варгасу пришлось сделать выбор. Подавив путч, он окончательно принял сторону США, и уже в 1942 г. бразильские войска сражались в Италии на стороне союзников.

Бразильские россыпные алмазные месторождения отрабатывались старателями, не объединенными в сколь-нибудь крупные компании. Централизованно управлять такой добычей, а тем более прогнозировать ее, было невозможно. Ряд попыток организовать промышленную добычу с применением современного горного оборудования потерпел неудачу как по экономическим причинам, так и из-за нестабильности политической обстановки в районах добычи. Кроме того, в аллювиальных месторождениях процентное содержание кристаллов ювелирного качества обычно выше, чем в коренных, гаримпейрос интересуют именно такие алмазы, к техническим они относятся без энтузиазма. Поэтому теоретически Бразилия с 1933 по 1938 г. могла быть источником технических алмазов для Третьего рейха, но источником крайне скудным и ненадежным. Масштабное производство современного оружия требует долгосрочного жесткого планирования поставок необходимых материалов, практика алмазодобычи в Бразилии этому требованию не удовлетворяла абсолютно.

В период с 1939 по 1944 г. мировая добыча технических алмазов составила 54,08 млн. карат. Считается, что военно-промышленный комплекс США израсходовал в годы Второй мировой войны около 30 млн. карат. Поскольку совокупная мощность ВПК США и союзников была сравнима с мощностью ВПК стран Оси (иначе война не продолжалась бы так долго), следует признать, руководствуясь соображениями здравого смысла, что ВПК Германии, Италии и Японии должны были ежегодно потреблять миллионы карат технических алмазов. Очевидно, что доля Бразилии в этих поставках в лучшем случае исчисляется единицами процентов.

Тем не менее ряд современных источников утверждает, что в германском металлообрабатывающем оборудовании, поставленном в СССР в 1936–1941 гг… использовались бразильские технические алмазы. Более того, утверждается, что Советский Союз получал бразильские алмазы и по прямым поставкам. Таким образом, скользкий вопрос снабжения тоталитарных держав стратегическим материалом получает внешне непротиворечивый ответ: источником был также диктаторский режим. Чрезвычайно удобная точка зрения, тем более, что точной информации об объеме и структуре добычи и каналах сбыта продукции бразильских гаримпейрос не существует в принципе.

Два человека могли бы дать по этой проблеме исчерпывающие пояснения. Министр вооружений Германии Альберт Шпеер по должности был обязан знать, откуда, в каком количестве и на каких условиях Третий рейх получал алмазы. Он свободно пишет в «Воспоминаниях» о поставках, например, легирующих материалов из Норвегии, Финляндии, Турции, но Бразилию в качестве источника стратегического сырья не упоминает ни словом. Шпеер опубликовал «Воспоминания» в 1969 г., после того, как более 20 лет провел в Шпандау в качестве одного из главных нацистских преступников. Не подлежит сомнению, что эта книга носит отпечаток и внешней и внутренней цензуры. Неужели для Шпеера и его цензоров был так важен светлый образ бразильского диктатора Жоселио Варгаса — второго человека, который мог бы точно ответить на интересующий нас вопрос? Вряд ли, к 1969 г. Варгаса давно уже не было на политической арене — он застрелился в 1954 г.

Скорее всего, Шпеер не упомянул Варгаса по той простой причине, что поставки алмазов из Бразилии, если они и были, не играли никакой существенной роли для военной индустрии Германии. Единственный мировой рынок, на который Бразилия могла реально влиять в 30-е и 40-е годы XX в., был рынок кофе. Ресурс, конечно, важный, но бесконечно далекий от сферы интересов Шпеера. Попытка же придать бразильскому диктатору образ суперигрока, снабжающего стратегическим сырьем противоборствующие стороны мирового конфликта, выглядит как «операция прикрытия», удачная маскировка реального процесса, в котором действовал совсем другой игрок, действительно обладающий такими возможностями. А вот этого игрока Шпеер упомянуть не мог, если (в отличие от Рудольфа Гесса) после перенесенных мытарств хотел тихо скончаться в собственной постели.

В начале нашего столетия на нескольких интернет-сайтах, зарегистрированных в США, появилась информация, практически проигнорированная аналитиками алмазного рынка, но воспринятая аналитиками рынка финансового (в частности, на ее основе появилась публикация на ресурсах валютного рынка «Forex»). Суть этих публикаций сводится к следующему. В 1940 г. администрация Франклина Рузвельта провела ряд совещаний, посвященных вопросам мобилизации экономики США в условиях войны. Одной из тем этих консультаций была оценка роли технических алмазов в оборонной промышленности, прогнозирование их потребления и ревизия запасов. Было признано, что имеющийся у США запас может покрыть не более годовой потребности, и необходимо в экстренном порядке закупить не менее 6,5 млн. карат у «Де Бирс». Особенное беспокойство вызывали вполне реальные в 1940 г. планы нацистов по захвату Британских островов (операция «Морской лев»), в этом случае хранящиеся в Лондоне стоки «Де Бирс» могли попасть в руки гитлеровцев, что, по мнению американских аналитиков, вообще делало невозможным для США ведение боевых действий.

В результате последовало обращение американской администрации к владельцам «Де Бирс», в котором предлагалось срочно поставить 6,5 млн. карат технических алмазов и перевезти стоки «Де Бирс» в США, обезопасив их от угрозы захвата нацистами.

Неожиданно американцы получили категорический отказ. Эрнст Оппенгеймер заявил, что по его подсчетам у США вполне достаточно алмазов для текущих нужд оборонной промышленности и «Де Бирс» будет по-прежнему придерживаться ежемесячного графика поставок. Что же касается перевозки стоков в США, владелец «Де Бирс» оценил это предложение как «смехотворное» и вообще отказался обсуждать. Тогда Госдепартамент обратился непосредственно к Уинстону Черчиллю. При формальном согласии последнего с аргументами американцев предложение подверглось саботажу со стороны руководителей государственных структур, отвечающих за алмазный сектор. Американская разведка быстро выяснила, что эти правительственные чиновники являются бывшими высокопоставленными сотрудниками «Де Бирс». Рузвельту ничего не оставалось делать, как прибегнуть к самому весомому аргументу, находящемуся в его распоряжении, и пригрозить заблокировать поставки военной авиации в Британию. Это подействовало: «Де Бирс» согласилась поставить в США 1 млн. карат и перевезти стоки в Канаду.

Администрация Рузвельта осталась недовольна таким паллиативным решением и продолжала настаивать на первоначальных требованиях. Корпорация «Де Бирс» всячески продолжала от этих предложений уклоняться. То утверждалось, что хранилища в Лондоне подверглись разрушению в результате немецких бомбардировок, то заявлялось, что для решения вопроса необходима полная инвентаризация стоков… Разведка США последовательно опровергала эти псевдопричины. В конце концов Рузвельт дал команду Управлению специальных операций (прототип ЦРУ) провести масштабное расследование в целях определения столь странного поведения союзника. Расследование продолжалось примерно два года и выявило множество любопытных аспектов тактики и стратегии «Де Бирс» по монопольной регуляции мирового алмазного рынка. Хотя эти данные противоречили идее свободной конкуренции и вызывали раздражение у адептов классической рыночной демократии, в принципе они были понятны и объяснимы. За исключением одного обстоятельства.

От своей агентуры, внедренной в структуры управления ВПК Третьего рейха американцы узнали, что в ноябре 1943 г. Германия получила технические алмазы в объеме, достаточном для 8-месячного функционирования своей оборонной индустрии. Источник этой огромной поставки был установлен — Бельгийское Конго. Эта страна управлялась правительством, находящимся в изгнании — в Лондоне. Добыча на месторождениях Бельгийского Конго, осуществляемая компанией «Форминьер», полностью контролировалась «Де Бирс». В Конго был направлен сотрудник разведки под агентурным псевдонимом Teton, подлинное имя этого человека сегодня неизвестно. Teton смог установить маршрут доставки алмазов из Конго в Германию — через Танжер и Каир, он собрал доказательную базу, подтверждающую, что эти алмазы добыты именно «Форминьер» под контролем «Де Бирс» и вскрыл легендирование этого канала — алмазы провозились под видом посылок Красного Креста. Teton совсем близко подошел к информации об интегральной мощности этого канала и о людях, им управляющих. Но эти данные он получить не успел — был скомпрометирован бельгийской полицией, объявлен персоной нон грата и выслан из страны.

Работа американских спецслужб позволила предположить, что источником алмазного сырья для военной индустрии Третьего рейха могла быть «Де Бирс». Это отчасти подтверждало и странное нежелание Эрнста Оппенгеймера вывезти стоки «Де Бирс» в США. В этом случае их точный состав и объем становился известен не только кругу избранных сотрудников корпорации, и вопрос, каким образом гитлеровская Германия в 30-е годы стала крупным экспортером алмазного инструмента, отпадал сам собой. После получения «бельгийского досье» Министерство юстиции США инициировало судебное преследование «Де Бирс». Но в 1945 г. дело было закрыто без всяких последствий, если не считать ликвидацию счетов «Де Бирс» в американских банках.

Это было не единственное дело такого рода, рассматривавшееся американской Фемидой. Спецслужбы США собрали внушительное досье на крупнейшую мировую нефтяную компанию «Стандарт ойл», входящую в бизнес-империю Рокфеллеров. Подробности впечатляли: немецкие экипажи на танкерах «Стандарт ойл», перевалочные базы на Канарах, где нефть перекачивалась в германские танкеры, заправка немецких подводных лодок на специально созданных островных базах, прямые поставки синтетического каучука в Германию и до и после Перл-Харбора, передача нацистам технологии для производства синтетического горючего, финансовые связи с лидером нацистской оборонной промышленности концерном «ИГ Фарбениндустри», поставка нефтепродуктов в Германию через Испанию и Северную Африку… Только через Франко нацисты получали ежемесячно 48 тыс. т техасской нефти! И это в 1944 г.!

В результате сенатских и судебных расследований компания «Стандарт ойл» понесла «заслуженное» наказание за сотрудничество с Гитлером — штраф в 50 ООО (пятьдесят тысяч) долл. и конфискацию в пользу государства патентов, полученных от «ИГ Фарбениндустри».

Факты сотрудничества в течение Второй мировой войны крупнейших транснациональных корпораций с нацистами всегда были секретом Полишинеля. Масштаб этого процесса был столь значителен и количество людей, задействованных в нем, столь велико, что сохранить это прискорбное явление в тайне или, по крайней мере, предать забвению было невозможно. Фактура по поставкам стратегических товаров (и финансовому обеспечению этих сделок) англо-американскими корпорациями Третьему рейху многочисленна и достоверна, она изложена в сотнях статей и на страницах впечатляющих монографий, подобных труду Чарльха Хайема «Торговля с врагом» (Charles Highham. Trading With The Enemy: An Expose of The Nazi-American Money Plot 1933–1949. New York, 1983).

В чем же причина этого исторического парадокса, очевидно несовместимого с представлениями о морали, патриотизме и национальных интересах? На протяжении почти всей второй половины XX в. большинство исследователей достаточно категорично отвечал на этот вопрос: причиной были сверхприбыли. Действительно, Третий рейх был в состоянии время от времени оплачивать услуги поставщиков стратегических товаров, и оплачивать щедро. Несмотря на то, что к 1936 г. золотовалютные ресурсы Германии почти обнулились, а с 1939 г. немцы быстро теряли рынки для своего основного экспорта (промышленное оборудование, машины, продукция химпрома, оружие), захват европейских стран, начиная с аншлюса Австрии, позволил Гитлеру оперировать награбленным золотом и прочими конвертируемыми ценностями. Такая возможность была нацистам предоставлена не без помощи английских госструктур. В ноябре 1938 г. правительство Чехословакии, обоснованно предполагая скорую оккупацию страны немцами, переправило свой золотой запас — около 80 т благородного металла — в подвалы Банка Англии. В марте 1939 г., полностью оккупировав Чехословакию, Гитлер попросил это золото вернуть. Руководитель Банка Англии Монтегю Норман и министр финансов Джон Саймон с просьбой фюрера любезно согласились. Не менее странная история произошла с 200 т бельгийского золота, также возвращенного в рейх из африканских колоний, куда бельгийское правительство успело его спрятать незадолго перед оккупацией страны. Само бельгийское правительство (и секретная информация о месте нахождения бельгийского золотого запаса) в тот момент находилось в изгнании в Лондоне. При оккупации Бельгии нацисты захватили в Антверпене приличное количество алмазов ювелирного качества и бриллиантов. Этот дорогостоящий товар отнюдь не был использован в технических целях. Через крупных алмазных дилеров он был реализован в США, в третьих странах были открыты долларовые счета, через которые оплачивались поставки стратегического сырья, в том числе и технических алмазов. Для подобных расчетов использовались также конвертируемые швейцарские франки, которые Германия получала, размещая в банках «цюрихских гномов» награбленное (в том числе и у жертв Холокоста) золото.

Так что у Третьего рейха было чем заплатить за миллионы карат технических алмазов для своей оборонной индустрии. Некоторые источники утверждают, что «Де Бирс» осуществляла поставки Германии по цене 26 долл. за карат — в 30 (!) раз дороже, чем при поставках для США. Если это соответствует действительности, то можно согласиться с утверждением, что «Де Бирс» внесла неоценимый вклад в падение гитлеровского режима (разоряя его на корню), и одновременно блестяще доказать марксистский тезис о том, что за 300 % прибыли капитал способен на любое преступление.

Подобное торжество диалектики все же оставляет место для сомнений в том, что именно сверхприбыли были главной и единственной причиной сотрудничества англо-американских корпораций с Германией. Действительно, трудно скинуть со счетов этническую принадлежность владельцев, например, «Стандарт ойл» и «Де Бирс». Если автор «Международного еврейства» Генри Форд еще мог быть в какой-то степени солидарен с автором «Майн Кампф» по «еврейскому вопросу», то от Рокфеллеров и Оппенгеймеров этого ожидать сложно. Можно ли было искушенным бизнесменам мирового уровня уподобиться человеку, который станет продавать патроны гангстеру, приставившему револьвер к его лбу, только потому, что гангстер готов платить втридорога?

Следует также учитывать, что в США и Великобритании во время войны были приняты чрезвычайно жесткие законы, карающие экономическое сотрудничество не только непосредственно со странами Оси, но и с фирмами нейтральных государств, заподозренных в таком сотрудничестве. Эти законы были хорошо обеспечены финансово и организационно, и превентивные службы вполне были способны получать соответствующую информацию (что можно наблюдать на примере того же алмазного «бельгийского досье»). Неужели сверхприбыли оправдывали для корпораций риск конфронтации с государственными институтами США и Великобритании в условиях войны?

И наконец, сверхприбыли еще как-то годятся в качестве причины сотрудничества с Третьим рейхом в тот период, когда он разбухал от захваченных территорий и награбленных ценностей. Но как объяснить поставки стратегических материалов в 1944 и тем более — в 1945 г., когда уже у Германии не только были исчерпаны финансовые резервы, но даже ее армейская элита не испытывала иллюзий, что военное поражение — только вопрос времени?

Англо-американские корпорации, практически всю войну сотрудничавшие с Третьим рейхом, должны были быть уверены: 1) военная победа Германии, а следовательно, и глобальная реализация идеологических установок национал-социализма невозможны; 2) никаких репрессий со стороны государственных институтов за сотрудничество с врагом не последует, несмотря на то, что сами факты станут известны; 3) Третий рейх должен иметь возможность вести боевые действия до строго определенного момента. Что могло обеспечить такую уверенность?

В 2005 г. в Лондоне была издана впечатляющая работа экономиста Гвидо Препарата «Гитлер, Inc. Как Британия и США создавали Третий рейх». (Guido Preparata «Conjuring Hitler. How Britain and America made the Third Reich» London, 2005). Основываясь на анализе многочисленных документов, в том числе из архива Банка Англии, автор убедительно показал, что англо-американская помощь Третьему рейху, включавшая как прямые инвестиции, так и «нелегальные» поставки, делалась «не из циничного желания получить доход», но ради будущей реконструкции Европы и прежде всего Германии под эгидой элитарных англо-американских клубов (прототипом которых был основанный С. Родсом «Круглый стол»), объединяющих владельцев и высший менеджмент крупнейших транснациональных корпораций, а также первый эшелон политических фигур, обслуживающих корпоративные интересы. Эта книга в известной степени развивает и дополняет работы профессора Стенфордского университета Энтони Саттона (Anthony Sutton) «Уолл-стрит и взлет Гитлера» («Wall Street and the Rise of Hitler»), «Уолл-стрит и большевистская революция» («Wall Street and the Bolshevik Revolution»), «Алмазная связь» («The Diamond Connection»), «Орден “Череп и кости”» («America’s Secret Establishment: An Introduction to the Order of Skull & Bones») и ряд других, увидевших свет в 70-90-х годах прошлого столетия.

Работы этого типа (которых в настоящее время становится все больше) по отношению к рассматриваемой проблеме можно интерпретировать следующим образом: Третий рейх был не чем иным, как тщательно изготовленным проектом, основной целью которого было окончательное и бесповоротное лишение стран континентальной Европы (Германии в первую очередь) каких-либо притязаний на долю в контроле над мировыми ресурсными рынками. Решить такую задачу можно было, создав на обломках Веймарской республики идеологизированный режим, достаточно сильный, чтобы ввязаться в войну с СССР, но изначально обреченный на поражение в этой кампании. Именно поэтому помощь союзников СССР (легальная) и одновременно Германии (нелегальная) была средством затягивания вооруженного конфликта между советским и нацистским режимами, конфликта, который бы максимально обескровил обе стороны. Экономическая сторона этого процесса (пресловутые сверхприбыли) была второстепенна по отношению к конечному результату: Германия и ее сателлиты навсегда теряли контроль над минерально-сырьевой базой Африки и Азии, СССР после победы превращался в замкнутую автаркическую систему, выступающую по отношению к ресурсным рынкам исключительно в роли пассивного продавца сырья, добываемого на собственной территории. Причем такая роль СССР являлась органическим продолжением рассматриваемого проекта и достигалась комплексом мер — от построения “железного занавеса” до неформальных соглашений с некоторыми представителями элиты. При всей дискуссионности эта гипотеза вполне объясняет, почему корпорации, сотрудничавшие с нацистами, отделались чисто символическим наказанием, хотя доказательств их вины было более чем достаточно. Находит объяснение также и то удивительное обстоятельство, что СССР за все время своего существования не предпринял ни малейшего усилия для установления контроля над минерально-сырьевыми ресурсами тех стран, где его мощное военное присутствие без труда могло такой контроль обеспечить. Хотя наиболее впечатляющим примером такого рода служит Ангола, но СССР не мог контролировать даже нефтяной комплекс Румынии — страны, входившей в СЭВ.

Содержание неформальных переговоров элит противоборствующих государств, конечно, не протоколируется, поэтому многие исторические загадки и труднообъяснимые парадоксы навсегда таковыми и останутся. Но сам факт таких контактов уже может быть достаточно красноречив. Достаточно сказать, что членами основанного С. Родсом «Круглого стола» в 1930-1940-х годах, помимо представителей семей Ротшильдов, Морганов, Оппенгеймеров и прочих влиятельных джентльменов, были Монтегю Норман (руководитель Банка Англии) и Ялмар Шахт (министр финансов Третьего рейха).

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

history.wikireading.ru

Алмазы Третьего Рейха и некоторые особенности управления глобальными сырьевыми рынками: govorilkin

Как-то саудовский шейх Ямани, один из отцов – основателей ОПЕК, отвечая на вопрос: «Насколько цена нефти зависит от решений ОПЕК, а насколько – от рыночных факторов?» заметил: «Первые две цифры (до запятой) определяет ОПЕК, а последние (после запятой) – фундаментальные факторы». Мысль о том, что современные рынки в той или иной степени управляемы, разделяется практически всеми игроками и аналитиками, это не является откровением. Проблемы возникают при попытке определить мотивы игроков, способных генерировать управляющий импульс. Постулат очевидной экономической целесообразности, лежащий в основе поведения любого участника рынка, позволяет создавать более-менее надежные прогностические конструкции, используя понятийный аппарат технического и фундаментального анализа. Но время от времени появляются данные, противоречащие привычным моделям. В «точках бифуркации» исторического процесса происходят события, позволяющие предположить, что долгосрочные стратегии в управлении рынками имеют несколько иные цели, чем получение прибыли в интересах акционеров.Практически все серьезные источники категорично утверждают, что корпорация «Де Бирс» отказалась сотрудничать с гитлеровской Германией. Центральная сбытовая организация алмазного монополиста заблокировала продажи алмазов Третьему Рейху, это обстоятельство крайне негативно сказалось на развитии германской оборонной промышленности и послужило одной из косвенных причин военного поражения нацистского государства.Действительно,корпорация «Де Бирс» всегда была и остается жемчужиной британской короны, возглавляется семьей Оппенгеймеров - этническими евреями, выходцами из Германии и традиционно имеет тесные связи с банкирскими домами Ротшильдов и Морганов. Это, безусловно, серьезные обстоятельства для возникновения неустранимых противоречий с автором «Майн Кампф». Как раз в 1933 году (к моменту прихода Гитлера к власти) Лондонский Алмазный Синдикат был преобразован в Центральную сбытовую организацию, президентом которой стал владелец «Де Бирс» Эрнст Оппенгеймер. В 30-х – 40-х годах через ЦСО осуществлялись продажи около 94% мировой добычи алмазов так что «Де Бирс», без сомнения, была в состоянии полностью перекрыть поставки Германии.Германия же являлась пионером в применении технических алмазов – вначале в виде абразивов для шлифовки лучшей в мире оптики «Цейс». В 1927 году Крупп запатентовал материал “Widia” (wie Diamant - "как алмаз"). Этот агломерат карбида вольфрама и кобальта совершил революцию в металлообработке – скорость и чистота резки самых твердых сталей возросли на порядки. Но затачивать резцы из Widia можно было только алмазным инструментом. Примерно в это же время немецкие машиностроительные фирмы создают и внедряют технологии и алмазный инструмент для финишного хонингования, позволяющего увеличить ресурс двигателей автомобилей, самолетов, танков и подводных лодок в несколько раз. На очереди были алмазные фильеры для проволоки для радиоэлектроники и еще десятки, если не сотни, областей применения алмаза в военно-промышленном комплексе. И все эти технологии в огромном объеме стали востребованы именно с 1933 года, когда Гитлер порвал Версальский договор и обеспечил Крупу, Тиссену, Сименсу, Цейсу и другим грандам германской индустрии небывалый в истории оборонный заказ.Ну и конечно, нельзя не вспомнить «Рыцарский крест» - высшую степень «Железного креста», с дубовыми листьями, мечами и бриллиантами, вожделенную мечту головорезов, энергично готовящихся к «прогулке» по Европе.Немцы были пионерами в алмазных технологиях, но и остальные участники предстоящей битвы оценили их возможности. В 1939 и 1940 годах мировая добыча технических алмазов составила 10,5 и 11,2 млн. карат соответственно. Это в три с лишним раза превосходило результат 1933 года. Впервые в истории рынка объем продаж технических алмазов по стоимости стал сравним с объемом продаж ювелирных. По качеству производимых вооружений Германия шла вровень с будущими противниками, а в некоторых областях – артиллерия, оптика, авиация, моторостроение вырвалась вперед.Итак, 94% мировой добычи алмазов контролировала «Де Бирс», а Германия, располагая самыми передовыми технологиями с алмазной компонентой, должна была за пятилетку произвести танковые, авиационные и корабельные армады – десятки тысяч самых совершенных на тот момент машин. И даже не за пятилетку – первые «Ме-109» появились в небе Испании в 1936 г. Неужели такой технологический рывок был совершен на неподконтрольных мировой монополии 6% алмазов, разбросанных среди мелких дилеров на трех континентах? Или сумрачный германский гений справился с задачей без алмазов?В марте 1935 года между Германией и СССР был заключен кредитный договор на 200 млн. марок. Это был связанный кредит – на эту сумму Советский Союз должен был получить промышленное оборудование, необходимое прежде всего для развития ВПК, в частности более 1100 металлорежущих станков. По этому и другим аналогичным кредитам, а также по прямым закупкам СССР получил громадный парк немецких металлообрабатывающих станков, только в 1940 – начале 1941 года объем поставок составил 6430 штук!Первые партии этого оборудования стали устанавливать на оборонных заводах Москвы и Ленинграда в 1936 году. Для заточки резцов, правки резьбошлифовальных кругов и т.п., станки были укомплектованы алмазным инструментом. Без него они работать не могли. Более того, аналогичные станки швейцарского производства, закупаемые в эти годы Советским Союзом также комплектовались немецким алмазным инструментом. Германия была крупным экспортером алмазного инструмента! При колоссальных темпах развития собственной военной индустрии.Хорошо известно, что министр вооружений Третьего Рейха Альберт Шпеер добился поразительного результата – германский ВПК непрерывно наращивал количество выпускаемых вооружений в течении всей войны: так в 1940 году было выпущено 1803 танка и САУ, а в 1944 г. и начале 1945 года - 23478, причем значительно более совершенных и технологически более сложных моделей. В «Воспоминаниях» Шпеера можно найти несколько горьких сетований по поводу дефицита вольфрама, молибдена или никеля. По поводу алмазов там нет ни слова. В алмазах фатерлянд нужды не испытывал – прецизионные станки работали на полную мощность до весны 1945 года.

Откуда же поступали алмазы в Рейх?

В 30-е годы прошлого века единственной страной - экспортером сырых алмазов, правительство которой было лояльно настроено к Гитлеру, была Бразилия. Остальные значимые экспортеры (прежде всего ЮАР) либо входили в состав Британского содружества и здесь корпорация "Де Бирс" непосредственно контролировала добычу и сбыт, либо контроль осуществлялся через соглашения с ЦСО (например, компания "Форминьер" в Бельгийском Конго).В Бразилии осенью 1930 года в результате военного переворота к власти пришел харизматический диктатор Жоселио Варгас, исповедующий идеи, близкие к концеции "корпоративного государства" Бенито Муссолини. Варгас действительно предпринял ряд шагов к сближению с нацистской Германией, но одновременно интенсивно развивал связи с США, пытаясь балансировать между мощными игроками. Эта игра продолжалась относительно недолго: в 1938 году радикальные армейские круги предприняли попытку фашистского путча и Варгасу пришлось сделать выбор. Подавив путч, он окончательно принял сторону США и уже в 1942 году бразильские войска сражались в Италии на стороне союзников.Бразильские россыпные алмазные месторождения отрабатывались старателями, не объединенными в сколь - нибудь крупные компании. Централизованно управлять такой добычей, а тем более прогнозировать ее, было невозможно. Ряд попыток организовать промышленную добычу с применением современного горного оборудования потерпел неудачу как по экономическим причинам, так и из-за нестабильности политической обстановки в районах добычи. Кроме того, в аллювиальных месторождениях процентное содержание кристаллов ювелирного качества обычно выше, чем в коренных, гаримпейрос интересуют именно такие алмазы, к техническим они относятся без энтузиазма. Поэтому теоретически Бразилия с 1933 по 1938 годы могла быть источником технических алмазов для Третьего Рейха, но источником крайне скудным и ненадежным. Масштабное производство современного оружия требует долгосрочного жесткого планирования поставок необходимых материалов, практика алмазодобычи в Бразилии этому требованию не удовлетворяла абсолютно.В период с 1939 по 1944 годы мировая добыча технических алмазов составила 54,08 млн. карат. Считается, что военно-промышленный комплекс США израсходовал в годы Второй мировой войны около 30 млн. карат. Поскольку совокупная мощность ВПК США и союзников была сравнима с мощностью ВПК стран Оси (иначе война не продолжалась бы так долго), следует признать, руководствуясь соображениями здравого смысла, что ВПК Германии, Италии и Японии должны были ежегодно потреблять миллионы карат технических алмазов. Очевидно, что доля Бразилии в этих поставках в лучшем случае исчисляется единицами процентов.Тем не менее, ряд современных источников утверждает, что в германском металлообрабатывающем оборудовании, поставленном в СССР в 1936 - 1941 гг. использовались бразильские технические алмазы. Более того, утверждается, что Советский Союз получал бразильские алмазы и по прямым поставкам. Таким образом скользкий вопрос снабжения тоталитарных держав стратегическим материалом получает внешне непротиворечивый ответ - источником был также диктаторский режим. Чрезвычайно удобная точка зрения, тем более, что точной информации об объеме и структуре добычи и каналах сбыта бразильских гаримпейрос не существует в принципе.Два человека могли бы дать по этой проблеме исчерпывающие пояснения. Министр вооружений Германии Альберт Шпеер по должности был обязан знать, откуда, в каком количестве и на каких условиях Третий Рейх получал алмазы. Он свободно пишет в "Воспоминаниях" о поставках, например, легирующих материалов из Норвегии, Финляндии, Турции, но Бразилию в качестве источника стратегического сырья не упоминает ни словом. Шпеер опубликовал "Воспоминания" в 1969 году, после того, как свыше 20 лет провел в Шпандау в качестве одного из главных нацистских преступников. Не подлежит сомнению, что эта книга носит отпечаток и внешней и внутренней цензуры. Неужели для Шпеера и его цензоров был так важен светлый образ бразильского диктатора Жоселио Варгаса - второго человека, который мог бы точно ответить на интересующий нас вопрос? Вряд ли, к 1969 году Варгаса давно уже не было на политической арене - он застрелился в 1954 году.Скорее всего Шпеер не упомянул Варгаса по той простой причине, что поставки алмазов из Бразилии, если они и были, не играли никакой существенной роли для военной индустрии Германии. Единственный мировой рынок, на который Бразилия могла реально влиять в 30-е и 40-е годы, это рынок кофе. Ресурс важный, но бесконечно далекий от сферы интересов Шпеера. Попытка же придать бразильскому диктатору образ суперигрока, снабжающего стратегическим сырьем противоборствующие стороны мирового конфликта выглядит как "операция прикрытия", удачная маскировка реального процесса, в котором действовал совсем другой игрок, действительно обладающий такими возможностями. А вот этого игрока Шпеер упомянуть не мог, если (в отличие от Рудольфа Гесса) после перенесенных мытарств хотел тихо скончаться в собственной постели.В начале нашего столетия на нескольких Интернет-сайтах, зарегистрированных в США, появилась информация, практически проигнорированная аналитиками алмазного рынка, но воспринятая аналитиками рынка финансового (в частности, на ее основе появилась публикация на ресурсах валютного рынка "Forex"). Суть этих публикаций сводится к следующему. В 1940 году администрация Франклина Рузвельта провела ряд совещаний, посвященных вопросам мобилизации экономики США в условиях войны. Одной из тем этих консультаций была оценка роли технических алмазов в оборонной промышленности, прогнозирование их потребления и ревизия запасов. Было признано, что имеющийся у США запас может покрыть не более годовой потребности и необходимо в экстренном порядке закупить не менее 6,5 млн. карат у "Де Бирс". Особенное беспокойство вызывали вполне реальные в 1940 году планы нацистов по захвату Британских островов (операция "Морской лев"), в этом случае хранящиеся в Лондоне стоки "Де Бирс" могли попасть в руки гитлеровцев, что по мнению американских аналитиков вообще делало невозможным для США ведение боевых действий.В результате последовало обращение американской администрации к владельцам "Де Бирс" в котором предлагалось срочно поставить 6,5 млн. карат технических алмазов и перевезти стоки "Де Бирс" в США, обезопасив их от угрозы захвата нацистами. Неожиданно американцы получили категорический отказ. Эрнст Оппенгеймер заявил, что по его подсчетам у США вполне достаточно алмазов для текущих нужд оборонной промышленности и "Де Бирс" будет по-прежнему придерживаться ежемесячного графика поставок. Что же касается перевозки стоков в США, владелец "Де Бирс" оценил это предложение как "смехотворное" и вообще отказался обсуждать. Тогда Госдепартамент обратился непосредственно к Уинстону Черчиллю. При формальном согласии последнего с аргументами американцев, предложение подверглось саботажу со стороны руководителей государственных структур, отвечающих за алмазный сектор. Американская разведка быстро выяснила, что эти правительственные чиновники являются бывшими высокопоставленными сотрудниками "Де Бирс". Рузвельту ничего не оставалось делать, как прибегнуть к самому весомому аргументу, находящемуся в его распоряжении и пригрозить заблокировать поставки военной авиации в Британию. Это подействовало: "Де Бирс" согласилась поставить в США 1 млн. карат и перевезти стоки в Канаду.Администрация Рузвельта осталась недовольна таким паллиативным решением и продолжала настаивать на первоначальных требованиях. Корпорация "Де Бирс" всячески продолжала от этих предложений уклоняться. То утверждалось, что хранилища в Лондоне подверглись разрушению в результате немецких бомбардировок, то заявлялось, что для решения вопроса необходима полная инвентаризация стоков... Разведка США последовательно опровергала эти псевдопричины. В конце - концов Рузвельт дал команду Управлению специальных операций (прототип ЦРУ) провести масштабное расследование в целях определения столь странного поведения союзника. Расследование продолжалось примерно два года и выявило множество любопытных аспектов тактики и стратегии "Де Бирс" по монопольной регуляции мирового алмазного рынка. Хотя эти данные противоречили идее свободной конкуренции и вызывали раздражение у адептов классической рыночной демократии, в принципе они были понятны и объяснимы. За исключением одного обстоятельства.

От своей агентуры, внедренной в структуры управления ВПК Третьего Рейха, американцы узнали, что в ноябре 1943 года Германия получила технические алмазы в объеме достаточном для 8-ми месячного функционирования своей оборонной индустрии. Источник этой огромной поставки был установлен - Бельгийское Конго. Эта страна управлялась правительством, находящимся в изгнании - в Лондоне. Добыча на месторождениях Бельгийского Конго, осуществляемая компанией "Форминьер", полностью контролировалась "Де Бирс". В Конго был направлен сотрудник разведки под агентурным псевдонимом "Teton", подлинное имя этого человека сегодня неизвестно. Teton смог установить маршрут доставки алмазов из Конго в Германию - через Танжер и Каир, он собрал доказательную базу, подтверждающую, что эти алмазы добыты именно "Форминьер" под контролем "Де Бирс" и даже вскрыл легендирование этого канала - алмазы провозились под видом посылок "Красного Креста". Teton совсем близко подошел к информации об интегральной мощности этого канала и о людях, им управляющих. Но эти данные он получить не успел - был скомпрометирован бельгийской полицией, объявлен персоной нон-грата и выслан из страны.

Работа американских спецслужб позволила предположить, что источником алмазного сырья для военной индустрии Третьего Рейха могла быть "Де Бирс". Это очасти подтверждало и странное нежелание Эрнста Оппенгеймера вывезти стоки "Де Бирс" в США. В этом случае их точный состав и объем становился известен не только кругу избранных сотрудников корпорации, и вопрос - каким образом Германия в 30-е годы стала крупным экспортером алмазного инструмента - отпадал сам собой. После получения "бельгийского досье", Министерство юстиции США инициировало судебное преследование "Де Бирс". Но в 1945 году дело было закрыто безо всяких последствий, если не считать ликвидацию счетов "Де Бирс" в американских банках.Это было не единственное дело такого рода, рассматривавшееся американской Фемидой. Спецслужбы США собрали внушительное досье на крупнейшую мировую нефтяную компанию "Стандарт ойл". Подробности впечатляли: немецкие экипажи на танкерах "Стандарт ойл", перевалочные базы на Канарах, где нефть перекачивалась в германские танкеры, заправка немецких подводных лодок на специально созданных островных базах, прямые поставки синтетического каучука в Германию и до и после после Перл-Харбора, передача нацистам технологии для производства синтетического горючего, финансовые связи с лидером нацистской оборонной промышленности концерном "ИГ Фарбениндустри", поставка нефтепродуктов в Германию через Испанию и Северную Африку... Только через Франко нацисты получали ежемесячно 48 тысяч тонн техасской нефти! И это - в 1944 году!В результате сенатских и судебных расследований "Стандарт ойл" понес "заслуженное" наказание за сотрудничество с Гитлером - штраф в 50 000 (пятьдесят тысяч) долларов и конфискацию в пользу государства патентов, полученных от "ИГ Фарбениндустри".Факты сотрудничества в течение Второй мировой войны крупнейших транснациональных корпораций с нацистами всегда были секретом Полишинеля. Масштаб этого процесса был столь значителен и количество людей, задействованных в нем столь велико, что сохранить это прискорбное явление в тайне или, по крайней мере, предать забвению было невозможно. Фактура по поставкам стратегических товаров (и финансовому обеспечению этих сделок) англо-американскими корпорациями Третьему Рейху многочисленна и достоверна, она изложена в сотнях статей и на страницах впечатляющих монографий, подобных труду Чарльха Хайема "Торговля с врагом" (Charles Highham. Trading With The Enemy: An Expose of The Nazi-American Money Plot 1933-1949. New York, 1983).В чем же причина этого историчского парадокса, очевидно не совместимого с представлениями о морали, патриотизме и национальных интересах? На протяжении почти всей второй половины ХХ века большинство исследователей достаточно категорично отвечало на этот вопрос - причиной были сверхприбыли. Действительно, Третий Рейх был в состоянии время от времени оплачивать услуги поставщиков стратегических товаров, и оплачивать щедро. Несмотря на то, что к 1936 году золотовалютные ресурсы Германии почти обнулились, а с 1939 года немцы быстро теряли рынки для своего основного экспорта (промышленное оборудование, машины, продукция химпрома, оружие), захват европейских стран, начиная с аншлюса Австрии, позволил Гитлеру оперировать награбленным золотом и прочими конвертируемыми ценностями. Такая возможность была нацистам предоставлена не без помощи английских госструктур. В ноябре 1938 года правительство Чехословакии, обоснованно предполагая скорую оккупацию страны немцами, переправило свой золотой запас - около 80 тонн благородного металла в подвалы Банка Англии. В марте 1939 года, полностью оккупировав Чехословакию, Гитлер попросил это золото вернуть. Руководитель Банка Англии Монтегю Норманн и министр финансов Джон Саймон с просьбой фюрера любезно согласились. Не менее странная история произошла с 200 тоннами бельгийского золота, также возвращенного в Рейх из африканских колоний, куда бельгийское правительство успело его спрятать незадолго перед оккупацией страны. Само бельгийское правительство (и секретная информация о месте нахождения бельгийского золотого запаса) в тот момент находилось в изгнании - в Лондоне. При оккупации Бельгии нацисты захватили в Антверпене приличное количество алмазов ювелирного качества и бриллиантов. Этот дорогостоящий товар отнюдь не был использован в технических целях. Через крупных алмазных дилеров он был реализован в США, в третьих странах были открыты долларовые счета, через которые оплачивались поставки стратегического сырья, в том числе и технических алмазов. Для подобных расчетов использовались также конвертируемые швейцарские франки, которые Германия получала, размещая в банках "цюрихских гномов" награбленное (в том числе и у жертв Холокоста) золото.Так что у Третьего Рейха было чем заплатить за миллионы карат технических алмазов для своей оборонной индустрии. Некоторые источники утверждают, что "Де Бирс" осуществляла поставки Германии по цене $26 за карат - в 30 (!) раз дороже, чем при поставках для США. Если это соответствует действительности, то можно согласиться с утверждением, что "Де Бирс" внесла неоценимый вклад в падение гитлеровского режима (разоряя его на корню), и одновременно блестяще доказать марксистский тезис о том, что за 300% прибыли капитал способен на любое преступление.Подобное торжество диалектики все же оставляет место для сомнений в том, что именно сверхприбыли были главной и единственной причиной сотрудничества англо-амариканских корпораций с Германией. Действительно, трудно скинуть со счетов этническую принадлежность владельцев, например, "Стандарт ойл" и "Де Бирс". Если автор "Международного еврейства" Генри Форд еще мог быть в какой-то степени солидарен с автором "Майн Кампф" по "еврейскому вопросу", то от Рокфеллеров и Оппенгеймеров этого ожидать сложно. Можно ли было искушенным бизнесменам мирового уровня уподобиться человеку, который станет продавать патроны гангстеру, приставившему револьвер к его лбу, только потому, что гангстер готов платить втридорога?Следует также учитывать, что в США и Великобритании во время войны были приняты чрезвычайно жесткие законы, карающие не только экономическое сотрудничество непосредственно со странами Оси, но и с фирмами нейтральных государств, заподозренных в таком сотрудничестве. Эти законы были хорошо обеспечены финансово и организационно, и превентивные службы вполне были способны получать соответствующую информацию (что можно наблюдать на примере того же алмазного "бельгийского досье"). Неужели сверхприбыли оправдывали для корпораций риск конфронтации с государственными институтами в условиях войны?И наконец, сверхприбыли еще как-то годятся в качестве причины сотрудничества с Третьим Рейхом в тот период, когда он разбухал от захваченных территорий и награбленных ценностей. Но как объяснить поставки стратегических материалов в 1943 и тем более - в 1944 году? Когда уже у Германии не только были исчерпаны финансовые резервы, но даже ее армейская элита не испытывала иллюзий, что военное поражение - только вопрос времени?Англо-американские корпорации, практически всю войну сотрудничавшие с Третьим Рейхом должны были быть уверены: 1) военная победа Германии, а следовательно и глобальная реализация идеологических установок национал-социализма невозможны, 2) никаких репрессий со стороны государственных институтов за сотрудничество с врагом не последует, несмотря на то, что сами факты станут известны, 3) Третий Рейх должен иметь возможность вести боевые действия до строго определенного момента. Что могло обеспечить такую уверенность?В 2005 году в Лондоне была издана впечатляющая работа экономиста Гвидо Препарата "Гитлер, Inc. Как Британия и США создавали Третий Рейх". (Guido Preparata "Conjuring Hitler. How Britain and America made the Third Reich" London, 2005). Основываясь на анализе многочисленных документов, в том числе из архива Банка Англии, автор убедительно показал, что англо-американская помощь Третьему Рейху, включавшая как прямые инвестиции, так и "нелегальные" поставки, делалась "не из циничного желания получить доход", но ради будущей реконструкции Европы и прежде всего Германии под эгидой элитарных англо-американских клубов, объединяющих владельцев и высший менеджмент крупнейших транснациональных корпораций, а также первый эшелон политических фигур, обслуживающих корпоративные интересы. Эта книга в известной степени развивает и дополняет работы профессора Стенфордского университета Энтони Саттона (Anthony Sutton) "Уолл-стрит и взлет Гитлера" ("Wall Street and the Rise of Hitler"), "Уолл-стрит и большевистская революция" ("Wall Street and the Bolshevik Revolution"), "Алмазная связь" ("The Diamond Connection"), "Орден "Череп и кости" ("America's Secret Establishment: An Introduction to the Order of Skull & Bones") и ряд других, увидевших свет в 70-х - 90-х годах прошлого столетия.Работы этого типа (которых в настоящее время становится все больше) по отношению к рассматриваемой проблеме можно интерпретировать следующим образом: Третий Рейх был ни чем иным, как тщательно изготовленным проектом, основной целью которого было окончательное и бесповоротное лишение стран континентальной Европы (Германии в первую очередь) каких - либо притязаний на долю в контроле над мировыми ресурсными рынками. Решить такую задачу можно было, создав на обломках Веймарской республики идеологизированный режим, достаточно сильный, чтобы ввязаться в войну с СССР, но изначально обреченный на поражение в этой кампании. Именно поэтому помощь союзников СССР (легальная) и одновременно Германии (нелегальная) была средством затягивания вооруженного конфликта между советским и нацистским режимами, конфликта, который бы максимально обескровил обе стороны. Экономическая сторона этого процесса (пресловутые сверхприбыли) была второстепенна по отношению к конечному результату: Германия и ее саттелиты навсегда теряли контроль над минерально сырьевой базой Африки и Азии, СССР после победы превращался в замкнутую автаркическую систему, выступающую по отношению к ресурсным рынкам исключительно в роли пассивного продавца сырья, добываемого на собственной территории. Причем такая роль СССР являлась органическим продолжением рассматриваемого проекта и достигалась комплексом мер - от построения "железного занавеса" до неформальных соглашений с некоторыми представителями элиты. При всей дискуссионности эта гипотеза вполне объясняет, почему корпорации, сотрудничавшие с нацистами, отделались чисто символическим наказанием, хотя доказательств их вины было более чем достаточно. Находит объяснение также и то удивительное обстоятельство, что СССР за все время своего существования не предпринял ни малейшего усилия для установления контроля над минерально - сырьевыми ресурсами тех стран, где его мощное военное присутствие без труда могло такой контроль обеспечить. Хотя наиболее впечатляющим примером такого рода служит Ангола, но СССР не мог контролировать даже нефтяной комплекс Румынии - страны, входившей в СЭВ.Содержание неформальных переговоров элит противоборствующих государств конечно не протоколируется, поэтому многие исторические загадки и трудно объяснимые парадоксы навсегда таковыми и останутся. Но сам факт таких контактов уже может быть достаточно красноречив. В конце XIX века создатель "Де Бирс" Сесил Родс основал "Круглый стол" - элитарный клуб, площадку для консультаций людей, располагающих финансовыми и политическими инструментами, позволяющими влиять на исторический процесс. Членами этого объединения, среди прочих влиятельных джентльменов были Монтегю Норманн (руководитель Банка Англии), Эрнст Оппенгеймер (владелец "Де Бирс"), Ялмар Шахт (министр финансов третьего Рейха).

rough-polished

а вот тут http://scepsis.ru/library/id_2422.html#a120 еще много чего вкусного

govorilkin.livejournal.com

Жизнь в Третьем Рейхе (1939-1940) : alexandrg

 Прочитал «Берлинский дневник» Уильяма Ширера. Автор, надо сказать, не зря ел свой корреспондентский хлеб: сдержанность в оценках, точность в прогнозах и много интересных наблюдений. В том числе за тем, как влияла война на повседневную жизнь граждан Германии. По немецкой экономике WWII ударила в первую очередь морской блокадой, а по населению Рейха – дефицитом продуктов питания и одежды, проблемами с отоплением и кампаниями в духе: «Государству нужен металл! Сдай дедушкин бронзовый подсвечник и бабушкин медный таз!». При этом даже первоначальные военные победы вермахта мало что в этом плане изменили. Ниже – несколько фрагментов из дневника.

***Берлин, 27 августа 1939 (воскресенье) Сегодня установлены нормы на продукты питания, и я слышал, что многие немцы жалуются, что они очень невелики. Например: мяса — 700 г в неделю, сахара — 280 г, джема — 110 г, кофе или его заменителей — одна восьмая фунта в неделю. Что касается мыла, то на ближайшие четыре недели каждому человеку полагается 125 г. Новости о нормировании продуктов оказались для людей тяжелым ударом.

Берлин, 4 сентября 1939Война начинает задевать обычных граждан. Вечером обнародован закон об увеличении подоходного налога на целых пятьдесят процентов, а также о значительном увеличении акцизов на табак и пиво. Кроме того, декрет о замораживании цен и заработной платы.

Берлин, 15 сентября 1939Как влияет на Германию блокада союзников? Она лишает ее 50 процентов привычного импорта. Основные продукты, которых Германия сейчас лишена: хлопок, олово, никель, нефть и каучук. Россия может поставить ей некоторое количество хлопка, но общий объем ее прошлогоднего экспорта составил всего 2,5 процента годовой потребности Германии. С другой стороны, Россия способна поставить Германии весь необходимый ей марганец и всю древесину, а вместе с Румынией — достаточное для военных нужд количество нефти. Железо? В прошлом году Германия получила 45 процентов железной руды из Франции, Марокко и из других мест, от которых она сейчас отрезана. Но одиннадцать миллионов тонн ей поставили Швеция, Норвегия и Люксембург. Эти источники для нее пока открыты. В итоге Германия, несомненно, пострадала, потеряв 50 процентов импорта. Но, учитывая те возможности, которые открыты для нее в Скандинавии, на Балканах и в России, она не страдает так сильно, как в 1914 году.

Берлин, 23 сентября 1939С послезавтрашнего дня вводятся новые продовольственные карточки. Теперь немецкие граждане будут получать еженедельно: фунт мяса, пять фунтов хлеба, три четверти фунта жиров, три четверти фунта сахара и фунт кофейного суррогата, приготовленного из ячменя. Рабочие, занятые на тяжелых работах, будут получать двойную норму, и доктор Геббельс — умница! — решил классифицировать нас, иностранных корреспондентов, как занятых на тяжелых работах.

Берлин, 26 сентября 1939С сегодняшнего дня введены новые ограничения на приобретение одежды. Если я заказываю новый костюм, то портной должен соорудить его из куска материала размером 3,1 м на 144 см. А еще газеты извещают, что мы больше не сможем поставить новые подметки на обувь. Нет кожи. Надо подождать, пока не появится новый заменитель. Еще одна проблема: как бриться? В декрете сказано, что вы можете использовать только одну мыльную палочку для бритья или один тюбик крема в течение последующих четырех месяцев. Начну отращивать бороду.

Берлин, 22 октября 1939В это воскресенье объявлен день Eintopf {22} — день одного горшка. Это означает, что единственное блюдо, которое вы можете получить на ланч, — дешевая похлебка. Но платите вы за нее как за полный обед. Говорят, что разница идет на «зимнюю помощь» или что-то в этом роде. На самом деле она идет на военные нужды.

Берлин, 28 октябряОт деловых людей я слышал, что со следующего месяца вводятся строгие нормы на покупку одежды. Дело в том, что, совсем не имея собственного хлопка и почти не имея шерсти, германский народ вынужден будет до конца войны обходиться той одеждой, которая есть.

Берлин, 30 октября 1939Сегодня плохие новости для народа. Сейчас, когда наступила дождливая и холодная погода и скоро выпадет снег, правительство объявило, что этой зимой только пять процентов населения имеют право купить новые резиновые галоши и боты. Имеющиеся запасы такой обуви будут выдаваться в первую очередь почтальонам, газетчикам и уборщикам улиц.

Берлин, 12 ноября 1939С сегодняшнего дня введены карточки на покупку одежды, и у многих немцев угрюмые лица. Есть отдельные карточки для мужчин, для женщин, для мальчиков и девочек, для грудных младенцев. Кроме грудных детей, каждый получает на этой карточке сто купонов. Носки или чулки стоят пять купонов, но вы можете приобрести только пять пар в год. Пижама стоит тридцать купонов, почти треть карточки, но можно сэкономить пять купонов, если купите вместо нее ночную сорочку. На новое пальто или костюм уйдет шестьдесят купонов. Вечером я подсчитал, что на свою карточку, которая лимитирует покупки по сезонам, я смогу приобрести с 1 декабря по 1 апреля: две пары носков, два носовых платка, один шарф и пару перчаток. С 1 апреля по 1 сентября: одну рубашку, два воротничка и комплект нижнего белья. На остаток года: два галстука и одну майку.

Берлин, 23 ноября 1939После 1 декабря лошади, коровы и свиньи, содержащиеся не на государственных фермах, тоже получат продовольственные карточки.

Берлин, 11 января 1940Холодно. За окном пятнадцать градусов ниже нуля. Половина населения замерзает в своих домах, конторах, мастерских, потому что нет угля. Жалко было видеть вчера на улицах людей, тащивших пакеты с углем в детских колясках или на собственных плечах. Удивительно, как нацисты допустили, чтобы положение оказалось настолько серьезным. Все ворчат. Ничто так не снижает моральный дух, как постоянный холод. (…) От одного коммивояжера, вернувшегося из Праги, я узнал сегодня, что производители масла, муки и других продуктов в Словакии и Богемии ставят на своих товарах, предназначенных для Германии: «Сделано в России». Таков приказ из Берлина, и смысл его в том, чтобы показать, какая большая «помощь» уже поступает от Советов.

Берлин, 24 января 1940Мистер У. рассказывает, что находился в Германии почти до нашего вступления в войну в 1917 году, и до самой зимы 1916–1917 года гражданское население вообще не испытывало никаких лишений. Такие пайки и нехватка продуктов, как сейчас, появились у немцев только на третий год прошлой мировой войны. Он уверен, что дальше так продолжаться не может — чтобы на фронте все было спокойно, а трудности ограничивались холодом. «Что сейчас Германии необходимо, так это много стремительных побед». Вчера забежал Джо Харш. Рассказывал, что у него в квартире настолько холодно, что, печатая свое сообщение, он вынужден был все время держать на плите кастрюлю с горячей водой и каждые пять минут греть в ней руки, чтобы пальцы могли ударять по клавишам пишущей машинки. Бургомистр сегодня предупредил население, что пользоваться газом для согревания комнат или воды нельзя. Пользоваться горячей водой, даже если у вас есть уголь, можно теперь только по субботам. Поэтому я опять начал отращивать бороду.

Гармиш-Партенкирхен, 3 февраля 1940Сегодня Гитлер установил декретом, что отныне вводятся карточки на одежду для младенцев. Плохо дело, если страна вынуждена экономить на пеленках.

Берлин, 27 февраля 1940Из-за нехватки мыла некоторые священники, как выяснила Марвин, стали носить бумажные воротнички. Стоят они восемь центов, на второй день их можно перевернуть наизнанку, а потом выбросить... Марвин говорит, что многие общественные учреждения тихо прикрыли из-за нехватки угля, включая Инженерный колледж университета, Государственную библиотеку и большинство школ. Церквям не разрешено отапливаться углем до дальнейших указаний. Марвин вспомнила об этом, когда зашла на днях к одной престарелой немке, а пожилая леди была одета в два свитера и меховое пальто, на ногах боты. Температура в гостиной была около семи-восьми градусов... Хотя иммиграционная квота для немецких граждан, желающих выехать в Америку, составляет 27 000 человек в год, Марвин увидела в американском консульстве список ожидающих выезда из 248 000 фамилий. Девяносто восемь процентов — евреи, это почти половина всего еврейского населения, оставшегося в Германии.

Берлин, 8 марта 1940Сегодняшний указ обязывает всех лиц и все фирмы, имеющих старые изделия из металла или железный металлолом, сдать их государству. Нехватка металла может стоить Германии поражения в войне.

Берлин, 14 марта 1940Геринг объявил, что немцы должны сдать изделия из меди, бронзы, латуни, олова, свинца и никеля. Как может Германия вести войну, если у нее всего этого не хватает? В 1938 году Германия импортировала около миллиона тонн меди, 200 000 тонн свинца, 18 000 тонн олова и 4000 тонн никеля.

Берлин, 15 марта 1940Мой хороший приятель, капитан военно-морского флота, который служит в верховном командовании, всю неделю не появлялся в форме. Сегодня он объяснил мне причину. «У меня больше нет белых рубашек. Восемь недель не мог сдать их в прачечную. Самому постирать — мыла нет, в прачечной то же самое. Остались только цветные рубашки. Вот и хожу в гражданской одежде». В хорошеньком положении находится флот!

Берлин, 23 марта 1940Сегодня объявлено, что все церковные колокола, сделанные из бронзы, будут сняты и переплавлены для производства орудий. На следующей неделе начинается общенациональный [259] сбор по домам всего имеющегося в наличии лома олова, никеля, бронзы и меди — металлов, которых Германии не хватает. Армия приказала сегодня всем владельцам грузовых автомобилей, которые находятся в бездействии в соответствии с запретом военного времени, а таких девяносто процентов, сдать аккумуляторы. Завтра Пасха. Власти объявили людям, что они должны оставаться дома и не разъезжать, как в прежние годы, потому что дополнительных поездов не будет. На завтра запрещаются и поездки на частных автомобилях.

Берлин, 28 марта 1940Германия не может продолжать войну без поставок шведской железной руды. Большая часть этой руды отгружается в порту Нарвик на германские суда, которые ускользают от блокады, проходя вдоль побережья Норвегии в трехмильной зоне, где им не угрожает британский флот. Мы тут гадали, почему Черчилль никогда не мог с этим ничего поделать. Теперь начинает казаться, что может. На Вильгельмштрассе заявляют, что будут за ним следить. Для Германии это вопрос жизни и смерти.

Берлин, 18 апреля 1940Заметим, что немецкая оккупация привела датчан к краху. Три миллиона датских коров, три миллиона свиней и двадцать пять миллионов кур-несушек живут на импортных кормах, главным образом из Северной и Южной Америки и из Маньчжоу-Го. Теперь эти поставки прерваны. Дании придется отправить на убой большую часть поголовья скота, одного из главных источников своего существования.

Берлин, 6 мая 1940Сегодня немецких школьниц попросили приносить в школу остающиеся на расческах волосы. Их будут собирать, чтобы делать из них войлок.

Берлин, 24 августа 1940Немцы отрицают, что вывозят продукты питания из оккупированных стран, но в одной голландской газете я видел официальное сообщение германских властей о том, что в период с 15 мая по 31 июля из Голландии в рейх отправлено 150 000 000 фунтов продовольствия и свежих овощей. [408] На этой неделе здесь введены новые карточки на одежду. В отличие от прошлогодних в них сто пятьдесят купонов вместо ста, хотя это обычное надувательство нацистов. Вы получаете больше купонов, но за каждый предмет одежды их и отдавать надо больше. За то, что прежде стоило 60 купонов, теперь требуется 80 и т. д. А пальто стоит 150 купонов. Один купон фактически дает вам право на приобретение шестнадцати граммов ткани, по стоимости вся карточка примерно на пять фунтов в год.

Берлин, 25 сентября 1940Если мы хорошо питаемся, это не значит, что немецкий народ тоже. Но зарубежные сообщения о том, что [438] люди здесь голодают, сильно преувеличены. Они не голодают. После года блокады они имеют сейчас достаточно хлеба, картофеля и капусты, чтобы продержаться еще долгое время. Взрослые получают по фунту мяса и по четверти фунта масла в неделю. Американцы едва ли выжили на такой диете. Но немцы, организм которых веками приспосабливался к большому количеству картофеля, капусты и хлеба, кажется, прекрасно этим обходятся. Норма мяса и жиров, хотя и значительно ниже той, к которой они привыкли, все-таки достаточна, чтобы они чувствовали себя относительно сытыми. Остро ощущается нехватка фруктов. Жестокие холода прошлой зимой привели к неурожаю немецких фруктовых садов. Прошедшей зимой мы не видели ни апельсинов, ни бананов и вряд ли увидим в эту зиму. Оккупация Дании и Голландии помогла на какое-то время пополнить запасы овощей и молочных продуктов, но неспособность Германии обеспечить эти страны кормом для скота в скором времени превратит их в обузу в проблеме обеспечения продовольствием. Никто не сомневается, что немцы разграбили все продовольствие в Скандинавии, Голландии, Бельгии и Франции, хотя, правда, заплатили за него — бумажными марками, которые не стоят ничего. Только здешний представитель м-ра Гувера сомневается. Важно то, что в ближайшие, скажем, два-три года Британия не выиграет эту войну, уморив голодом немецкий народ. А Гитлер, который никогда не был сентиментальным по отношению к негерманцам, позаботится, чтобы умер от голода каждый из ста миллионов человек на оккупированной территории, прежде чем хоть один немец умрет. В этом мир может быть уверен.

Берлин, 30 сентября 1940Министр сельского хозяйства Дарре заявил сегодня, что запасы продовольствия на зиму обеспечены. Он оценивает урожай картофеля в шестьдесят миллионов тонн. Урожай зерновых на два миллиона тонн меньше, чем в прошлом году, но этого хватит. Нормы на мясо, жиры и хлеб не будут меняться всю зиму.

Берлин, 1 декабря 1940Полтора года блокады причинили неудобства Германии, но не подвели германский народ к черте голода, равно как и не помешали всерьез нацистской военной машине. Люди в этой стране питаются еще вполне нормально. Диета не изысканная, и американцы ее вряд ли выдержали бы, но немцы, как я уже отмечал выше, организм которых привык за последнее столетие к огромным количествам картофеля, капусты и хлеба, до сих пор чувствуют себя замечательно — на картошке, капусте и хлебе. Им не хватает мяса, растительных жиров, масла и фруктов. Нынешняя норма — фунт мяса и четверть фунта масла или маргарина в неделю — это не так много, по сравнению с тем, что они имели в мирное время, но, вероятно, даст им возможность сколько-то продержаться. [483] Чего остро не хватает, так это богатых витаминами фруктов. Сильные морозы прошлой зимой привели к неурожаю фруктов в Германии. Сейчас единственные фрукты на рынке — это яблоки, и их берегут для детей, больных и беременных женщин. Прошлой зимой мы не видели ни апельсинов, ни бананов, не появились они и этой зимой. В войсках и детям тем временем выдают витамины в таблетках очень низкого качества. Действительно, немцы не имеют ни кофе, ни чая, ни шоколада, ни фруктов. Они получают одно яйцо в неделю и очень мало мяса и жиров. Но у них есть почти все остальное, и в обозримом будущем они не собираются голодать. Если война будет долгой, остро встанет проблема одежды. Германии приходится ввозить практически весь хлопок и почти всю шерсть, и нынешняя система обеспечения одеждой базируется на том, что, пока война не кончится и не будет снята блокада, немецкий народ должен обходиться тем, что на нем или что хранится в шкафах. Нехватку тканей ощущают не только гражданские лица, но и в армии, которой недостает шинелей, чтобы одеть всех солдат этой зимой. Гитлеру пришлось уже одеть служащих своего Трудового фронта в украденную чешскую форму. Так называемая «Organisation Todt», включающая несколько сот тысяч человек, выполняющих работу, которую у нас обычно делают армейские строительные батальоны, вообще не имеет формы для своих служащих. Когда я видел их прошлым летом на фронте, они были одеты в рваную гражданскую одежду. Немцы изо всех сил стараются преодолеть недостаток сырья и разрабатывают эрзац-ткани, главным образом из целлюлозы. Но я не думаю, что можно одеть восемьдесят миллионов человек исключительно продукцией из древесины. Что касается сырья, необходимого для продолжения войны, то ситуация такова. У Германии много железной руды. А из Югославии и Франции она получает достаточно бокситов, чтобы обеспечить себя алюминием для строительства громадного количества самолетов. Есть серьезная нехватка меди и олова, но она, вероятно, получает их с Балкан и из России достаточно, чтобы не испытывать острой нужды. Что касается нефти, то «Дженерал Шелл», король нефтяного бизнеса, говорит, что причин для беспокойства [484] нет. Даже если бы они были, никто, конечно, в этом не признался бы. Но следует учитывать следующие факты. 1. Германские военно-воздушные силы абсолютно не зависят от поставок импортного топлива. Двигатели немецких самолетов разработаны и изготовлены для работы на синтетическом бензине, который Германия сама производит из собственного угля. Ее нынешний объем производства — около четырех миллионов тонн в год, что вполне достаточно для нужд люфтваффе. Англичане могут поставить эти запасы под угрозу, сбрасывая бомбы на перегонные заводы, где уголь перерабатывают в бензин. Они пытаются делать это. Они нанесли удары по крупным заводам Леуна вблизи Лейпцига и по еще одному заводу в Штеттине. Но их атаки были слишком слабыми, чтобы вывести эти заводы из строя или даже серьезно повлиять на их производительность. 2. Германия имеет сейчас в своем распоряжении практически весь объем добычи на румынских нефтяных месторождениях и, во всяком случае на бумаге, получает ежегодно миллион тонн нефти из России, хотя я сомневаюсь, что Советы действительно поставляли им столько после начала войны. 3. Когда началась война, у Германии были большие запасы топлива и к тому же она получила как бы в подарок топливо от Норвегии, Голландии и Бельгии. 4. Потребление топлива на невоенные цели сведено к минимуму. Запрещена эксплуатация всех частных легковых машин и почти всех грузовиков. Запрещено использовать жидкое топливо для отопления. Я предполагаю, что Германия имеет или получит достаточно нефти, чтобы удовлетворять свои военные нужды в течение по крайней мере двух лет. Что касается британских воздушных налетов на Германию, то до сих пор они были важны в психологическом отношении тем, что несли войну в дом уставшего гражданского населения, трепали немцам и без того расстроенные нервы и лишали сна. Реальный физический ущерб, нанесенный этими бомбами, после шести месяцев ночных налетов в целом оказался невелик. Его истинные размеры нам, конечно, неизвестны. Вероятно, это знают только Гитлер, Геринг и верховное командование, а они не расскажут. Но я думаю, мы рассуждаем правильно. Наибольший урон в итоге нанесен Руру, где сосредоточена тяжелая промышленность [485] Германии. Если бы этот регион действительно был разрушен, Германия была бы не в состоянии продолжать войну. Но до сих пор Рур получал только булавочные уколы. Боюсь, что пока германская военная промышленность фактически не пострадала от налетов королевских ВВС. Вероятно, наиболее серьезным их последствием в Руре стал не реальный физический ущерб заводам или транспорту, а кое-что другое. Два фактора: во-первых, были потеряны миллионы часов рабочего времени, так как часть вечернего времени рабочие вынуждены были проводить в убежищах; во-вторых, из-за недосыпания рабочих снизилась производительность труда. Вслед за Руром жесточайшим бомбежкам подверглись германские порты в Гамбурге и Бремене, а также военно-морские базы Вильгельмсхафен и Киль. Но до сих пор они не выведены из строя. Несомненно, самые сильные бомбардировки англичане приберегли для оккупированных немцами портов на Ла-Манше. Туда английским ВВС лететь ближе, и они могут нести более тяжелые бомбы и в большем количестве. Мало что осталось от доков в Остенде, Дюнкерке, Кале и Булони. Сам Берлин мало пострадал от ночных налетов. Думаю, иностранец, приехавший сюда впервые, может часами бродить по деловой и жилой части города и не встретить ни одного поврежденного здания. Возможно, было поражено не более пятисот зданий, и так как англичане использовали небольшие бомбы, то большинство этих зданий было отремонтировано и заселено в течение месяца. Большая часть британских ударов была направлена на заводы в пригородах. Некоторые из них точно получили повреждения, но, насколько мне известно, за исключением двух-трех небольших, ни один не был разрушен. Были попадания в огромные электрические заводы Сименса на северо-западной окраине Берлина, где-то пострадал цех, где-то складское помещение. Но очень сомнительно, что производство вооружения на них снизилось более чем на пять процентов в день. Когда я недавно объезжал их, станки гудели, и никаких внешних повреждений я не обнаружил. В последние полтора месяца англичане по какой-то причине значительно сократили свои налеты на Берлин. Это большая ошибка. Потому что, когда они прилетали каждую ночь, моральный дух этого нервного центра, объединяющего всю Германию, заметно ослаб. Я убежден, что [486] немцы просто не в состоянии выносить бомбардировки, подобные тем, что люфтваффе устраивают в Лондоне. Конечно, англичане такого устроить не могут, но могут же они пять-шесть раз в неделю присылать небольшое количество самолетов, чтобы держать берлинцев в их подвалах. Это здорово бы воздействовало на их моральное состояние. (…) Сколько самолетов имеет Германия? Не знаю. Не уверен, что в мире наберется десятка два человек, которые это знают. Но мне известно кое-что о германском самолетостроении. Сейчас они производят от 1500 до 1600 самолетов в месяц. Максимальные германские мощности рассчитаны на 3000 самолетов в месяц. Это означает, что Геринг мог бы довести выпуск самолетов до этой цифры, если бы имел все необходимые материалы и отдал всем действующим заводам приказ работать на полную мощность двадцать четыре часа в сутки семь суток в неделю. Между прочим, с начала войны Германия не нарастила ни одного квадратного фута производственных площадей авиационных [487] заводов. В настоящее время Геринг, Мильх и Удет лихорадочно ищут новый тип истребителя, нечто такое, что действительно превзойдет новые «спитфайры» и «аэрокобры», которые Англия заказывает в Америке. После полутора лет по-настоящему тотальной войны моральный дух немцев еще высок. Надо это признать. Нет народного энтузиазма по поводу этой войны. Его никогда не было. А после восьми лет лишений, связанных с подготовкой нацистов к войне, люди устали и потеряли терпение. Они жаждут мира. Они разочарованы, подавлены, огорчены тем, что мир не наступил этой осенью, как того обещали. И все же на пороге второй длительной и темной зимы моральное состояние нации весьма приличное. Как объяснить такое противоречие? Надо иметь в виду три следующих момента. Во-первых, длившееся тысячелетие политическое объединение немцев достигнуто. Гитлер достиг этого там, где его предшественники — Габсбурги, Гогенцоллерны, Бисмарк — потерпели неудачу. Мало кто за пределами этой страны понимает, насколько это объединение связало германскую на-цию, дав людям уверенность в себе и ощущение своей исторической миссии, заставив забыть о личной неприязни к нацистскому режиму, его лидерам и варварским деяниям, которые они совершили. Кроме того, вместе с возрождением армии и военно-воздушных сил, с тотальной реорганизацией промышленности, торговли и сельского хозяйства в масштабах, никогда ранее в мире не виданных, это заставляет немцев ощущать себя сильными. Для большинства немцев это само по себе цель, ведь в соответствии с их жизненными принципами быть сильным — это все, что нужно в жизни. Это проявление примитивного племенного инстинкта древних германских язычников, живших в обширных северных лесах, для которых грубая сила была не только средством выживания, но и целью жизни. Это примитивный расовый инстинкт «крови и земли», который нацисты разбудили в германской душе гораздо успешнее, чем кто-либо из их предшественников в новой истории, и он показал, что влияние христианства и западной цивилизации на германскую жизнь и культуру было лишь видимостью. Во-вторых, моральный дух немцев высок, потому что немецкий народ считает, что летом он отомстил за свое [488] ужасное поражение в 1918 году и одержал одну за другой военные победы, которые наконец обеспечили ему место под солнцем — сегодня господство в Европе, а завтра, возможно, и в мире. А немецкий характер таков: немец должен либо подчинять, либо подчиняться. Других отношений между людьми на земле он не понимает. Золотая середина греков, которой в какой-то степени достиг западный мир, — это концепция, которая выходит за пределы их понимания. Более того, огромная армия рабочих, крестьян и мелких торговцев, равно как и крупных промышленников, убеждена, что, если Гитлер преуспеет со своим «новым порядком», в чем они сейчас не сомневаются, это будет означать, что в мире больше будет молока и меда для них. То, что это неизбежно будет получено за счет других народов — чехов, поляков, скандинавов, французов, — немцев нисколько не волнует. На этот счет у них никаких угрызений совести нет. В-третьих, одна из главных пружин, толкающих немецкий народ на полную поддержку войны, по поводу которой у них нет ни малейшего энтузиазма и которую, была б их воля, они закончили бы хоть завтра, это нарастающий страх перед последствиями поражения. Медленно, но верно они начинают осознавать ужасную мощь тех семян гнева, которые их солдаты и гестаповцы посеяли в Европе с момента захвата Австрии. Они начинают соображать, что победа при нацистском режиме, как бы большинству из них он ни был неприятен, лучше, чем еще одно поражение Германии. Случись такое на этот раз, и Версаль покажется миром по доброму согласию, и это будет уничтожение не только их государства, но и немцев как народа. В последнее время многие немцы признавались мне в своих страхах. Они представляют себе, как в случае поражения Германии озлобленные народы Европы, которых они жестоко порабощали, чьи города безжалостно разрушали, чьих женщин и детей тысячами хладнокровно убивали в Варшаве, Роттердаме и Лондоне, разъяренными ордами катятся по их прекрасной и опрятной стране, разрушая ее до основания и оставляя тех, кого не убьют, умирать от голода на опустошенной земле. Нет, эти люди, как бы они ни были задавлены и обмануты самой бессовестной бандой правителей из всех, что знала современная Европа, пройдут очень, очень долгий путь в этой войне. Только отрезвляющее осознание в один [489] прекрасный день того, что выиграть они не смогут, вкупе с гарантиями союзников, что прекращение войны не будет означать их полного уничтожения, заставит немцев засомневаться раньше, чем будет уничтожена та или другая сторона.

http://militera.lib.ru/db/shirer_wl/index.html

alexandrg.livejournal.com

Каучук и вольфрам для Третьего рейха

В обеих мировых войнах Германия была крайне зависима от поставок импортного стратегического сырья для химической, металлургической и фармацевтической промышленности. По опыту Первой мировой руководство Третьего рейха пыталось заранее «подстелить соломку» в преддверии новой войны, организовав прорыв неизбежной блокады с помощью специальных судов. В итоге эпопея с доставкой в Германию каучука и руды редких металлов вышла долгой и захватывающей.

Гитлеровская Германия отлично помнила ужасы блокады Первой мировой, и руководство Рейха было полно решимости не допустить подобного в новом мировом конфликте. Достичь этого планировалось молниеносным ведением военных кампаний, максимальным использованием ресурсов оккупированных стран и государств-сателлитов, синтезированием критически важных продуктов силами химической промышленности, а также торговлей с нейтральными и союзными странами.

Когда западные союзники с началом Второй мировой войны привычно и отработанно перекрыли импорт в Германию, ситуация уже кардинально отличалась от реалий Первой мировой. Стратегический маршрут поставок железной руды из Швеции немцы обезопасили господством в Балтике и нейтралитетом скандинавских стран. Практически вся Восточная Европа была в зоне полного господства или влияния Германии, Италия была союзником, балканские и скандинавские государства благожелательно нейтральны. Торговый договор и сотрудничество с СССР открыли для немцев богатейшие ресурсы продовольствия и сырья, возник сухопутный транзитный маршрут с Дальним Востоком.

Автаркия – мать порядка

Уязвимость Третьего рейха в плане снабжения была существенно ниже, чем у кайзеровской Германии. Вооружённые силы и государственные структуры, наученные горьким опытом, создали стратегические запасы на военный период. Так, к примеру, предусмотрительный гросс-адмирал Эрих Редер сумел накопить для флота такие запасы дизельного топлива, что руководство вермахта приказало изъять у него 400 000 тонн для обеспечения наступления во Франции в мае 1940 года.

Но, несмотря на все эти факторы и большие успехи немецкой химической промышленности в производстве синтетического топлива, каучука и других важнейших материалов, проблемы оставались – «война моторов» пожирала огромное количество дефицитных ресурсов. Расстаться с импортом для Германии было тяжело, тем более что к этому добавлялась потеря большого количества судов торгового флота – она уже наступила на эти грабли в 1914 году, когда огромное число судов мощнейшего торгового флота немцев было захвачено, потоплено или реквизировано.

Нагрудный знак «За прорыв морской блокады» (Abzeichen für Blockadebrecher), учреждён в апреле 1940 года

Перед Второй мировой войной немецкий торговый флот был третьим в Европе (после британского и норвежского) и состоял из более чем 2400 судов с общей грузовместимостью порядка 4,3 млн брт. Когда внешнеполитическая обстановка резко осложнилась, около 500 судов общей вместимостью почти 1,5 млн брт (более 30% тоннажа) находились в дальних рейсах. Германии, как державе, не обладающей господством на море, в очередной раз пришлось пойти на риск блокады и потери значительной части торгового флота, надеясь на автаркию и быструю победу на континенте. В первую же очередь немцы надеялись сохранить те грузы, что уже были в пути.

Как и у англичан, которые всемерно оберегали свой импорт, бывший залогом выживания, у немцев были предвоенные разработки таких мероприятий. 25 августа 1939 года все немецкие торговые суда, находящиеся в море, получили кодированный сигнал о необходимости уклониться от обычных торговых путей и принять все меры к прорыву на родину или укрытию в нейтральных портах. В итоге почти 100 судов с грузом примерно в 500 000 тонн смогли прорваться домой в течение первого года войны, 325 укрылись в нейтральных портах. Остальные 70 судов были перехвачены, но только 15 из них попали в руки врага – остальные были затоплены. Многие идущие домой или интернированные суда были предусмотрительно использованы для снабжения немецких надводных рейдеров и подводных лодок.

Тем не менее, англичане, не менее опытные в вопросах блокады, чем немцы, пользуясь своим полным господством в плане морской мощи, решительно прервали торговлю нейтралов с нацистской Германией. Не обращая внимания на претензии Италии, к тому же бывшей союзником Германии, они прервали морской экспорт угля из Германии в Италию на формально нейтральных итальянских судах. Удавшийся «блицкриг» всё равно не решал всех вопросов снабжения, а после начала войны с Советским Союзом перед немцами с новой силой встал вопрос, как всё-таки обеспечить промышленность теми видами сырья, которые не могли быть захвачены или куплены в обход блокады.

Каучуковая проблема

Одним из наиболее острых вопросов, вставших перед немецкой военной экономикой, было устойчивое снабжение каучуковыми и резинотехническими изделиями. Ещё в далёком 1909 году, когда цены на натуральный каучук были запредельными, немецкие химики по заказу фирмы «Ваyer» разработали технологию искусственного каучука на основе метил-изопрена. Качество этого продукта и технологичность его получения оставляли желать лучшего, и, тем не менее, успех химиков позволил Германии получить в годы Первой мировой войны 2500 тонн синтетического каучука.

Несмотря на то что после войны цена натурального каучука сильно упала и надобность в синтетическом каучуке исчезла, немцы продолжали опыты, и в начале 30-х годов разработали новую технологию получения синтетического каучука из бутадиена методом его полимеризации в присутствии натрия в углекислом газе. Этот каучук получил название «буна» (бутадиен и натрий). Путём различных модификаций было налажено производство каучука с различными свойствами, в том числе устойчивого к бензину и другим агрессивным жидкостям. К началу войны в Германии функционировали три завода по производству синтетического каучука.

Проблема заключалась в том, что в производстве синтетического каучука всё равно требовалось использовать натуральный – только он мог придать продукту устойчивость к отрицательным температурам. Натуральный, к тому же, всё ещё был дешевле, поэтому перед войной в Германии производилось только 5000 тонн синтетического каучука, а импорт натурального составлял 92 000 тонн. С началом войны ситуация резко изменилась: импорт голландского и южноамериканского каучука напрямую был перекрыт. Производство синтетика возросло до 22 000 тонн в 1939 году и 40 000 тонн в 1940 году.

При производстве синтетического каучука широко использовался труд заключённых. К примеру, изображённый на фото завод фирмы I.G. Farbenindustrie AG обслуживали узники лагеря Моновитц, известного также как Аушвитц III

Запасы натурального каучука быстро истощались. После оккупации Голландии немцы подчистую выгребли все национальные запасы этого крупнейшего поставщика, 7000 тонн, и всё равно к концу 1940 года у них осталось всего 1800 тонн. В это время Третий рейх существенно выручил торговый договор с СССР, который предусматривал и транзит сырья из Азиатско-Тихоокеанского региона. Посланник МИД Германии Карл Шнурре (Karl Schnurre) отмечал в меморандуме от 15 мая 1941 года:

«Берлин, 15 мая 1941 г. Транзитная дорога через Сибирь пока ещё в действии. Поставки сырья из Восточной Азии, в частности, каучука, перевозимого в Германию по этой дороге, продолжают быть существенными (в течение апреля – 2000 тонн каучука специальными составами и 2000 тонн обычными сибирскими поездами)».

Однако, в соответствии с планом «Барбаросса», уже был определён срок нападения на Советский Союз. Было ясно, что транзит скоро прекратится, и надо предпринимать действия по обеспечению поставок с Дальнего Востока другим путём. 14 ноября 1940 года командование кригсмарине передало приказ всем судам, находящимся в Тихоокеанском бассейне, следовать в Японию под загрузку стратегическим сырьём. Кригсмарине планировали крупнейшую операцию по прорыву морской блокады.

Подготовка этой операции была вскрыта советской резидентурой в Японии под руководством Рихарда Зорге, который поддерживал хорошие отношения с немецким военно-морским атташе адмиралом Паулем Веннекером (Paul Wenneker) и общался с капитанами немецких судов – будущих блокадопрорывателей. Информация о том, что Германия планирует сократить транзит через СССР до минимума и загружает суда стратегическими материалами для прорыва в порты Франции, была передана в Москву и стала ещё одним тревожным звонком для советского руководства. Эпопея немецких морских блокадопрорывателей, питавших промышленность Третьего рейха каучуком, молибденом, вольфрамом, джутом, хинином и другими жизненно важными для продолжения войны материалами, началась.

Разрывая цепь блокады

29 декабря 1940 года из японского Кобе вышел первый блокадопрорыватель – судно «Везерланд» (Weserland) тоннажем 6528 брт. Ранее оно использовалось как судно снабжения вспомогательного крейсера «Орион». В дальнейшем немцы решили использовать для прорыва блокады всё, что было способно на дальний рейс – суда снабжения, захваченные призы, подходящие итальянские суда.

«Первая ласточка» успешно долетела – 4 апреля 1941 года «Везерланд» прибыл в Бордо. Ещё за год до этого Адольф Гитлер подписал указ об учреждении нагрудного знака «За прорыв морской блокады». Награждались им не только экипажи «специальных» блокадопрорывателей, но и члены команд торговых судов-одиночек, прорывающихся в Рейх на свой страх и риск. Изображенный на знаке нос корабля, разрывающий цепь, символизировал, что не так уж и плотна английская «цепь», опоясывающая моря вокруг подконтрольного Германии побережья.

«Везерланд», ранее — судно снабжения «Эрмланд»

Понимая, что судов, находящихся на Тихом океане, не хватит, немцы планировали «челночные рейсы» в Японию и из Франции. Адмирал Фридрих Руге (Friedrich Oskar Ruge) в своём труде о морской войне писал, что за сырьём планировалось отправлять каждую зиму 12 судов, что должно было дать порядка 50 000 тонн драгоценного импорта, отмечая, тем не менее, что «…это было задумано чересчур оптимистично». Действительно, несмотря на то что блокадопрорыватели использовали разные уловки (маскировку судна под нейтральное, смену названий), англичане и пока ещё формально нейтральные американцы принимали все меры, чтобы обнаружить и задержать их.

Привести в формате статьи всю статистику прорыва блокады не представляется возможным, поэтому кратко перечислим основные показатели по годам согласно немецким данным. Английская историография разделяет действия блокадопрорывателей на несколько крупных периодов, что не слишком удобно для данного формата.

В 1940 году из Японии вышли в рейс два судна: «Везерланд» и «Бенно» (Benno) – экс-норвежский танкер «Оле Якоб» (Ole Jakob), ранее захваченный рейдером «Атлантис» (HSK 2 Atlantis) в качестве приза. Оба благополучно прибыли в Бордо весной-летом 1941 года.

В 1941 году Японию покинули 11 судов (в том числе два итальянских), из которых в Европу прибыли семь. Судно «Эльбе» (Elbe) было потоплено самолётами с британского авианосца «Игл» (HMS Еаgle) у Азорских островов, судно «Рамзес» (Ramses) вынужденно вернулось в Японию, «Оденвальд» (Odenwald) был захвачен американским крейсером «Омаха» (USS Omaha) в американской «нейтральной зоне». Наконец, судно «Шпреевальд» (Spreewald) по ошибке потопила немецкая подлодка U 333. В обратном направлении, из Бордо в Японию, в том году вышло четыре судна, из них два, «Бенно» и «Кота Пинанг» (Cota Pinang), были потоплены союзниками.

Построенный в 1916 году, американский лёгкий крейсер «Омаха» к началу Второй мировой уже устарел, но для перехвата транспортов его вполне хватало. Крейсер сыграл важную роль в блокаде, перехватив в итоге три блокадопрорывателя

Хотя немцы и понесли серьёзные потери, а японцы были полны скептицизма, маршрут оказался действующим – прорвавшиеся суда привезли около 30 000 тонн важнейшего сырья. То, что подобные поставки – вопрос выживания, не скрывалось даже в официальных документах верховного командования. Вот выдержка из директивы фюрера от 5 марта 1941 года «О сотрудничестве с Японией»:

«…Положение с сырьём государств-участников пакта требует, чтобы Япония захватила те области, в которых она будет нуждаться для продолжения войны, особенно в том случае, если в войну вмешаются Соединённые Штаты. Поставки каучука должны осуществляться и после вступления Японии в войну, ибо они имеют для Германии жизненно важное значение».

В 1942 году из Японии было отправлено 13 судов, но добралось только семь. Вновь судно «Доггербанк» (Doggerbank), экс-британское «Спрейбэнк» (Speybank), стало жертвой немецкой субмарины U 43, ещё одно судно вернулось в Японию, одно было повреждено американской подлодкой и осталось на ремонте в Сингапуре. Три судна были обнаружены противником и затоплены собственными командами: с 1942 года немцы во избежание захвата судна и груза стали оснащать блокадопрорыватели подрывными зарядами с таймером. Из Германии в Японию в том же году прорвалось 11 судов, ещё три судна были уничтожены союзниками.

Блокадопрорыватель «Оденвальд», захваченный американским крейсером «Омаха»

Несмотря на то что потери груза достигли почти 50%, немцы и не думали останавливаться – война становилась тотальной, и тем ценнее становилась каждая тонна стратегического груза, прошедшая сквозь блокаду. Но и союзники начинали предпринимать всё более серьёзные меры для удушения стратегического импорта Третьего рейха. В декабре 1942 года английские коммандос провели диверсионный рейд против «осиного гнезда» блокадопрорывателей – порта Бордо. Уинстон Черчилль считал, что успех операции ускорит окончание войны на полгода. В результате операции «Франктон» (Operation Frankton) шесть немецких судов получили повреждения, но шесть захваченных в плен коммандос были расстреляны немцами.

Попытки пробить «Каменную стену»

В январе-феврале 1943 года из Японии в Германию вышли семь блокадопрорывателей. Результат был шокирующий – до цели дошло лишь судно «Пьетро Орсеоло» (Pietro Orseolo), да и то в пути оно получило торпеду с американской подводной лодки «Шэд» (USS Shad) и подверглось атакам авиации союзников. Три судна вернулись, два были затоплены командами, одно потоплено англичанами. Немцы весной 1943 года отправили в Японию четыре судна, из них дошли два: одно было перехвачено и потоплено крейсером «Свободной Франции» «Жорж Лейг» (Georges Leygues), а второе вернулось, получив повреждения от авианалёта.

«Пьетро Орсеоло»

Гросс-адмирал Карл Дёниц, будучи до 1943 года командующим подводными лодками, до своего назначения на пост главкома кригсмарине очень прохладно относился к заботам о возвращающихся на родину блокадопрорывателях. Потопление по ошибке «Шпреевальда» и «Доггербанка» закончилось для него крупными скандалами, а постоянные приказы выделять лодки для прикрытия вызывали у него возмущение. Дёниц не раз обращался в Руководство войной на море, настоятельно доказывая бесполезность и даже вред этих операций, на что командование с раздражением отвечало, что тысячи тонн дошедшего до Рейха каучука – гораздо больший успех, чем потопление лодкой пары судов противника.

Заняв одну из высших должностей в Рейхе и расширив свой кругозор до государственного уровня, Карл Дёниц изменил своё мнение. Теперь по его приказу навстречу блокадопрорывателю могло выйти и четыре лодки. В заключительной операции прорыва блокады он приказал использовать для прикрытия все доступные силы, что обернулось последним крупным сражением немецкого надводного флота, в котором он потерпел тяжёлое поражение.

В октябре 1943 года, после долгого перерыва и подготовки, началась последняя крупная операция по прорыву блокады – Рейх требовал стратегические материалы любой ценой. В течение октября из Йокогамы и Кобе вышли пять судов: «Везерланд», «Рио-Гранде» (Rio Grande), «Осорно» (Osorno), «Бургенланд» (Burgenland) и «Альстеруфер» (Alsterufer). Немцы основательно подготовились – зная, что авиация союзников буквально кишит в Бискайском заливе, да и в открытом океане легко нарваться на палубный самолёт или береговой разведчик, суда оснастили довольно сильным вооружением. Так, «Осорно» (6591 брт), вышедший из Кобе первым 2 октября 1943 года, имел на борту одно 105-мм орудие, два 37-мм автомата, четыре 20-мм автомата, четыре пулемёта MG 34 и четыре 86-мм пусковые установки ракет DSR.

Блокадопрорыватель «Бургенланд» был перехвачен 5 января 1944 года крейсером «Омаха» и затоплен своим экипажем

Немцам предстояло прорвать несколько патрульных линий, из которых наиболее опасной была в районе узости Атлантического океана, на широте Фритауна. Опираясь на авиабазу на острове Вознесения и базы на бразильском побережье Наталь и Ресифе, союзники полностью контролировали этот район с воздуха. Немалую опасность представлял и район Азорских островов, где базировались корабли и авиация союзников и недалеко от которых проходили крупные конвои. Лишь в Бискайском заливе прорыватели могли рассчитывать на более-менее серьёзное прикрытие своей авиацией и кораблями.

15 ноября 1943 года «Оcорно» обогнул мыс Доброй Надежды и начал прорыв в Северную Атлантику. Капитан, 54-летний Пауль Хелльман (Paul Hellmann), был опытным блокадопрорывателем. Он и его новое, построенное в 1938 году, быстроходное судно, выдававшее 16 узлов, уже совершили в 1941 году удачный прорыв из Чили в Японию, а затем выполнили рейс из Японии в Европу и обратно.

8 декабря 1943 года «Оcорно» был обнаружен американским «Либерейтором», взлетевшим с острова Вознесения. На перехват вышли крейсер «Марблхед» (USS Marblehead) и эсминец «Уинслоу» (USS Winslow), но Хелльман ускользнул – американцы перехватили только греческий сухогруз. Поиски союзников в северо-западном направлении результатов не дали – Хелльман шёл на север, прямо на пути атлантических конвоев. Масштабные поиски «Оcорно» с привлечением других кораблей к северу от «барьера» привели к тому, что вслед за Хелльманом через узость Наталь – Фритаун проскочил и следующий прорыватель – «Альстеруфер».

«Хуаскаран» (Huascaran) — транспорт, однотипный с прославившимся впоследствии блокадопрорывателем «Осорно»

Англичане, осознав, что «первая линия» прорвана, приняли энергичные меры – началась операция с многозначительным названием «Каменная стена» (Stonewall). Здесь следует отметить, что большую помощь англичанам оказывала «Ультра» – служба перехвата и расшифровки немецких сообщений. Блокадопрорыватели шли в режиме радиомолчания, но немецким лодкам регулярно передавались указания о запрете атак одиночных судов в определённых районах, что наводило союзников на след.

9 декабря подводная лодка U 510, обнаружив и опознав прорыватель, немедленно сообщила об этом командованию – и англичанам заодно. На Азорские острова были срочно переброшены крейсеры «Гамбия» (HMS Gambia) и «Глазго» (HMS Glasgow), которые с 15 декабря начали патрулировать линию в 500 миль длиной к северо-северо-западу от островов. В охоте приняли участие и самолёты авианосных групп. Именно «Уайлдкэт» с американского эскортного авианосца «Кард» (USS Card) вечером 23 декабря обнаружил неуловимого Хелльмана на расстоянии уже 560 миль к западу от острова Уэссан. К тому времени «Осорно» дважды успел удачно пересечь коммуникации союзных конвоев (существует даже легенда, что он пристроился к одному из них) и, успешно обойдя Азорские острова, вышел на финишную прямую, повернув на восток, прямо в Бискайский залив.

Развязка была близка: в воздух поднялись самолёты британского Берегового командования, из Плимута на поддержку «Гамбии» и «Глазго» на скорости 25 узлов вышел крейсер «Энтерпрайз» (HMS Enterprise). В этот момент в игру вступили главные силы немцев. Чтобы нейтрализовать американцев, в бой против авианосца «Кард» и его группы эсминцев Дёниц бросил группу подводных лодок «Боркум» (Borkum), которая была развёрнута к западу от Бискайского залива в количестве 13 единиц. В трёхдневном сражении союзники потеряли два эсминца – американский «Лири» (USS Leary) и британский «Харрикейн» (HMS Hurricane), у немцев не вернулась на базу лодка U 645.

«Кард» — один из самых успешных американских эскортных авианосцев. Снимок сделан в 1944 году

В полдень 24 декабря навстречу «Осорно» из Бордо вышли 8-я флотилия эсминцев и 4-я флотилия миноносцев – по шесть кораблей в каждой. С утра 25 декабря над транспортом постоянно висели британские самолёты, но Хелльман умелым маневрированием избежал повреждений, а зенитные расчёты сумели сбить один «Сандерленд». В полдень 25 декабря командир немецкой 8-й флотилии капитан цур зее Ганс Эрдменгер (Hans Otto Erdmenger) принял «Осорно» под свой эскорт. Подтянулось и воздушное прикрытие – тяжёлые истребители Ju 88.

Под беспрерывными атаками авиации утром 26 декабря отряд без потерь достиг устья Жиронды. Уже в самой Жиронде «Осорно» налетел на остов затонувшего судна и получил пробоину 12 метров длиной. Чтобы спасти груз и затем речными баржами разгрузить его, судно выбросили на берег. 31 декабря англичане предприняли авианалёт, чтобы сорвать выгрузку, но он из-за плохой погоды закончился безрезультатно.

«Альстеруферу» повезло меньше. Англичане знали о его подходе и были намерены отыграться. Транспорт был обнаружен утром 27 декабря британским «Сандерлендом», после чего наблюдение и атаки с воздуха были постоянными. При этом на перехват пошло усиленное соединение операции «Каменная стена» (Force Z) уже в составе четырёх крейсеров. Немецкие эсминцы и миноносцы также вышли из Бордо и Бреста, чтобы встретить прорыватель, но в 16:15 того же дня «Либерейтор» из 311-й (чешской) эскадрильи RAF удачным ракетно-бомбовым ударом поставил точку в операции. Команда оставила охваченное пожаром судно и двое суток спустя была спасена канадскими корветами.

Гибнущий блокадопрорыватель «Альстеруфер», 27 декабря 1943 года. Снимок с борта британского «Либерейтора»

Немецкому отряду прикрытия, который, не встретив «Альстеруфер», развернулся и взял курс на восток, не удалось избежать встречи с перенацеленными на него крейсерами «Глазго» и «Энтерпрайз». Последовавший 28 декабря бой в Бискайском заливе закончился для немцев тяжёлым поражением и дорогой платой за попытку «удвоить ставки»: погиб флагманский эсминец Z 27, а также миноносцы T 25 и T 26. Бой унёс жизни 532 немецких моряков, в том числе и командовавшего соединением Ганса Эрдменгера.

Остальным прорывающимся немецким судам усилившая бдительность патрульная линия Наталь – Фритаун не дала ни единого шанса. «Рио-Гранде» и «Бургенланд» были перехвачены соответственно 4 и 5 января нового 1944 года крейсером «Омаха» и затоплены своим командами. Несколькими днями ранее южнее патрульной линии такая же участь постигла «Везерланд» – его перехватил эсминец «Сомерс» (USS Somers).

Единственное, что оставалось немцам – объявить великой победой прибытие в Рейх вместе с «Осорно» 3944 тонн каучука, 1826 тонн цинкового и 180 тонн вольфрамового концентратов. На капитана и команду блокадопрорывателя пролился дождь наград. Пауль Хелльман 31 декабря 1943 года был награждён сразу обеими степенями Железного креста, а 6 января 1944 года стал кавалером Рыцарского креста – уникальный случай в истории Третьего рейха, когда эту награду за высшие боевые заслуги получило сугубо гражданское лицо, капитан торгового судна. Этот факт наглядно иллюстрирует, как смещалась шкала признания отличий в терпящей поражение Германии и насколько важными были эти успешные прорывы для военной промышленности Рейха.

Забавное фото — Карл Дёниц вручает капитану «Осорно» Паулю Хелльману Рыцарский крест, 28 апреля 1944 года

Несколько сот тонн вольфрамового концентрата хватало на год производства военной продукции, также как и тысяча тонн каучука означала производство шин для многих тысяч самолётов и автомобилей, шлангов, резинотехнических изделий и другой продукции, без которой немыслимо было нормальное техническое оснащение вооружённых сил.

С началом 1944 года эпопея немецких надводных блокадопрорывателей была закончена. 18 прорвавшихся судов доставили более 100 000 тонн стратегических материалов. Далее немцам пришлось вспомнить опыт Первой мировой войны и открыть новую, ещё более мрачную страницу прорыва блокады, и использовать подводные блокадопрорыватели.

Литература:

  1. History of United States Naval Operations in World War II Samuel Eliot Morison, vol.10 – Book Sales, 2001
  2. Horst H. Geerken. Hitler's Asian Adventure – Books On Demand, 2015
  3. Клэй Блэйр. Подводная война Гитлера. 1942–1945. Жертвы – М.: «АСТ», 2001
  4. Фридрих Руге. Война на море. 1939–1945 – М.: «АСТ», СПб.: «Полигон», 2000
  5. http://www.forum-marinearchiv.de
  6. http://nnm.me
  7. http://nzetc.victoria.ac.nz
  8. http://www.wlb-stuttgart.de
  9. http://www.ibiblio.org
  10. http://www.warsailors.com
  11. http://www.feldgrau.net

warspot.ru


Смотрите также