Нефть и политика: Российская Федерация и Мексика в эпоху глобализации. Нефть и политика реферат


Российская Федерация и Мексика в эпоху глобализации"

Выдержка из работы

Сер. 6. 2009. Вып. 1ВЕСТНИК САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТАЕ. Б. Павлова, Марио дель Робле Пенсадо ЛеглисеНЕФТЬ И ПОЛИТИКА: РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ И МЕКСИКА В ЭПОХУ ГЛОБАЛИЗАЦИИПроблема энергоресурсов и возможностей политического маневрирования уже не раз становилась центральной в ходе дискуссий, посвященных будущему Российской Федерации. Разнообразные планы и проекты, формирование стабилизационного фонда, стремление создать энергетическую империю — все это уже давно стало составляющей частью нашей политической жизни. Именно поэтому нам кажется чрезвычайно важной и интересной возможность провести параллели с другими государствами, которые также строили и строят свою политику, во многом основываясь на энергетическом богатстве страны.В данной статье мы попробуем провести сравнение политики Российской Федерации с политикой Мексиканских Соединенных Штатов. Конечно, сразу может возникнуть вопрос, много ли общего между этими государствами, поскольку существует значительная разница как в историческом развитии, так и с точки зрения их влиятельности на мировой арене. Однако это только на первый взгляд, при более внимательном анализе мы можем обнаружить целый ряд исторических и политических параллелей. Прежде всего, это касается тех социально-экономических этапов, которые пережили и мексиканское, и российское общество, когда происходил пересмотр возможностей национализации и приватизации природных ресурсов страны при активном участии государства во внешней торговле.Так, примерно с первой половины ХХ в. в мире начинается расцвет новых технологий, основанных на углеводородном топливе, и роль государств, обладающих данными ресурсами, существенно изменяется. Энергоресурсы, которыми богаты и Россия, и Мексика, позволяют им формировать новый вектор дипломатии, заставляя другие страны считаться с мнением поставщиков нефти и газа. Поиск союзников, поддержка своих торговых партнеров — во всех этих направлениях уже начинает учитываться возможность снабжения энергоресурсами, и кризис середины 70-х гг. — тому яркое подтверждение1.Однако, рынок энергоресурсов не стабилен, и соответственно, в 80-х гг. ХХ в., с падением цен на углеводородное топливо, обе страны пережили серьезный экономический кризис, сопровождаемый политической нестабильностью. Либерализация же экономической деятельности, начавшаяся в обеих странах, привела к различным результатам. Если в РФ кризис 1998 г. был полностью преодолен, то последствия кризиса в Мексике в 1995 г. все еще ощущаются. Если в течение последних лет экономическая ситуация в РФ была более или менее стабильной, наблюдался даже экономический рост, то в Мексике скорее происходило ухудшение экономического положения. Эта ситуация ведет и к существенному изменению внешней политики обеих стран, которая во многом по-прежнему основывается на нефтяной дипломатии.Сравним два ведущих предприятия энергоресурсной отрасли — российский ГАЗПРОМ и мексиканский PEMEX. Российский ГАЗПРОМ является акционерным обществом, в котором государство выступает в качестве главного акционера, что должно позволять, с одной стороны, получать государству прибыль от предприятия, с другой, защищать© Е. Б. Павлова, Марио дель Робле Пенсадо Леглисе, 2009интересы ГАЗПРОМа за границей при помощи методов внешней политики и дипломатических мер. PEMEX по-прежнему является государственным предприятием, экономическая и институциональная структура которого полностью зависит от государства. Таким образом, что касается ГАЗПРОМА, то государство только формулирует стратегические цели и не оказывает прямой финансовой поддержки даже в кризисный период, в то время как PEMEX строго ориентирован на государственные нужды и вполне может рассчитывать на государственные финансовые вливания в эпоху кризиса2. Другим важным различием между данными компаниями предоставляются эксклюзивные возможности для добычи полезных ископаемых, т. к. государственная компания PEMEX имеет официальную государственную монополию (по Конституции Мексики) в этой сфере, в то время как монополия ГАЗПРОМ имеет несколько другой характер и относится только к стратегическим месторождениям.Таким образом, нужно отметить, что проблема взаимосвязи энергоресурсов страны и возможностей политического маневрирования данного государства остается одним из интереснейших элементов анализа международных отношений. Однако, если в случае с Мексикой мы можем наблюдать уменьшение роли энергетической проблематики в повестке дня, то для России вопрос энергоресурсов остается одним из ключевых и, более того, становится все более актуальным.Подобное изменение во внешней политике Мексики вызвано следующими факторами. Во-первых, это, конечно, появление новых серьезных акторов на рынке энергоресурсов, причем речь идет не только о производителях, таких как Бразилия, но и о потребителях, таких как Китай. Если ранее основным серьезным конкурентом Мексики являлась Венесуэла, энергетическая политика которой очень избирательна и, по большей части, диктуется идеологическими элементами, то включение в число латиноамериканских поставщиков Бразилии, очевидно, снижает возможное влияние Мексики в регионе. Что же касается КНР, то здесь ситуация осложнена серьезной конкуренцией между государствами в секторе производства товаров массового потребления3.Вторым немаловажным аспектом современной мировой энергетической политики является появление альтернативных энергоресурсов. Подобно тому, как био- и нанотех-нологии постепенно вытесняют природные энергоресурсы, государства с мощным технологическим потенциалом начинают теснить на этом рынке государства, обладающие большими запасами газа и нефти и использующие эти запасы не всегда рационально. Эта проблема в равной степени затрагивает и Мексику, и Российскую Федерацию.В-третьих, не прекращающееся колебание на рынке энергоресурсов, вызванное различными межгосударственными и внутригосударственными конфликтами, существенно влияет не только на сегодняшнюю энергетическую политику, но и серьезно меняет будущую конъюнктуру в этой области. Добыча нефти на морских глубинах, строительство новых газо-и нефтепроводов, создание разных энергетических альянсов-все это в ближайшем времени может серьезно изменить положение как России, так и Мексики на международной арене, и к этому страны должны серьезно подготовиться. Зависимость экономики и политики страны от цен на энергоресурсы может сыграть крайне негативную роль в будущем обеих стран.Мексика. Закручивание гаекДискуссия о нефтяной промышленности Мексики сейчас актуальна как никогда, т. к. попытка провести энергетическую реформу в 2008 г. должна была во многом предопределить будущие тенденции в развитии промышленности и заполнить многочисленные лакуны в области энергетической политики страны.Нефтяная промышленность в Мексике была национализирована еще в 1938 г., и начиная с этого времени только государство имело возможность инвестировать в эту отрасль, поддерживая ее развитие. Примерно с середины 80-х гг. мексиканское правительство попыталось изменить схему обеспечения энергетических нужд населения, прежде всего в области электричества. Было принято решение начать инвестирование в разработку альтернативных энергоресурсов, развитие геотермальную, солнечную, а также ветроэнергетику. Однако эта политика не дала ожидаемых результатов, и на сегодняшний момент более чем на 70% электрическое обеспечение страны зависит от углеводородов4.Другая особенность нефтяной политики Мексики заключается в ее связи с государственным бюджетом, т. к. около 2/5 всех налоговых сборов — это налоги нефтяной индустрии. Во многом именно размеры доходов от нефтяной промышленности определяют возможности государства в сфере социального развития5.Третьим аспектом, на котором хотелось бы остановиться, является проблема постоянных административных модификаций, которая затрагивает два серьезных вопроса. Первый вопрос — это постоянное увеличение руководящего аппарата и его смена: в среднем срок работы одной команды составляет не более двух с половиной лет, что существенно снижает эффективность ее деятельности. (Нужно отметить, что большая часть руководящего аппарата компании назначается непосредственно правительством). Вторым вопросом, получающим все больший резонанс в последнее время, является нецелевое расходование средств, которые часто идут на политические кампании разного рода (прежде всего на электоральные)6. Таким образом, возникает серьезная проблема: текучка кадров на руководящих должностях ведет к увеличению расходов на администрацию, но при этом не налаживается ни командная корпоративная система управления, ни формируется эффективная власть на местах.В последнее время добыча нефти все больше сводится к эксплуатации нефтяных месторождений Кантарелл в районе Мексиканского залива. Однако уже сейчас очевидно, что в ближайшие три года надо будет разрабатывать новые месторождения или сокращать потребление, что не представляется возможным.Четвертым фактором, о котором необходимо упомянуть, является новая система финансирования ряда проектов в нефтепромышленной области, которые осуществляются в рамках структуры PIDIREGAS. Данная структура предполагает наличие определенных долгосрочных промышленных проектов, прежде всего, в области инфраструктуры, финансирование которых не может быть сокращено. Однако в этих проектах предполагается не только государственное участие, но и допускается частная инициатива, что должно приносить серьезные выгоды как государству, так и частным предпринимателям. В реальности же данные проекты далеко не всегда оправдываются, т. к. процветают различные виды взяточничества, что содействует больше росту общей задолженности, нежели прибыли. Возникает серьезная проблема создания подобных проектов и заключения договоров с компаниями, предоставляющими услуги довольно низкого качества, что приводит к серьезным и подчас бесполезным тратам миллионов долларов, в то время как поиск новых месторождений не ведется, существующие нефтяные платформы не обслуживаются на необходимом уровне, не строятся новые нефтеперерабатывающие заводы. Таким образом, проблемы остаются на всех уровнях — от системы распределения до обслуживающих станций.Удивительно, что даже последний рост цен на нефтяном рынке не улучшил финансовое состояние PEMEX. За последний, 2007, год прибыль PEMEX до уплаты всех видовналогов составила 60 753 млн долларов. Это на 49% больше чем у такого нефтяного гиганта, как Exxon Mobil за тот же год. Однако после уплаты всех налоговых сборов стало ясно, что PEMEX за этот год понес лишь убытки на сумму 1500 млн долларов.Одним из основных факторов рентабельности PEMEX всегда была низкая себестоимость добычи нефти: так в среднем добыча одного барреля сырой нефти обходилась в 4,3 доллара в 2007 г., что при средней мировой цене за 2007 год в 61,6 долларов обеспечивало хорошую прибыль. Но сейчас добыча нефти в месторождениях с низкой себестоимостью, таких как Кантарелл, снижается, ожидается, что с 2008 по 2010 г. добыча составит около 3 102 000 баррелей в день. Таким образом, только обнаружение новых обширных месторождений с низкой себестоимостью добычи может обеспечить страну более чем на 50 лет, в противном случае через 30−40 лет Мексика станет энергозависимым государством7.Итак, обратимся к перспективам нефтедобывающей отрасли Мексиканских Соединенных Штатов. Основные ожидания перемен в этой области, конечно, связаны с законодательной реформой, т. е. с возможной модификацией статьи 27 Конституции. (27 статья объявляет все земли, воды и недра на территории Мексики национальной собственностью). Существует серьезный риск, что, несмотря на все благие намерения большинства депутатов, эффективная энергетическая политика не будет сформирована, т. к. в отличие от других стран в Мексике все больше руководствуются политическими интересами и кратко- и среднесрочными экономическими выгодами. Нельзя сказать, что мы можем наблюдать действительную заинтересованность в создании четкой экономико-политической стратегии, при которой учитывалась бы возможность изменения роли углеводородов как эксклюзивного источника энергии. Отсутствие подобных политико-экономических направлений, к сожалению, приведет, скорее всего, к серьезной зависимости Мексики в технологическом плане, к истощению и разграблению природных ресурсов, к серьезным потрясениям в экономике.Ожидается, что в ближайшее время правительству удастся добиться согласия всех партий на изменения условий администрирования и общей деятельности, государство возьмет на себя долги PIDIREGAS, и схема финансирования будет изменена. Также одним из необходимых условий является уменьшение налогового бремени, хотя снизить его сейчас более чем на 30% не представляется возможным, и дальнейшее снижение потребует времени.Что же касается частной инициативы, которая, безусловно, может принести немало пользы как в области разведки новых месторождений, так и в дальнейшей дистрибуции нефти, то здесь проблема может решаться только через большую транспарентность заключаемых контрактов. И если все аспекты эксплуатации месторождений останутся исключительно в ведомстве государства, то в рамках нефтеперерабатывающей отрасли уже станет возможно сотрудничество с разными зарубежными корпорациями, примером чего может служить совместный с компанией CHEVRON проект добычи нефти на больших глубинах и ее дальнейшей переработки в Порт-Артуре (Мексиканский залив).В ожидании неизбежного падения добычи нефти в Канатрелл уже многие специалисты говорят о нефтедобыче на больших глубинах в эксклюзивной зоне Мексиканского залива как о единственной возможности подержать нефтяную промышленность. Однако Мексика не в состоянии решить эти проблемы самостоятельно. Уже сейчас ясно, что PEMEX придется пойти на стратегический альянс с другими компаниями, и наиболееочевидным партнером здесь представляется CHEVRON TEXACO, тогда как перспективы сотрудничества с другими компаниями, такими как, например, CONOCO PHILLIPS, BRITISH PETROLEUM, ROYAL DUTCH SHELL или REPSOL, еще только намечаются.Парадоксально, что пять лет назад, когда в связи с Иракской войной, цены на нефть на мировом рынке стали стремительно расти и для нефтяной промышленности наступили золотые времена, Мексика, имеющая такое предприятие, как PEMEX, под практически полным государственным контролем не воспользовалась ситуацией для усовершенствований как этой отрасли, так и остальных направлений производства и не сумела сформировать грамотную политику усиления динамичности, конкурентоспособности национальной индустрии, а также диверсификации внешнеэкономической деятельности, как это сделали другие латиноамериканские страны.Энергетическая реформа, начавшаяся в 2008 г., призвана решить вышеуказанные проблемы в мексиканской энергетической промышленности, однако сопротивление многих мексиканских политиков, полагающих, что даже частичная приватизация данной отрасли может привести к краху всего государственного бюджета, не ослабевает. Приверженность многих мексиканцев идеям социальной справедливости, негативное отношение к неолиберальным экономическим тенденциям пока не позволяют руководству страны перейти к более решительным мерам по созданию новой стратегии развития энергетической сферы.Интересы ГАЗПРОМа в политике Российской ФедерацииЭкономические реформы в Российской Федерации в начале 1990-х гг. сразу привлекли значительное внимание различных американских и европейских энергетических консорциумов. Слабость как политической, так и экономической структуры нового государства привлекала на первых порах достаточно большое количество иностранных компаний, желавших разрабатывать нефтяные и газовые месторождения в стране. Однако достаточно быстро произошла смена экономических элит: Сибнефть, Лукойл, ЮКОС и другие компании постепенно стали вытеснять зарубежных конкурентов, конечно, при серьезной поддержке со стороны государства.История развития российских энергодобывающих компаний вызывала и вызывает много споров, касающихся не только экономической политики Российской Федерации, но и вопросов демократии, свободы предпринимательства, государственного контроля. Наиболее ярким примером здесь, безусловно, является дело ЮКОСа и Михаила Ходорковского 2003 г., которое до сих пор вызывает массу весьма спорных оценок действий российского руководства как в самой России, так и за рубежом. Однако мы не будем сейчас анализировать данную ситуацию, а перейдем к рассмотрению некоторых аспектов деятельности ГАЗПРОМа.Прежде всего, хотелось бы остановиться на двух мифах популистского толка, имеющих массовое хождение среди российского населения: первый — о возможности для РФ стать мировым энергетическим лидером и существенно повысить свое влияние на мировой арене за счет поставок российского газа в Европу- второй миф — идея повышения цен на энергоносители для стран СНГ как серьезного вливания в бюджет страны, как борьбы за интересы рядового российского гражданина.Конечно, заявления о возможностях РФ стать «гарантом энергетической безопасности Европы» сразу вызвали некоторое недоумение среди аналитиков- предположение о том, что Европа позволит собой манипулировать в обмен на углеводороды, имело четкуювнутриполитическую ориентацию и было направлено, безусловно, на российское население, прежде всего на мобилизацию исторической памяти о роли СССР в эпоху «холодной войны». Безоговорочная поддержка населением бывшего президента и его преемника на последних выборах во многом была обусловлена ощущением все возрастающего влияния России в мировой политике. Однако уже сейчас ситуация проясняется и, к сожалению, не свидетельствует о положительных тенденциях в этом направлении. В периодической печати уже открыто говорят о полном исчерпании ресурсов к 2012 г. и зависимости РФ от импорта среднеазиатского газа. Более того, подчеркивается важный факт зависимости экономики России от торговли нефтью и газом. Как ясно сказано в интервью первого заместителя МИДа Р Ф Андрея Денисова, «наша зависимость от Европы в сфере углеводородов сильнее, чем Европы от нас. Россия обеспечивает 25% потребления газа в Европе, но за счет торговли с ней мы обеспечиваем 85% своих доходов от торговли углеводородами. Разговоры о том, что Россия кому-то перекроет газовый кран, — полный абсурд. Этим бы мы себя лишили доходов"8. Комментарии здесь кажутся излишними.Однако практически ежедневно мы снова и снова видим стремление российского руководства включить тему энергоресурсов в политические дебаты, не имеющие к энергетике прямого отношения. Так, во время встречи с участниками международного аналитического клуба «Валдай», повестка дня которого в целом была посвящена событиям в Южной Осетии, президент Р Ф Дмитрий Медведев счел необходимым упомянуть, что Европа не является единственным возможным покупателем российских энергоресурсов, т. к. активно развивающаяся экономика стран Азии заставляет российских производителей задуматься об увеличении поставок в азиатский регион9.Вернемся ко второму мифу. Анализ данного вопроса представляется чрезвычайно сложным. Действительно, чьи интересы преследовали ГАЗПРОМ и руководство РФ в этой сложной политико-экономической дискуссии, имевшей место в 2006 г. Очевидно, что конфликты с государствами СНГ вряд ли укрепят наше положение в регионе, более того, данная ситуация негативно повлияла и на имидж России в целом.При этом политика ГАЗПРОМа, хоть он и не является «государственным торговым предприятием», часто рассматривается именно как государственная. Так, известный российский исследователь В. Иноземцев в своей статье «Особый карман государства» пишет, что «проблема государственно-зависимого «Газпрома& quot- такова: он исполняет любую волю государства"10. Очевидно, что, несмотря на то, что ГАЗПРОМ не является государственным предприятием, его политика далеко не всегда ориентирована на прямое получение прибыли, хотя и государственными интересами объяснить ситуацию достаточно сложно. В большинстве же случаев стратегия ГАЗПРОМа диктуется, как указывает аналитик С. Белковский, с одной стороны чиновниками со своими частными интересами и, с другой, менеджерами, тоже имеющими свои частные интересы. «Каждый чиновник «Газпрома& quot-, уточняет С. Белковский, оказавшись на своем месте, вовсе не исходит из того, что он пришел служить корпорации, которая существовала до него и будет существовать после него. Он пришел для того, чтобы извлечь определенную чиновничью ренту из своего нынешнего положения в этой корпорации"11.Уже сегодня крайне благоприятная ситуация для российской экономики начинает стремительно изменяться, и становится очевидным, что мы, как и Мексика, не сумели использовать благоприятный период для решения основных проблем, т. е. для поиска и разработки новых месторождений и реформирования системы транспортировки энергоресурсов. Такие же проблемы стоят сейчас и перед мексиканским предприятием PEMEX,и реформа 2008 г., возможно, сумеет изменить ситуацию к лучшему, т. к. период энергетической эйфории, связанный с возможностью улучшать экономику и влиять на политику путем энергетических ресурсов, в Мексики уже прошел. Россию же, очевидно, еще ждет этот этап, причем важными составляющими реформы должны быть анализ и изменение стратегии развития предприятия, и негативный опыт Мексики служит наглядным примером.Только «смена монопольно-имперской линий на открытую политику либерального типа"12, считает президент Института Энергетической политики В. Милов, поможет нам избежать тех проблем, которые сейчас решает мексиканское правительство, и «проблемы России могут быстро исчезнуть, превратившись в возможности».PEMEX сейчас весьма мало отвечает как государственным нуждам, так и нуждам самого предприятия. ГАЗПРОМ же пока находится в той стадии, когда определенные изменения в стратегии развития могут существенно улучшить ситуацию и помочь российскому государству в развитии экономики всей страны. Поиск и разработка новых месторождений, изменение технологий добычи и транспортировки, более тесное сотрудничество с другими государствами, учет возможностей новых энергоресурсов, большая транспарентность сделок, изменение структуры руководства компаниями — вот примерный список тех аспектов, которые должны быть учтены PEMEX и ГАЗПРОМОМ сегодня. Однако основным элементом преобразований, о котором нужно помнить, является создание долгосрочной стратегии развития энергетической отрасли с учетом не только сегодняшних прибылей, но и дальнейшего развития страны.1 Lajous Ad. La Politica Petrolera Exterior. URL: http: //www. energia. org. mx/IMG/doc/Politica_petrol-era_exterior. doc (дата обращения: 14. 03. 06).2 «Газпром» и Pemex — два энергетических гиганта, но различия между ними значительны. URL: http: //www. standardandpoors. m/page. php? path=analitica&amp-sub=5&amp-f_sector_pub=6.3 Roberts P. The end of oil. New York, 2005- California Environmental Protection Agency, California Hydrogen Blueprint, Plan, California Environmental. Vol. 1. Draft Final Report March 2005. URL: www. hydrogenhighway. ca. gov/plan/reports/bpplan_vol1. pdf.4 PEMEX. Informe Anual 2006. Mexico, 2007.5 Valdivia Gerardo G. El sector energetico en Mexico // Mexico hacia el 2025. Mexico, 2004. P. 367−384- Calderon H. F. Iniciativa de reforma al regimen fiscal de Petroleos Mexicanos enviada al Congreso de la Union. Mexico, 2008.6 Camhaji S. et al. Sector energia 2025 // Mexico hacia el 2025. Mexico, 2004. P. 233−366.7 SENER. Prospectiva de petroliferos. 2007−2016. Mexico, 2007- Rojas Nieto J. A. El desplome de los precios del petroleo // La Jornada. Mexico, 2007. 9. 02.8 Лабецкая К. Разговоры о том, что Россия кому-то перекроет газовый кран, — полный абсурд. URL: http: //www. globalaffairs. ru/articles/9267. html (дата обращения: 13. 03. 2008).9 Медведев Д. А. Для Европы российского газа хватит. URL: http: //www. inforos. ru/?id=22 13010 Иноземцев В. Особый карман государства. URL: http: //www. apn. ru/publications/article16905. htm11 Белковский С. «Газпром» — это совокупность коммерческих кланов. URL: http: //www. apn. ru/ publications/article16912. htm12 Милов В. Кремль сдал энергетику. URL: http: //www. gazeta. ru/comments/2007/09/10_a_2 144 451. shtml

Показать Свернуть

westud.ru

Военная политика США и цена на нефть

Вместо предисловия

            Само понятие «международный терроризм», было выпущены в широкие массы, сразу после 11/09/2001. Нет, оно, конечно существовало раньше, но те самые (которых называют дурацким словом «международное сообщество») не уделяли этому вопросу столько внимания, сколько безусловно уделяют ему сейчас. Смею утверждать, что сентябрь 2001 года это переломный момент в новейшей истории человечества. Именно в этот месяц страны стали перекраивать свою внешнюю (а как следствие и внутреннюю) политику, одни всё больше кроили её в звездно-полосатую ткань, другие эту ткань публично сжигали, не понимая, что тот – самый звездно-полосатый перекроит их всех. Конечно и третьи, те кто сразу оценили все плюсы борьбы с «международным терроризмом» и с головой окунулись искать у себя и у соседей исламские корни того самого терроризма, попутно решая свои, второстепенные задачи. Нет, ну вы только вспомните, о чём дискутировал мир, до падения башен в прямом эфире, на все возможных саммитах разных там «НАТО», «ООН», «больших семёрок» с каким – то плюсом, бесчисленные комиссии по правам человека ЕС, повторюсь, ООН, на всевозможных экономических форумах и т. д. Вспомнили? Конечно, вспомнили: непримиримые палестинцы, постоянно оспаривающие израильские территории, нарушение прав человека в Чечне, Грузия с вечной претензией к Абхазии, Шеварднадзе, перманентно оповещающий Запад о русском беспределе, Россия постоянно говорящая о Панкиссе, оправдываясь за Чечню и за деньги полученные от МВФ на восстановление экономики, нелегальная иммиграция, и на последок самое главное нефть, точнее цена на нефть, естественно, что говоря про нефть мы никак не можем позабыть про ОПЕК с его вечными ценовыми войнами, с многочисленными безмыслинными съездами, с малоэффективным (пережившим себя) методом борьбы за высокую цену, путём введение более низких квот на добычу и/или экспорт. А ведь никто про эти проблемы и не забывал, просто стали смотреть с другой стороны, теперь всё не выглядит, как нарушение чьих – то прав, будь – то чеченцев или палестинцев, теперь если ты доказал «мировому сообществу» (ещё раз прости читатель за дурацкое выраженьице), что твоя проблема имеет хотя бы малые намёки на экстремизм, можешь смело “мочить в сортире” (выраженье тоже конечно попахивает дурно, но прощенье просить не буду, ибо не ко мне это) свою «проблему». А ещё лучше не, что – то там доказывать, а добиться, чтобы твою «проблему» включили в «ось зла».[1]Немного из истории

ОПЕК была сформирована на международной конференции в Багдаде, состоявшейся 10-14 сентября 1960 г. Первоначально в эту организацию вошли пять стран: Иран, Ирак, Кувейт, Саудовская Аравия и Венесуэла. В период с 1960 по 1975 гг. было принято еще 8 новых членов: Катар, Индонезия, Ливия, Объединенные Арабские Эмираты, Алжир, Нигерия, Эквадор и Габон. В декабре 1992 г. Эквадор вышел из состава ОПЕК, а в январе 1995 г. из нее был исключен Габон.

Несмотря на огромное влияние на нефтяной рынок, ОПЕК производит всего 40% от объемов мировой добычи нефти. Однако страны, входящие в ОПЕК, владеют 77% всех разведанных мировых запасов нефти. Как следствие, страны, не входящие в ОПЕК, в частности, Канада, Великобритания, Норвегия, Мексика, Китай, Россия и США, добывают около 60% нефти, но при этом их собственные запасы быстро истощаются. В результате в последние десятилетия все острее ощущается необходимость освоения альтернативных источников энергии.

Задачей ОПЕК являлось представление единой позиции стран-производителей нефти в целях ограничения влияния крупнейших нефтяных компаний на рынок. Однако реально ОПЕК в период с 1960 по 1973 гг. расстановку сил на нефтяном рынке изменить не могла. Ситуация изменилась в первой половине 1970-х гг., когда западный мир столкнулся с усилением инфляционного давления и нехваткой сырьевых ресурсов. Особенно остро ощущался недостаток нефти: США, еще в 1950г. бывшие самодостаточными по добыче нефти, теперь были вынуждены импортировать около 35% нефтепродуктов. В это же время ОПЕК начала все жестче отстаивать свои позиции в отношении принципов разделения прибыли на нефтяном рынке.

Существенные коррективы в расстановку сил внесла внезапно начавшаяся в октябре 1973 г. война между Египтом и Сирией, с одной стороны, и Израилем, с другой. При поддержке США Израилю удалось довольно быстро вернуть утраченные территории и уже в ноябре подписать соглашения о прекращении огня с Сирией и Египтом.

17 октября ОПЕК выступила против политики США, введя эмбарго на поставки нефти в эту страну и увеличив на 70% отпускные цены для западноевропейских союзников Соединенных Штатов. В одну ночь баррель нефти поднялся в цене с $3 до $5,11. (В январе 1974 г. ОПЕК поднял цену за один баррель до $11,65). Эмбарго было введено в тот момент, когда уже около 85% американских граждан привыкли добираться до рабочего места на собственном автомобиле. Хотя президент Никсон ввел жесткие ограничительные меры по использованию энергоресурсов, ситуацию спасти не удалось, и для западных стран наступил период экономического спада. На пике кризиса цена галлона бензина в США поднялась с 30 центов до $1,2.

Реакция Wall Street была мгновенной. Естественно, на волне суперприбылей акции нефтедобывающих компаний пошли вверх, однако все остальные акции в период с 17 октября до конца ноября 1973 г. потеряли в среднем 15%. Индекс Dow Jones за это время снизился с 962 до 822 пунктов. В марте 1974 эмбарго против США было снято, однако эффект, который оно произвело, сгладить не удалось. За два года, с 11 января 1973 г. до 6 декабря 1974 г. Dow упал почти на 45% - с 1051 до 577 пунктов.

В течение 70-х годов цена нефти продолжала расти, также как и цена цветных металлов, резины, пшеницы и хлопка. Повышение цен на нефть вызвало эффект бумеранга и повлекло за собой удорожание практически всех товаров и услуг. В 1974 г. индекс потребительских цен вырос на 11%, так что в 1975 г. Президент Форд был вынужден принять программу борьбы с инфляцией.

Доходы от продажи нефти для основных арабских стран-производителей нефти в 1973-1978 гг. росли невиданными темпами. Например, доходы Саудовской Аравии выросли с $4,35 млрд. до $36 млрд., Кувейта - с $1,7 млрд. до $9,2 млрд., Ирака - с $1,8 млрд. до $23,6 млрд. Однако к концу 70-х потребление нефти начало сокращаться по целому ряду причин. Во-первых, на нефтяном рынке увеличилась активность стран, не входящих в ОПЕК. Во-вторых, стал проявляться общий спад экономики западных стран. В-третьих, определенные плоды принесли усилия по снижению энергопотребления. Кроме того, США, обеспокоенные возможными потрясениями в странах-производителях нефти высокой активностью СССР в регионе, особенно после введения советских войск в Афганистан, были готовы в случае повторения ситуации с поставками нефти использовать военную силу. В конечном счете, цены на нефть начали снижаться.

После эмбарго 1973 года Киссинджер и Никсон начали поиски партнера на ближнем Востоке. Их выбор пришелся на Иран, не принимавший участия в эмбарго против США. Иран разрешил заправлять суда в своих портах и поддерживал позицию США в отношении СССР. Тем не менее, несмотря на все принятые меры, в 1978 г. разразился второй нефтяной кризис. Главными причинами послужили революция в Иране и политический резонанс, который вызвали договоренности в Кемп-Девиде между Израилем и Египтом. К 1981 году цена на нефть достигла $40 за баррель.

В конечном итоге рыночные силы, активное развитие программ энергосбережения в западных странах и разногласия между членами ОПЕК привели к снижению нефтяных цен. С 1981 г. цена на нефть плавно падала, вплоть до недавнего времени. И хотя еще совсем недавно казалось, что уровень 1981 г. вряд ли будет достигнут в обозримом будущем, ситуация опять обострилась. Текущая цена барреля нефти приблизилась к $37 за баррель, и некоторые аналитики склонны полагать, что она даже может превысить "критический" уровень $40 за баррель. Похоже, необходимые уроки из прошлого извлечены не были.

www.coolreferat.com

Реферат - Иракская нефть в политике великих держав на ближнем востоке (1932-1941 гг.)

На правах рукописи

ВАЛИАХМЕТОВА Гульнара Ниловна

ИРАКСКАЯ НЕФТЬ В ПОЛИТИКЕ ВЕЛИКИХ ДЕРЖАВ

НА БЛИЖНЕМ ВОСТОКЕ (1932–1941 гг.)

Специальность 07.00.03 –

Всеобщая история (новое и новейшее время)

А В Т О Р Е Ф Е Р А Т

диссертации на соискание ученой степени

доктора исторических наук

Москва

Работа выполнена в Центре арабских и исламских исследований Института востоковедения Российской Академии наук

Научный консультант доктор исторических наук, профессор

^ НАУМКИН Виталий Вячеславович

Официальные оппоненты доктор исторических наук, профессор

ЛАНДА Роберт Григорьевич,

Институт востоковедения РАН

доктор исторических наук, профессор

^ ЯКОВЛЕВ Александр Иванович,

Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова

доктор исторических наук, профессор

КОСАЧ Григорий Григорьевич,

Российский государственный гуманитарный университет

Ведущая организация Московский педагогический

государственный университет

Защита состоится «_____» _____________ 2010 г. в _____ часов на заседании совета по защите докторских и кандидатских диссертаций Д 002.042.04 по историческим наукам в Институте востоковедения РАН по адресу: 107031, г. Москва, ул. Рождественка, 12.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Института востоковедения РАН

Автореферат разослан «____» ____________ 2010 г.

Ученый секретарь совета

кандидат исторических наук Шарипова Р.М.

© Институт востоковедения РАН, 2010

^ ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. С начала ХХ в. нефтяной фактор стал интегральной частью международных отношений и на сегодняшний день открыто занимает одну из ведущих позиций во внешней политике развитых и развивающихся стран. Экономический и военный потенциал нефти, а также неравномерность в географическом размещении основных баз мирового нефтяного производства способствовали тому, что запасы углеводородов превратились из чисто коммерческого в важнейший политико-стратегический ресурс, один из ключевых показателей национальной обороноспособности. Национальные приоритеты в сфере энергетики, их влияние на определение внешне- и внутриполитического курса правительств, методы обеспечения сырьевой независимости страны – все эти аспекты играли и продолжают играть важную роль в мировой политике.

В условиях глобализации тема энергетической безопасности выходит на первый план, роль и место энергетической проблематики в мировых делах устойчиво и неизменно возрастают. Технологический разрыв между отдельными группами стран сопровождается нарастанием конфликтности на международной арене, особенно на фоне дефицита энергоносителей во многих регионах мира и масштабных сдвигов, которые произошли в последние десятилетия в структуре мирового энергетического рынка. Это вынуждает экспортеров и импортеров к поиску взаимоприемлемых форм и методов экономического сотрудничества на долговременной основе. Но пока этот процесс остается весьма напряженным и противоречивым. Одна из причин кроется в том, что хотя содержание и методы нефтяной дипломатии многократно менялись, многие ее установки и принципы, которые сформировались на более ранних этапах развития нефтяной индустрии, и сегодня действуют в полную силу. В условиях поиска путей устранения некоммерческих рисков с одновременным отстаиванием национальных интересов уроки прошлого приобретают особую актуальность.

Проблемы энергетики всегда относились к разряду базовых при определении текущих и долгосрочных задач ближневосточной политики мировых держав. Энергосфера является одной из основополагающих в их геополитических расчетах и в других энергоемких регионах мира – Центральной Азии и Каспийском районе. Аналитики признают однотипность проблем традиционного Ближнего Востока и обновленной Центральной Азии, а также преемственность внешнеполитических стратегий США, России и ряда стран Евросоюза в указанных регионах, что в совокупности со стремлением местных правительств балансировать на противоречивых интересах последних существенно повышает там уровень конкурентного противостояния.

В этой связи представляется актуальным обращение к истории становления и трансформации политики великих держав на Ближнем Востоке. Анализ и сопоставление методов реализации политико-стратегических и экономических интересов ведущих стран Запада в рамках их борьбы за контроль над иракской нефтью позволяют существенно дополнить историческую картину прошлого, провести определенные параллели с современной ситуацией, сложившейся вокруг Ирака и на Большом Ближнем Востоке в целом, выявить специфику энергетической стратегии нынешних главных «игроков» на ближневосточной и центрально-азиатской арене.

^ Объектом исследования является политика великих держав (Великобритании, Франции, США, Германии, Италии) на Ближнем Востоке.

Предметом исследования стал процесс становления и трансформации ближневосточной политики западных держав под влиянием иракского нефтяного фактора. Ирак являлся первым арабским государством, вступившим в Лигу Наций, что выдвигало его на роль регионального лидера, способного активно влиять на политические настроения арабов. К моменту отмены мандатного режима большая часть территории страны была сдана в нефтяные концессии двум многонациональным корпорациям – «Ирак Петролеум Компани» (ИПК) и «Бритиш Ойл Девелопмент» (БОД). В их состав входили представители частных и полуправительственных нефтяных компаний и финансово-промышленных групп Великобритании, Франции, США, Германии и Италии, правительства которых активно использовали иракский нефтяной фактор для продвижения своих стратегических, политических и экономических интересов в Ираке и на Ближнем Востоке в целом. Это вызывало активное противодействие Лондона и порождало конфликт между великими державами. В свою очередь Ирак, связанный с Англией целой серией неравноправных договоров, также использовал фактор нефтяного соперничества в своей борьбе за устранение британского влияния в стране и подлинную независимость.

^ Хронологические рамки работы охватывают первый период существования Ирака в качестве независимого государства – с октября 1932 г., когда в стране был отменен британский мандат и она формально стала равноправным членом международного сообщества, вступив в Лигу Наций, до июня 1941 г., когда в результате англо-иракской войны Ирак вторично оказался под британской оккупацией. Военные кампании Англии в Сирии и Ливане, на французских подмандатных территориях, завершили процесс установления британского военного и политического контроля в арабских странах. По времени эти события совпали с нападением Германии на СССР, что в свою очередь изменило ситуацию на фронтах Второй мировой войны и соотношение сил на международной и региональной аренах. Соответственно нефтяная дипломатия на Ближнем Востоке вступила в новый этап развития.

^ Целью диссертации является анализ влияния иракского нефтяного фактора на политику великих держав в Ираке и на Ближнем Востоке. Степень научной разработанности проблемы, круг и характер использованных источников позволили поставить следующие исследовательские задачи:

проследить связь нефтяного соперничества великих держав и их компаний в Ираке с общими вопросами мировой и ближневосточной политики;

раскрыть роль нефтяных концессий в Ираке в осуществлении национальной нефтяной политики западных держав, в укреплении военно-стратегических и экономических позиций Великобритании и Франции в регионе, в формировании ближневосточной политики США, Германии, Италии; сопоставить методы реализации политико-стратегических интересов указанных стран в Ираке и в регионе;

изучить влияние коммерческих интересов нефтяных компаний на изменения в региональном раскладе сил между великими державами; рассмотреть формы сотрудничества между правительствами и национальным нефтяным капиталом в рамках политики ведущих стран Европы и США на Ближнем Востоке;

показать иракский нефтяной аспект стратегии и тактики воюющих держав на начальном этапе Второй мировой войны;

определить вклад нефтяного сектора в экономическое развитие Ирака, причины медленных темпов и ограниченных масштабов разработки иракской нефти в межвоенный период; выявить роль нефтяного соперничества западных держав и монополий в становлении нефтяной политики Ирака;

рассмотреть влияние иракского нефтяного фактора на процесс возрастания экономической и стратегической значимости Ближнего Востока и трансформации нефтяной и ближневосточной политики Великобритании и США.

^ Историографической основой исследования стали труды отечественных и зарубежных авторов, прежде всего английских и американских историков, экономистов, политологов и социологов, а также представителей научных школ Германии, Франции, Италии, Канады и ряда арабских стран.

Историография, относящаяся к нефтяной тематике и политике великих держав на Ближнем Востоке, весьма обширна и разнообразна. В хронологическом плане ее условно можно разделись на четыре основных этапа. Первый охватывает межвоенный период, когда нефтяной фактор начал оказывать сильное влияние на экономику и внешнюю политику великих держав. В прессе и академической литературе появился особый термин – «нефтяной империализм», на эту тему в СССР и за рубежом был выпущен целый ряд работ. Несмотря на наличие богатого фактического материала, эти издания имели скорее публицистический характер, что отчасти объясняется их слабой источниковой базой. Второй этап – с окончания Второй мировой войны до конца 1960-х гг. – сопровождался «холодной войной» и распадом колониальной системы. Исследователи стремились дать историческое и экономическое обоснование западной экспансии на Ближнем Востоке и текущему англо-американскому присутствию в регионе. Третий поток научных трудов был вызван энергетическим кризисом начала 1970-х гг., за которым последовали попытки западных держав ослабить свою зависимость от арабской нефти. Предметом изучения стали различные аспекты нефтяного соперничества на Арабском Востоке, взаимоотношения между государством и нефтяным капиталом, нефтяная дипломатия западных и восточных стран, процесс становления нефтедобывающих стран Персидского залива в качестве независимых государств. Четвертый этап начался с 1990-х гг. и связан с возрастанием конфликтности в ближневосточном регионе. Для всех указанных периодов были характерны не только внушительное увеличение количества публикаций, но также изменения в концепциях, методологии и методах исторического исследования в целом, существенное расширение источниковой базы, как за счет динамичного развития архивного дела, так и за счет постепенного внедрения междисциплинарного подхода.

В зарубежной историографии большинство исследований по политике великих держав на Ближнем Востоке в межвоенный и военный период принадлежит перу английских авторов. Они традиционно уделяют особое внимание объяснению причин заката европейских колониальных империй, выявлению факторов, которые способствовали успешному проникновению американского нефтяного капитала в страны Персидского залива и переходу от Великобритании к США доминирующей роли в ближневосточных делах.

До конца 1960-х гг. в британской исторической науке преобладали исследования политико-дипломатической направленности, в основе которых лежала так называемая «охранительная» концепция, сводившаяся к идеологическому оправданию колониальной экспансии европейских держав. В них признавалось, что в британской имперской политике Ближний Восток занимал центральное место в силу его исключительной стратегической и экономической значимости. В этой связи в целом не отрицались опасения Лондона по поводу сближения арабских националистических кругов с державами «оси» в противовес англо-французскому доминированию в регионе, а также заинтересованность Уайтхолла в нападении Германии на СССР, что отводило угрозу продвижения германской армии к нефтяным источникам Ирака и Ирана (Дж. Батлер, Л. Вудвард, И. Плэйфайр, С. Роскилл, М. Говард). Стремление оправдать политику Англии на Ближнем Востоке, скрыть ее колониальный характер характерно также для работ, авторами которых являлись непосредственные участники событий – дипломаты, политики и военные (Дж. Глабб, Р. Буллард, М. Сэтон-Уильямс, М. Петерсон, лорд Бирдвуд). Ближневосточная политика Лондона, как правило, рассматривалась с позиций защиты колониального «покровительства» народов Арабского Востока, а критические замечания относились лишь к державам-соперникам – Франции, США, Германии и Италии.

Одним из первых научно-исследовательских центров Англии, который приступил к систематическому изучению нефтяной проблематики и попытался вывести ее за рамки публицистики, стал Королевский институт международных отношений (Чатам Хаус), который создавался и долгое время возглавлялся А.Дж. Тойнби (ежегодные «Обзоры международных событий», работы бывших сотрудников нефтяных компаний С. Лонгригга и Х. Лонгхерста). В отличие от трудов приверженцев официальной истории, историки, работавшие под эгидой института в 1930–1960-е гг. (Дж. Кирк, М. Белофф, У. Лэкур), рассматривали широкий комплекс ближневосточных проблем и изучали вопросы англо-французского соперничества на Ближнем Востоке, проводили сравнительный анализ политики Англии и Франции в подмандатных странах, признавали, что в межвоенный период на Арабском Востоке существовали только «номинально независимые» государства.

С национализацией Суэцкого канала и крахом Тройственной агрессии в 1956 г. рухнули надежды на долголетие Британской империи. В новых условиях прежние варианты толкования истории, ориентированные на защиту имперских ценностей, утрачивали актуальность, что побудило профессиональных историков к переосмыслению европейской политики в арабских странах, переоценке колониального прошлого. Появились теории перерастания империи в Содружество и модернизации – включения новых районов в орбиту высокоразвитой промышленной экономики. По сути речь шла об обосновании колониальной (теперь уже неоколониальной) политики Запада в странах Востока. Вместе с тем, хотя зачастую местный колорит продолжал рассматриваться как зеркало, в котором отражалась европейская военная, технологическая и моральная мощь (Э. Монро, Дж. Марлоу, А. Уильямс), для английских исследователей стал характерен более широкий подход к проблемам, стремление абстрагироваться от вопросов идеологии и преодолеть фактор межкультурного неприятия. Если раньше концепция империи рассматривалась под углом расовых и правовых отношений, то теперь искусственно зауженные рамки раздвигались и связывали политику с экономикой и социальной спецификой восточных обществ. История политики великих держав на Ближнем Востоке дополнилась исследованиями влияния местных факторов, предметом изучения стал арабский национализм и представители местных политических групп (М. Хаддури, Дж. Моррис, Г. ДеГаури, Д. Хирст).

Попытки американских экономистов соотнести национально-освободительные движения на Ближнем Востоке с изменениями на мировом рынке энергетики породили дискуссии о политэкономии коллективных действий. Ответом Лондонской школы экономических и политических исследований стали работы Э. Пенроуз, которая анализировала политику западных нефтяных монополий на Ближнем Востоке в 1950–1960-х гг. на материалах статистики мирового рынка нефти, нефтяных департаментов правительств США и ряда восточных стран, а также на данных, предоставленных в распоряжение автора нефтяными компаниями. В подробном ключе в дальнейшем были написаны работы по истории «семи сестер» (Э. Сэмпсон, Л. Тернер, К. Тьюгендхет, Р. Ферри, Г. Джонс).

В 1970-е гг. в Англии стал открываться доступ к правительственным архивам межвоенного и военного периода. Если ранее историки ограничивались опубликованными дипломатическими документами Великобритании, Франции, Германии, Италии и США, то теперь их работы отличались великолепной источниковой базой, что позволило более основательно подчеркнуть многофакторность ближневосточной политики великих держав (Р. Паркинсон, П. Косгрейв, И. Колвин, Г. Уорнер) и ее нефтяную составляющую (Д. Пэйтон-Смит). Протестные движения стали рассматриваться через призму национальных интересов не западных, но ближневосточных стран. (А. Хоурани, Э. Таубер, Т. Ниблок).

В свете разразившегося энергетического кризиса поиск глубинных причин неприятия странами Ближнего Востока «цивилизаторской» деятельности западных стран и их нефтяных монополий стал особенно актуальным (П. Оделл, Л. Мосли). Так как исходным пунктом движения великих держав к нефтяным богатствам арабского мира являлся Ирак, Лондонская школа экономики инициировала исследования по истории дипломатической борьбы за иракскую нефть в первой трети ХХ в. на архивах британских внешнеполитических ведомств. М. Кент и Х. Мейхер пришли к выводу о том, что усилия Уайтхолла получить и сохранить под своим контролем нефтяные ресурсы Ирака были обусловлены интересами национальной безопасности и напрямую влияли на формирование ближневосточной политики Великобритании. Э. Пенроуз, Э. Кедури, П. Слаглетт и С. Коэн акцентировали внимание на политических аспектах англо-иракских отношений и в приоритетах британской политики в Ираке отвели нефтяному фактору второе место после стратегического.

В 1980-е гг. под эгидой Лондонской школы экономики также вышли в свет три фундаментальных исследования по истории и экономике Ирака первой половины ХХ в., авторами которых являлись уроженцы этой страны – А. Шикара, М. Тарбуш и Дж. Сассун. Их труды убедительно показали, что анализ восточных обществ не представляется возможным только в рамках традиционных методологий и требует разработки принципиально новых подходов к изучению истории Востока. В результате обращения исследователей к социокультурным аспектам истории западная цивилизация перестала быть стандартом для сравнения и оценки ценностей других народов, и вслед за социологами и культурологами ученые, работавшие по нефтяной проблематике, перешли на позиции релятивизма, а затем признали духовную самостоятельность Востока и его религиозно-этических учений, которые напрямую влияли на формирование политической и деловой культуры арабских стран.

1980-е гг. нефтяной аспект политики западных стран на Арабском Востоке также стал предметом исследования в работах профессоров различных университетов Англии. Ф. Венн, Дж. Билович, К. Лэзердейл, Б. Макбет, Дж. Фриден сошлись во мнении о том, что к началу Второй мировой войны нефтяная дипломатия уже стала неотъемлемой частью национальной нефтяной политики великих держав и одним из важных аспектов их внешнеполитического курса не только на Ближнем Востоке, но и в других энергоемких районах мира. Эти выводы подтверждались работами 1980–1990-х гг. по истории англо-американских отношений (Л. Браун, П. Кеннеди, К. Бартлетт, А. Добсон, Д. Рейнольдс, Дж. Янг и др.).

Для английских исследований последнего десятилетия характерны междисциплинарный подход и привлечение широкого круга разнообразных источников, методы сравнительно-исторического и контрфактического анализа, учет многоплановости исторического развития, акцент на социокультурные и политические аспекты истории Ирака (Ч. Трипп), Ближнего Востока (М. аль-Рашид, Р. Овендейл, Р. Оуэн, П. Сатия) и системы международных отношений в регионе (Ф. Халлидей, Д. Филдхаус и коллективные труды представителей Кембриджского и Оксфордского университетов). Это накладывает отпечаток на работы историков и экономистов по нефтяной тематике, которые теперь преимущественно ориентированы на сравнительные исследования национальной нефтяной политики стран Персидского залива и ее влиянии на мировые экономические и политические процессы (В. Марсел, Г. Гилбар, Дж. Кристалл).

В отличие от британских научно-исследовательских школ американские историки, экономисты, политологи и социологи традиционно уделяли значительно большее внимание нефтяной проблематике. В то же время в развитии исторического знания в Англии и США имелось много сходных тенденций. Исследования 1940–1950-х гг. представляют несомненную ценность ввиду их источниковой базы (стенограммы многочисленных сенатских слушаний и докладов по вопросам внешней и нефтяной политики, статистические материалы о состоянии мирового нефтяного рынка и развитии нефтяной промышленности в различных странах и регионах мира). Вместе с тем большинство работ написано в рамках теории «американской исключительности». Они, как правило, подчеркивали имперские амбиции европейских держав на Ближнем Востоке и отрицали наличие таковых у США, пытались доказать, что американцы не имели экономических и политических интересов в регионе и стремились «приобщить арабов к цивилизации» (Г. Фис, Э. Спейсер, Л. Фаннинг, Э. ДеГольер, Б. Шводран, Дж. Ленцовски).

Критический подход в изложении истории создания и деятельности нефтяных монополий представлен в работах В. Перло и Х. О’Коннора. Авторы убедительно доказывали несостоятельность тезиса о вынужденном характере американской нефтяной экспансии в Восточном полушарии ввиду «истощения» запасов нефти в США; показывали, что кабальные условия концессий позволяли нефтяным трестам захватывать природные ресурсы слаборазвитых стран и создавать условия для подавления их политической самостоятельности; подчеркивали особую остроту нефтяного соперничества за контроль над месторождениями Ближнего Востока в связи с возможностью получать сверхприбыли за счет низкой себестоимости нефти.

Публикации документов внешней политики США и европейских стран позволили американским историкам изучать политику великих держав на Ближнем Востоке на более основательной источниковой базе. В 1960-х – начале 1970-х гг. появилась серия исследований, посвященных становлению ближневосточной политики США (У. Спилман, Дж. ДеНово, Дж. Кэмпбелл, Г. Ховард, Дж. Бадо, У. Полк, М. Хоган) и ее нефтяной составляющей (Р. Энглер, Ч. Гамильтон, Дж. Нэш, Д. Финни). Отличительной чертой этих работ было то, что авторы в той или иной степени отдавали дань теории «американской исключительности». Они акцентировали внимание на культурно-просветительской деятельности американских миссионеров в странах Ближнего Востока и влиянии американских либеральных лозунгов на рост самосознания местных народов и их стремление к независимости. Предмет исследования американских историков также дополнился вопросами влияния местных политических факторов (С. Фишер, А. аль-Мараяти, Х. Шараби, К. Лэнгли, Д. Ховарт, Р. Мелка, Ф. Айрлэнд). Но, как и в Англии в 1960-е гг., местные сюжеты изучались в рамках идеи о «цивилизаторской миссии белого человека», что неизбежно препятствовало объективности выводов.

В 1960-х гг. в США сложилась влиятельная исследовательская школа, изучавшая прошлое с использованием экономических методов и контрфактического подхода (моделирования альтернативных вариантов исторического развития). Дискуссионные вопросы о роли нефтяного фактора в политической истории стран Запада и Востока, поднятые в трудах Ч. Иссави, Дж. Хартшорна, У. Лимана, Дж. Стокинга и др., вызвали широкий резонанс в США и Европе. Авторы доказывали, что в нефтедобывающих странах Персидского залива, как американские, так и европейские компании были ориентированы исключительно на получение сверхприбылей и не принимали в расчет национальные интересы стран – владельцев нефтяных ресурсов. Анализируя общую специфику экономической политики местных правительств, экономисты выявили разницу в базовых подходах Запада и Востока к решению ключевых вопросов экономического развития, указав на разницу в ментальных установках арабо-мусульманской и западной цивилизации, которая порождала оппозицию «Свой – Чужой». Немаловажную роль в этом сыграл тот факт, что значительное число исследователей являлись уроженцами стран Ближнего Востока (Х. аль-Кайзи, З. Микдаши, М. Маграби, С. Сиксек, А. аль-Насрави и др.).

Ввиду энергетического кризиса и поиска путей преодоления противоречий между Востоком и Западом новые направления исследований, предложенные американскими экономистами, приобрели особую актуальность. В рамках ставшей популярной «новой социальной истории» американские ученые обратились к методам других гуманитарных наук и включили социально-психологические феномены ближневосточных обществ в изучение истории контактов арабских стран с западным миром, в том числе в сфере их взаимодействия в нефтяных вопросах (Дж. Кимче, П. Мэнсфилд, С. Али, Ч. Рэнд, У. Стиверс). Это способствовало тому, что в дальнейшем Ближний Восток уже рассматривался в теплой манере симпатии, с признанием его духовно-культурных ценностей и широких перспектив (Ф. Марр, Р. Халиди, Ф. Гауз. С. Хэдж, А. Кордесман).

В 1970-е гг. исследователи также получили доступ к правительственным архивам и сфокусировали внимание на истории американских нефтяных трестов (Дж. Гибб, Э. Ноултон, Г. Ларсон, И. Андерсон, Н. Джакоби) и их роли в формировании ближневосточной политики США (Ш. Клебанофф, М. Уилкинс, Р. Стуки, Т. Брайсон, Ф. Барам, С. Крэснер, М. Стофф, Дж. Блэйр, А. Миллер). Авторы признавали наличие тесных связей между нефтяным капиталом и правящими кругами США, но стремились обосновать зарубежную нефтяную экспансию нуждами национальной безопасности и утверждали, что дипломатическая помощь госдепартамента американским нефтяным компаниям была нацелена на освобождение арабских стран от европейского влияния, их вовлечение в мировые экономические процессы путем форсированной разработки нефтяных ресурсов, что в свою очередь способствовало быстрым темпам индустриализации Ближнего Востока. В 1980–1990-х гг. указанные тезисы получили развитие в исследованиях по истории внешней политики США (Э. Честер, А. Ириэ) и экономической истории стран Персидского залива (Ч. Иссави, Д. Иденс, А. Кларк), а также в трудах представителей исторической науки Канады (Н. Коксхурн, С. Рэнделл).

В критическом ключе написаны работы М. Нисана и Д. МакДауэлла по истории национальных и религиозных меньшинств на Ближнем Востоке. Анализируя международные аспекты проблемы, авторы акцентируют внимание на нефтяной политике великих держав. Они указывают, что вовлечение восточных народов в борьбу западных правительств за контроль над нефтяными источниками региона стало одним из главных препятствий в реализации их стремления к самоопределению. Критическая оценка ближневосточной политики США в межвоенный период дается в работах С. Ленса, Дж. ДеНово, Б. Рубина, Р. Шульзингера, Б. Кауфмана. Они опровергают тезис об «антиколониализме» США и объясняют нежелание Вашингтона вмешиваться в региональные отношения на Ближнем Востоке тем, что британское доминирование там служило и американским коммерческим интересам. Не отрицая наличия империалистических мотивов в американской внешней политике, исследователи в то же время считают, что применительно к району Персидского залива они стали проявляться только в конце Второй мировой войны, в связи с чем вплоть до 1943 г. США не собирались отказываться от роли «младшего партнера» Великобритании в ближневосточных делах. Отвечая на вопрос о причинах текущего подъема антиамериканских настроений на Ближнем Востоке, современные авторы (П. Хэн, К. Бакстер, Дж. Солт, М. О’Рейли) указывают, что это не столько проявление цивилизационных противоречий, сколько естественный результат внешней политики США, ее приоритетов и методов, которые формировались с начала ХХ в., в том числе под влиянием нефтяных факторов. Подобная критика имеется и в отношении британской политики в Ираке в первой половине ХХ в. (Ч. Катервуд).

В 1980–1990-е гг. в США также были изданы фундаментальные исследования, посвященные анализу причин распада Британской империи и влиянию местных факторов на этот процесс (Дж. Каллаган, Б. Бербероглу, Р. Андерсон). Высокую оценку авторитетного британского арабиста М. Хаддури получили две работы профессора Висконсинского университета Д. Сильверфарба. Автор систематизирует и анализирует британский имперский опыт в Ираке; изучает возможности, ограничения и издержки методов косвенного управления; обосновывает легитимность иракского национализма. Для трудов Сильверфарба характерны критический подход к обширным и разнообразным материалам британских и иракских архивов, учет точки зрения иракских историков, стремление остаться в рамках объективности в оценках политико-стратегических интересов Англии и Ирака. В подобном ключе написана также работа Р. Саймона, посвященная роли военных лидеров и группировок в истории Ирака межвоенного периода.

Активное внедрение в историческое исследование методов междисциплинарного подхода позволило ученым США и Канады по-новому взглянуть на эпоху британского владычества в Ираке и историю других арабских стран (Дж. Гуд, Э. Дэвис, О. Башкин, Ф. Зальцман, Дж. Лайендик, У. Кливленд, Д. Соренсон). В рамках новых концептуальных подходов создаются работы по нефтяной тематике (Д. Ергин, Э. Фицжеральд, М. Симмонс).

В целом можно констатировать, что нефтяная проблематика достаточно широко представлена в исторической науке США и Великобритании. Вместе с тем следует признать, что англо-американская научная литература преимущественно отражает позиции стран, которые в течение десятилетий контролировали разработку нефтяных ресурсов Ближнего Востока. В этой связи нефтяная политика других европейских стран в регионе рассматривалась скорее лишь в той степени, в какой она затрагивала интересы США и Великобритании. Поэтому особый интерес представляют исследования ученых из Германии, Италии и Франции, стран, которые в рассматриваемый период находились в жесткой зависимости от нефтяного импорта и пытались разрешить проблемы нефтеснабжения путем участия в нефтяных предприятиях в арабских странах.

В научных школах Германии внутренняя и внешняя политика Третьего рейха остается лидирующей темой в изучении истории межвоенного и военного периода. Первые фундаментальные труды, посвященные арабской политике гитлеровской Германии, появились в 1960-х гг. и базировались на опубликованных дипломатических документах Германии и других стран Запада. Внимание исследователей фокусировалось на связях германской дипломатии с лидерами арабского националистического движения. Историки ФРГ трактовали их как реакцию арабов на угрозу военной оккупации со стороны Англии или СССР (И. Беер, И. Шехтман, И. Дойчкрон), их коллеги из ГДР – как стремление фашистской Германии вытеснить из региона своего английского империалистического соперника и создать плацдарм для нападения на СССР (Х. Тильман). Но в целом и те, и другие, как и исследователи последующих десятилетий, признавали, что во внешней политике и военной стратегии Гитлера Ближний Восток играл второстепенную роль по сравнению с планами фюрера в отношении континентальной Европы и СССР (К. Хильдебранд, А. Хильгрубер, Г. Шульц, Й. Радкау, И. Шредер, В. Мичалка, Г. Вейнберг).

В 1975 г. вышла в свет работа Б. Шредера, посвященная германской политике в Ираке накануне и на начальном этапе Второй мировой войны. Шредер приходит к выводу о том, что к моменту британской оккупации Ирака и Сирии процесс формирования иракского и в целом арабского направления во внешней политике Третьего рейха еще не завершился. Аналогичного мнения придерживаются А. Хильгрубер и М. Вольфсон, которые перенесли фокус внимания на политику Гитлера в других странах Ближнего Востока.

Немецкие историки долгое время не обращались к теме нефтяной политики Германии на Ближнем Востоке, прежде всего ввиду отсутствия соответствующих источников. Работы 1930–1940-х гг. были написаны в публицистическом стиле; в них подчеркивалась несправедливость Версальского мира, отобравшего у Германии права на иракскую нефть, и обосновывалась идея войны за нефтяные ресурсы Ближнего Востока, находившиеся под контролем англо-американского капитала (А. Цишка, А. Горнер). Исследователи 1950–1960-х гг. акцентировали внимание на попытках Веймарского и национал-социалистического правительств добиться нефтяной независимости путем развития химической и угольной промышленности, а также установления связей с нефтедобывающими странами Восточной и Юго-Восточной Европы. Отдельные аспекты противостояния Германии англо-американскому нефтяному диктату получили освещение в работах Э. Чихона, И. Вендта, Е. Тейхерта и ряда других авторов в 1970–1980-е гг.

Первой попыткой восполнить этот пробел стал двухтомный труд выпускника Лондонской школы экономики Х. Мейхера «Политика и нефть на Ближнем Востоке». Исследователь привлек весьма обширный круг источников – архивы МИД Германии, Англии, США, Ирака; опубликованные (на арабском языке) правительственные документы Ирака, Саудовской Аравии, ОАЭ, Кувейта. Ливана, Сирии, Иордании; многочисленные интервью с видными политическими деятелями, высшими чиновниками финансово-экономических и нефтяных ведомств арабских стран. Специфика работы Мейхера также заключалась в выборе предмета изучения – это не общая история освоения нефтяных ресурсов региона западными компаниями, но освещение «белых пятен» в общей картине взаимоотношений между великими державами, которые рассматриваются через призму их ближневосточной нефтяной политики и с учетом влияния местных факторов. В сюжетах, связанных с иракской нефтью, автор выбирает период 1933–1936 гг., когда английские и американские нефтяные тресты при поддержке своих правительств пресекли попытки Германии обеспечить себя природной нефтью путем участия в иракских нефтяных предприятиях компании-аутсайдера (БОД).

Дискуссии в политических кругах современной Германии по вопросам энергетики стимулировали интерес исследователей к историческому контексту нефтяной политики страны. В своих работах Р. Карлш, Р. Стокес и Т. Кокель признают, что в течение ХХ в. нефтяная проблематика занимала центральное место в экономической политике Германии. Х-И. Цетше и Д. Айххольтц, напротив, изучают именно международный аспект проблемы. На основе новых документов из германских архивов они раскрывают ключевую роль нефтяного фактора в общей военной стратегии Гитлера и особенно его похода на Кавказ, на историческом материале развенчивая идею силового решения нефтяных проблем.

В Италии до конца 1960-х гг. преимущественные позиции в изучении внешней политики страны сохранись за исследовательской школой М. Тоскано, представители которой не выходили за рамки дипломатической истории. В дальнейшем сложились другие направления исследований по внешнеполитической тематике, в расчет стали приниматься экономические, внутриполитические, социокультурные факторы. Но историки продолжают спорить о том, имел ли итальянский фашизм завершенную программу внешней политики, в том числе в колониальных вопросах.

Р. Де Феличе, основатель школы «новой» итальянской историографии фашизма, отказавшийся от идеологической доминанты в исследованиях, убежден, что особенно на начальном этапе Муссолини больше был обеспокоен положением внутри страны и интерес фашистов к вопросам внешней политики возрастал постепенно. Противоположное мнение отстаивают историки, придерживающиеся марксистского подхода, который имеет сильные традиции в различных ^ ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обоснована актуальность темы, определены объект, предмет, хронологические рамки, цель и задачи исследования, его методологическая основа, научная новизна и практическая значимость, характеризуется степень изученности проблемы в отечественной и зарубежной исторической науке, проанализированы использованные в работе источники.

^ В первой главе «Роль нефтяного фактора в процессе принятия решения об отмене британского мандата на Ирак, 1928–1932 гг.» освещается нефтяной аспект конфликта, возникшего между великими дер

www.ronl.ru


Смотрите также