Ирак: кому в итоге достанется нефть? Нефть ирака кому принадлежит


кому в итоге достанется нефть?

Ирак: кому в итоге достанется нефть?«Не будь здесь нефти, не знали бы мы горя…»Шейх племени аль-Байяти, провинция БасраТо, что гигантские запасы качественной и залегающей сравнительно неглубоко, а потому выгодной для добычи и транспортировки нефти явились одной из главных причин американского вторжения в Ирак, сегодня понятно всем. Не совсем ясно, однако, каким образом закончится передел иракского нефтегазового рынка. Сейчас этот процесс набирает обороты.Если после «освобождения» Ирака в 2003 году в страну устремились практически все ведущие нефтяные компании мира в стремлении поучаствовать в дележе пирога, то последующие события показали, насколько непросто вести бизнес в государстве, где перечень серьёзных – и не решённых – проблем может занять не одну страницу мелким шрифтом. В 2009 году в результате серии тендеров на право разработки месторождений в числе победителей оказались около десятка компаний из разных стран мира, но сейчас некоторые из них уже покинули Ирак, а оставшиеся испытывают большие сложности.Обстановку в Ираке в последние годы можно охарактеризовать одной фразой – стабильная нестабильность. Большую озабоченность вызывают постоянно меняющиеся в Багдаде правила игры, коррупция, жадная бюрократия, но самой острой остаётся проблема обеспечения безопасности. Согласно международному праву, функцию обеспечения безопасности обязана выполнять принимающая сторона. В составе МВД Ирака существует главное управление по охране объектов, имеются многочисленные части и подразделения охраны объектов нефтегазовой отрасли, но с точки зрения эффективности их деятельность не выдерживает никакой критики. В этих условиях иностранные компании вынуждены прибегать к помощи частных охранных предприятий (ЧОП), которых к 2010 году в Ираке было уже свыше 300 (!). В Багдаде, однако, со временем решили, что грех упускать такие огромные деньги и с выводом оккупационных войск началась кампания по выдавливанию иностранных ЧОП, сокращению их количества, а затем – по замене их на местные. В настоящее время в стране действуют несколько десятков ЧОП, которые конкурируют между собой за право «охранять клиентов», не гнушаясь никакими средствами, включая подрывы и обстрелы машин «коллег по бизнесу», поскольку многие из этих фирм принадлежат враждующим политическим, а то и просто организованным преступным группировкам.В начале 2014 года ангольская компания Sonangol, получившая 75% в контракте на разработку месторождений Кайяра и Ниджма в провинции Нейнава, заявила о том, что из-за инцидентов в сфере безопасности вынуждена отказаться от дальнейшей работы в Ираке. Указанные места, расположенные близ города Мосул, вскоре были захвачены боевиками запрещённого в России террористического «Исламского государства» (ИГ). За ними последовали и многие другие месторождения в провинциях Салах эд-Дин, Дияла и Таамим (Киркук), откуда иракские силовики бежали, не оказав исламистам практически никакого сопротивления. Среди разбежавшихся была и дивизия (!) охраны нефтяных объектов, дислоцированная в районе города Тикрит, в результате чего в руках ИГ оказался крупнейший в Ираке НПЗ в Бейджи, а также большой участок стратегического экспортного нефтепровода. Сегодня эти объекты освобождены, но в результате боёв почти полностью разрушены.Основные запасы углеводородов в Ираке (свыше 80%) расположены на юге страны, который, по уверениям Багдада, является безопасным и где иностранные компании работают спокойно. Однако так ли это? Вряд ли можно назвать нормальной обстановку, когда иностранным сотрудникам разрешено передвигаться только в колонне бронированных автомашин в сопровождении автоматчиков, а посёлки нефтяников выглядят как зоны особого режима – со сплошными бетонными заборами, заграждениями, колючей проволокой и вышками с вооружённой охраной. Впрочем, и это не спасает: отмечены десятки инцидентов с применением огнестрельного оружия, блокады объектов местным населением и даже нападения на лагеря нефтяных компаний и/или их подрядчиков, сопровождавшиеся погромами. Среди пострадавших – лагерь малайзийской компании Petronas в провинции Зи-Кар, объекты подрядных организаций практически всех иностранных компаний-операторов, включая "Лукойл", в провинции Басра. Неудивительно, что ещё в 2012 году руководство норвежской компании Statoil, оценив риски, приняло решение выйти из совместного с "Лукойлом" проекта на месторождении «Западная Курна-2» (ЗК-2). "Лукойл" же решил остаться, на чём стоит остановиться чуть подробнее.Первый контракт по ЗК-2 эта международная компания с российским участием заключила ещё с правительством Саддама Хусейна в 1997 году, но из-за последовавших затем санкций ООН работы так и не начались, а в 2008 году иракская сторона и вовсе аннулировала соглашение. В ходе серии тендеров в 2009 году "Лукойл" претендовал на месторождение «Западная Курна-1», гораздо более привлекательное со многих точек зрения, однако проиграл консорциуму в составе американской ExxonMobil, англо-голландской Royal Dutch Shell и иракской South oil company. В итоге "Лукойл" довольствовался так называемым сервисно-операционным проектом на ЗК-2, при этом партнёром от иракской стороны почему-то выступила North Oil company со штаб-квартирой в Киркуке, хотя в процессе всей дальнейшей операционной деятельности дела пришлось вести с South Oil company (Басра). По условиям контракта оператор должен был получить от иракских властей вознаграждение в размере 1,15 доллара за каждый добытый баррель, но только после выхода на максимальный уровень добычи. Это самый низкий уровень возмещения среди всех иностранных операторов в Ираке – для сравнения: согласованный уровень выплат упомянутой ангольской Sonangol на двух сравнительно мелких месторождениях составлял соответственно 5 и 6 долларов. Российский «Газпром», разрабатывающий месторождение Бадра (провинция Васит) совместно с корейской Kogas, малайзийской Petronas и турецкой TPAO, получает вознаграждение в размере 5,5 доллара за баррель.В январе 2013 года "Лукойл" подписал дополнительное соглашение к контракту, в котором были зафиксированы целевой уровень добычи по проекту (1,2 млн баррелей нефти в сутки в течение 19,5 года) и продление общего срока действия контракта до 25 лет с возможностью пролонгации ещё на 5 лет. Несмотря на значительные инвестиции "Лукойла" (свыше 4 млрд долларов), задача оказалась практически невыполнимой, и значительная часть вины за это лежит на иракской стороне. Контрактная территория была сильно загрязнённой взрывоопасными предметами (остались со времен ирано-иракской и двух войн в Заливе), а одной из главных причин невыполнимости задачи явилось то, что, согласно сервисному контракту, месторождение должно было быть свободным от претензий третьих лиц. На деле же там оказались десятки малых населённых пунктов и десятки тысяч местных жителей. По местным обычаям они вооружены и не высказывают ни почтения к федеральным властям, ни радости по поводу появления иностранных компаний. Нередко для сопровождения колонн или обеспечения доступа к местам работ привлекались даже армейские силы.(Окончание следует)Если Вы заметите ошибку в тексте, выделите её и нажмите Ctrl+Enter, чтобы отослать информацию редактору.

Читайте также: 

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

planetnew.ru

кому в итоге достанется нефть? » E-news.su

«Не будь здесь нефти, не знали бы мы горя…»Шейх племени аль-Байяти, провинция Басра

То, что гигантские запасы качественной и залегающей сравнительно неглубоко, а потому выгодной для добычи и транспортировки нефти явились одной из главных причин американского вторжения в Ирак, сегодня понятно всем. Не совсем ясно, однако, каким образом закончится передел иракского нефтегазового рынка. Сейчас этот процесс набирает обороты.

Если после «освобождения» Ирака в 2003 году в страну устремились практически все ведущие нефтяные компании мира в стремлении поучаствовать в дележе пирога, то последующие события показали, насколько непросто вести бизнес в государстве, где перечень серьёзных – и не решённых – проблем может занять не одну страницу мелким шрифтом.

В 2009 году в результате серии тендеров на право разработки месторождений в числе победителей оказались около десятка компаний из разных стран мира, но сейчас некоторые из них уже покинули Ирак, а оставшиеся испытывают большие сложности.

Обстановку в Ираке в последние годы можно охарактеризовать одной фразой – стабильная нестабильность. Большую озабоченность вызывают постоянно меняющиеся в Багдаде правила игры, коррупция, жадная бюрократия, но самой острой остаётся проблема обеспечения безопасности. Согласно международному праву, функцию обеспечения безопасности обязана выполнять принимающая сторона.

В составе МВД Ирака существует главное управление по охране объектов, имеются многочисленные части и подразделения охраны объектов нефтегазовой отрасли, но с точки зрения эффективности их деятельность не выдерживает никакой критики. В этих условиях иностранные компании вынуждены прибегать к помощи частных охранных предприятий (ЧОП), которых к 2010 году в Ираке было уже свыше 300 (!).

В Багдаде, однако, со временем решили, что грех упускать такие огромные деньги и с выводом оккупационных войск началась кампания по выдавливанию иностранных ЧОП, сокращению их количества, а затем – по замене их на местные. В настоящее время в стране действуют несколько десятков ЧОП, которые конкурируют между собой за право «охранять клиентов», не гнушаясь никакими средствами, включая подрывы и обстрелы машин «коллег по бизнесу», поскольку многие из этих фирм принадлежат враждующим политическим, а то и просто организованным преступным группировкам.

В начале 2014 года ангольская компания Sonangol, получившая 75% в контракте на разработку месторождений Кайяра и Ниджма в провинции Нейнава, заявила о том, что из-за инцидентов в сфере безопасности вынуждена отказаться от дальнейшей работы в Ираке. Указанные места, расположенные близ города Мосул, вскоре были захвачены боевиками запрещённого в России террористического «Исламского государства» (ИГ).

За ними последовали и многие другие месторождения в провинциях Салах эд-Дин, Дияла и Таамим (Киркук), откуда иракские силовики бежали, не оказав исламистам практически никакого сопротивления. Среди разбежавшихся была и дивизия (!) охраны нефтяных объектов, дислоцированная в районе города Тикрит, в результате чего в руках ИГ оказался крупнейший в Ираке НПЗ в Бейджи, а также большой участок стратегического экспортного нефтепровода. Сегодня эти объекты освобождены, но в результате боёв почти полностью разрушены.

Основные запасы углеводородов в Ираке (свыше 80%) расположены на юге страны, который, по уверениям Багдада, является безопасным и где иностранные компании работают спокойно.

Однако так ли это? Вряд ли можно назвать нормальной обстановку, когда иностранным сотрудникам разрешено передвигаться только в колонне бронированных автомашин в сопровождении автоматчиков, а посёлки нефтяников выглядят как зоны особого режима – со сплошными бетонными заборами, заграждениями, колючей проволокой и вышками с вооружённой охраной.

Впрочем, и это не спасает: отмечены десятки инцидентов с применением огнестрельного оружия, блокады объектов местным населением и даже нападения на лагеря нефтяных компаний и/или их подрядчиков, сопровождавшиеся погромами. Среди пострадавших – лагерь малайзийской компании Petronas в провинции Зи-Кар, объекты подрядных организаций практически всех иностранных компаний-операторов, включая "Лукойл", в провинции Басра.

Неудивительно, что ещё в 2012 году руководство норвежской компании Statoil, оценив риски, приняло решение выйти из совместного с "Лукойлом" проекта на месторождении «Западная Курна-2» (ЗК-2). "Лукойл" же решил остаться, на чём стоит остановиться чуть подробнее.

Первый контракт по ЗК-2 эта международная компания с российским участием заключила ещё с правительством Саддама Хусейна в 1997 году, но из-за последовавших затем санкций ООН работы так и не начались, а в 2008 году иракская сторона и вовсе аннулировала соглашение.

В ходе серии тендеров в 2009 году "Лукойл" претендовал на месторождение «Западная Курна-1», гораздо более привлекательное со многих точек зрения, однако проиграл консорциуму в составе американской ExxonMobil, англо-голландской Royal Dutch Shell и иракской South oil company.

В итоге "Лукойл" довольствовался так называемым сервисно-операционным проектом на ЗК-2, при этом партнёром от иракской стороны почему-то выступила North Oil company со штаб-квартирой в Киркуке, хотя в процессе всей дальнейшей операционной деятельности дела пришлось вести с South Oil company (Басра).

По условиям контракта оператор должен был получить от иракских властей вознаграждение в размере 1,15 доллара за каждый добытый баррель, но только после выхода на максимальный уровень добычи. Это самый низкий уровень возмещения среди всех иностранных операторов в Ираке – для сравнения: согласованный уровень выплат упомянутой ангольской Sonangol на двух сравнительно мелких месторождениях составлял соответственно 5 и 6 долларов.

Российский «Газпром», разрабатывающий месторождение Бадра (провинция Васит) совместно с корейской Kogas, малайзийской Petronas и турецкой TPAO, получает вознаграждение в размере 5,5 доллара за баррель.

В январе 2013 года "Лукойл" подписал дополнительное соглашение к контракту, в котором были зафиксированы целевой уровень добычи по проекту (1,2 млн баррелей нефти в сутки в течение 19,5 года) и продление общего срока действия контракта до 25 лет с возможностью пролонгации ещё на 5 лет. Несмотря на значительные инвестиции "Лукойла" (свыше 4 млрд долларов), задача оказалась практически невыполнимой, и значительная часть вины за это лежит на иракской стороне.

Контрактная территория была сильно загрязнённой взрывоопасными предметами (остались со времен ирано-иракской и двух войн в Заливе), а одной из главных причин невыполнимости задачи явилось то, что, согласно сервисному контракту, месторождение должно было быть свободным от претензий третьих лиц.

На деле же там оказались десятки малых населённых пунктов и десятки тысяч местных жителей. По местным обычаям они вооружены и не высказывают ни почтения к федеральным властям, ни радости по поводу появления иностранных компаний. Нередко для сопровождения колонн или обеспечения доступа к местам работ привлекались даже армейские силы.

(Окончание следует)

Антон Веселов

Новостной сайт E-News.su | E-News.pro. Используя материалы размещайте обратную ссылку.

Если заметили ошибку, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter (не выделяйте 1 знак)

e-news.su

Кто контролирует нефть в Ираке

Война в Ираке закончилась. Но, вопреки расхожим теориям, США не контролируют запасы иракской нефти. 

Восемь лет назад — накануне американского вторжения в Ирак — гамбургский еженедельник Spiegel не сомневался в истинных мотивах администрации США. Главная тема номера от 13 января 2003 года была вынесена на обложку, на которую поместили видоизмененный флаг США и заголовок: «Кровь ради нефти. О чем на самом деле идет речь в Ираке». Статья заканчивалась цитатой бывшего госсекретаря США Генри Киссинджера: «Нефть слишком важна, чтобы оставлять ее арабам».

О нефтяных интересах США и Запада в арабском мире написаны сотни статей и комментариев. Некоторые теории выглядят очень убедительно. Например, публикация Джима Холта в Le Monde Diplomatique.

Теории заговора

Пару лет назад, когда война в Ираке уже закончилась, Холт написал о создании в этой стране американских баз, цель которых, по его словам, — установление и поддержание контроля над иракскими запасами нефти. Фактов автор не привел, но для него ситуация очевидна, как и последствия: позитивные для США и Европы — стабильные цены на «черное золото», и негативные для России, стран ОПЕК, Ирана, которые в случае усиленной выкачки американцами нефти из недр Ирака утратят передовые позиции на мировом рынке и возможность диктовать европейцам цены на энергетическое сырье. Китай, по мнению Холта, тоже окажется в проигрыше, поскольку будет полностью зависеть от Вашингтона, контролирующего львиную долю мировых запасов нефти.

Теория красивая, вот только действительность ее не подтверждает. Ирак и в самом деле располагает колоссальными запасами нефти. По новейшим оценкам, их — более 143 миллиардов баррелей, то есть на четверть больше, чем полагали раньше. Таким образом, Ирак входит в пятерку (по другим расчетам — даже в тройку) самых «нефтеимущих» стран мира. Причем речь идет только о разведанных запасах. Но обследования и пробные бурения проведены пока менее чем на четверти из тех 530 территорий, в недрах которых иракские геологи предполагают наличие ценного сырья.

Однако это — музыка будущего. А кто контролирует действующие сегодня месторождения? Американцы, которые якобы именно с такой целью вторгались в Ирак?

Национальное достояние

«Иракская нефть принадлежит народу Ирака», — лаконично констатирует заместитель директора немецкого общества внешней политики барон Пауль фон Мальцан (Paul Freiherr von Maltzahn). До лета 2010 года он был послом ФРГ в Ираке и знает, о чем говорит. «Тезис о том, что американцы вторглись в Ирак ради нефти, — это не только упрощенный, но и ошибочный взгляд на вещи», — заявил он в интервью Deutsche Welle. Доступ к иракской нефти можно получить благодаря поставкам нефтедобывающих фирм, в том числе американских, но не в результате оккупации страны, пояснил фон Мальцан.

Статья 108-я конституции Ирака, принятой в 2005 году, провозглашает нефть и газ «достоянием общественности во всех областях и административных округах» страны. На практике это означает, что энергетическое сырье находится под контролем исключительно иракского государства, а не каких-либо зарубежных концернов. То, что в самом Ираке идут споры между центром и регионами, курдами и шиитами о нефтяном дележе, сути дела не меняет.

Нефть остается национальным достоянием Ирака, и ни одно из решений бывшего диктатора Саддама Хусейна не вызывает столь позитивного отношения, как принятое еще в 1972 году о национализации иракской нефтяной компании — Iraq Petroleum Company, принадлежавшей западным концернам ExxonMobil, Shell, Total и BP. Вопреки расхожим мифам, западные энергетические концерны не особенно рвутся в Ирак. Во-первых, в стране не безопасно. А во-вторых, и это главное, в Ираке до сих пор не создан режим наибольшего благоприятствования иностранным инвестициям в нефтегазовые отрасли экономики.

Такие инвестиции мог бы облегчить закон о разделении труда с иностранными нефтяными компаниями. Законопроект предусматривает введение фиксированной формулы для распределения нефти и доходов от ее продажи в зависимости от капиталовложений. В оптимальном случае иностранная фирма, за свой счет целиком освоившая месторождение и предоставившая всю необходимую технику, могла бы получать до половины итоговой прибыли. Но закон еще не принят: против него возражают парламент и некоторые министры, считающие его возвратом к колониальному прошлому.

Два тендера

Тем не менее, в Ираке, которому инвестиции нужны как воздух, уже дважды проводились международные тендеры на «техническое» участие иностранных фирм в разработке месторождений. Первый прошел в июне 2009 года и фактически потерпел фиаско. Из двух десятков проявивших интерес зарубежных компаний только одна в итоге решилась участвовать в нефтяном бизнесе на иракских условиях — два доллара с каждой проданной бочки. На риск пошел консорциум британского BP и китайского CNPC. Остальные иностранные участники хотели получать большую долю будущей прибыли — от 4 до 27 долларов с барреля, в зависимости от уровня сложности освоения того или иного месторождения.

Второй тендер был более успешным. По его итогам были подписаны десять контрактов, в том числе с российским ЛУКОЙЛом, фирмами из Китая, Нидерландов, Великобритании, Малайзии, Норвегии, Южной Кореи. Американским компаниям тоже кое-что перепало — одно-единственное соглашение.

За что боролись?

И ради этого американцы вторгались в Ирак? Положили в ходе военной кампании тысячи жизней и потратили на нее немереные миллиарды долларов? «Мы заинтересованы в стратегическом партнерстве с США, — говорил официальный представитель правительства Ирака Али Даббах, — но только один из 11 нефтяных контрактов с зарубежными фирмами получили США. Нам никто не может диктовать условия — ни США, ни страны региона».

Для Пауля фон Мальцана факт весьма скромного участия США в разработке иракских месторождений служит дополнительным доказательством того, что американцы вторглись в Ирак по целому ряду причин, но явно не для того, чтобы прибрать к рукам нефть. «Если нефтяные компании США и рассчитывали на некие льготные для них условия, благодаря американскому присутствию в стране, то такие надежды оказались иллюзорными. Им приходится действовать на общих основаниях», — заявил фон Мальцан в интервью Deutsche Welle.

www.zarubejom.ru

кому в итоге достанется нефть?

«Не будь здесь нефти, не знали бы мы горя…»

Шейх племени аль-Байяти, провинция Басра

То, что гигантские запасы качественной и залегающей сравнительно неглубоко, а потому выгодной для добычи и транспортировки нефти явились одной из главных причин американского вторжения в Ирак, сегодня понятно всем. Не совсем ясно, однако, каким образом закончится передел иракского нефтегазового рынка. Сейчас этот процесс набирает обороты.

Если после «освобождения» Ирака в 2003 году в страну устремились практически все ведущие нефтяные компании мира в стремлении поучаствовать в дележе пирога, то последующие события показали, насколько непросто вести бизнес в государстве, где перечень серьёзных – и не решённых – проблем может занять не одну страницу мелким шрифтом. В 2009 году в результате серии тендеров на право разработки месторождений в числе победителей оказались около десятка компаний из разных стран мира, но сейчас некоторые из них уже покинули Ирак, а оставшиеся испытывают большие сложности.

Обстановку в Ираке в последние годы можно охарактеризовать одной фразой – стабильная нестабильность. Большую озабоченность вызывают постоянно меняющиеся в Багдаде правила игры, коррупция, жадная бюрократия, но самой острой остаётся проблема обеспечения безопасности. Согласно международному праву, функцию обеспечения безопасности обязана выполнять принимающая сторона. В составе МВД Ирака существует главное управление по охране объектов, имеются многочисленные части и подразделения охраны объектов нефтегазовой отрасли, но с точки зрения эффективности их деятельность не выдерживает никакой критики. В этих условиях иностранные компании вынуждены прибегать к помощи частных охранных предприятий (ЧОП), которых к 2010 году в Ираке было уже свыше 300 (!). В Багдаде, однако, со временем решили, что грех упускать такие огромные деньги и с выводом оккупационных войск началась кампания по выдавливанию иностранных ЧОП, сокращению их количества, а затем – по замене их на местные. В настоящее время в стране действуют несколько десятков ЧОП, которые конкурируют между собой за право «охранять клиентов», не гнушаясь никакими средствами, включая подрывы и обстрелы машин «коллег по бизнесу», поскольку многие из этих фирм принадлежат враждующим политическим, а то и просто организованным преступным группировкам.

В начале 2014 года ангольская компания Sonangol, получившая 75% в контракте на разработку месторождений Кайяра и Ниджма в провинции Нейнава, заявила о том, что из-за инцидентов в сфере безопасности вынуждена отказаться от дальнейшей работы в Ираке. Указанные места, расположенные близ города Мосул, вскоре были захвачены боевиками запрещённого в России террористического «Исламского государства» (ИГ). За ними последовали и многие другие месторождения в провинциях Салах эд-Дин, Дияла и Таамим (Киркук), откуда иракские силовики бежали, не оказав исламистам практически никакого сопротивления. Среди разбежавшихся была и дивизия (!) охраны нефтяных объектов, дислоцированная в районе города Тикрит, в результате чего в руках ИГ оказался крупнейший в Ираке НПЗ в Бейджи, а также большой участок стратегического экспортного нефтепровода. Сегодня эти объекты освобождены, но в результате боёв почти полностью разрушены.

Основные запасы углеводородов в Ираке (свыше 80%) расположены на юге страны, который, по уверениям Багдада, является безопасным и где иностранные компании работают спокойно. Однако так ли это? Вряд ли можно назвать нормальной обстановку, когда иностранным сотрудникам разрешено передвигаться только в колонне бронированных автомашин в сопровождении автоматчиков, а посёлки нефтяников выглядят как зоны особого режима – со сплошными бетонными заборами, заграждениями, колючей проволокой и вышками с вооружённой охраной. Впрочем, и это не спасает: отмечены десятки инцидентов с применением огнестрельного оружия, блокады объектов местным населением и даже нападения на лагеря нефтяных компаний и/или их подрядчиков, сопровождавшиеся погромами. Среди пострадавших – лагерь малайзийской компании Petronas в провинции Зи-Кар, объекты подрядных организаций практически всех иностранных компаний-операторов, включая "Лукойл", в провинции Басра. Неудивительно, что ещё в 2012 году руководство норвежской компании Statoil, оценив риски, приняло решение выйти из совместного с "Лукойлом" проекта на месторождении «Западная Курна-2» (ЗК-2). "Лукойл" же решил остаться, на чём стоит остановиться чуть подробнее.

Первый контракт по ЗК-2 эта международная компания с российским участием заключила ещё с правительством Саддама Хусейна в 1997 году, но из-за последовавших затем санкций ООН работы так и не начались, а в 2008 году иракская сторона и вовсе аннулировала соглашение. В ходе серии тендеров в 2009 году "Лукойл" претендовал на месторождение «Западная Курна-1», гораздо более привлекательное со многих точек зрения, однако проиграл консорциуму в составе американской ExxonMobil, англо-голландской Royal Dutch Shell и иракской South oil company. В итоге "Лукойл" довольствовался так называемым сервисно-операционным проектом на ЗК-2, при этом партнёром от иракской стороны почему-то выступила North Oil company со штаб-квартирой в Киркуке, хотя в процессе всей дальнейшей операционной деятельности дела пришлось вести с South Oil company (Басра). По условиям контракта оператор должен был получить от иракских властей вознаграждение в размере 1,15 доллара за каждый добытый баррель, но только после выхода на максимальный уровень добычи. Это самый низкий уровень возмещения среди всех иностранных операторов в Ираке – для сравнения: согласованный уровень выплат упомянутой ангольской Sonangol на двух сравнительно мелких месторождениях составлял соответственно 5 и 6 долларов. Российский «Газпром», разрабатывающий месторождение Бадра (провинция Васит) совместно с корейской Kogas, малайзийской Petronas и турецкой TPAO, получает вознаграждение в размере 5,5 доллара за баррель.

В январе 2013 года "Лукойл" подписал дополнительное соглашение к контракту, в котором были зафиксированы целевой уровень добычи по проекту (1,2 млн баррелей нефти в сутки в течение 19,5 года) и продление общего срока действия контракта до 25 лет с возможностью пролонгации ещё на 5 лет. Несмотря на значительные инвестиции "Лукойла" (свыше 4 млрд долларов), задача оказалась практически невыполнимой, и значительная часть вины за это лежит на иракской стороне. Контрактная территория была сильно загрязнённой взрывоопасными предметами (остались со времен ирано-иракской и двух войн в Заливе), а одной из главных причин невыполнимости задачи явилось то, что, согласно сервисному контракту, месторождение должно было быть свободным от претензий третьих лиц. На деле же там оказались десятки малых населённых пунктов и десятки тысяч местных жителей. По местным обычаям они вооружены и не высказывают ни почтения к федеральным властям, ни радости по поводу появления иностранных компаний. Нередко для сопровождения колонн или обеспечения доступа к местам работ привлекались даже армейские силы.

analiziruy.mirtesen.ru

Kurdistan.Ru [статьи] Кто контролирует нефть в Ираке

Силовую акцию в Ливии, также как и ранее американское вторжение в Ирак, некоторые объясняют нефтяными интересами Запада. Война в Ираке закончилась. Но, вопреки расхожим теориям, США не контролируют запасы иракской нефти. 

Восемь лет назад - накануне американского вторжения в Ирак - гамбургский еженедельник Spiegel не сомневался в истинных мотивах администрации США. Главная тема номера от 13 января 2003 года была вынесена на обложку, на которую поместили видоизмененный флаг США и заголовок: "Кровь ради нефти. О чем на самом деле идет речь в Ираке". Статья заканчивалась цитатой бывшего госсекретаря США Генри Киссинджера: "Нефть слишком важна, чтобы оставлять ее арабам".

О нефтяных интересах США и Запада в арабском мире написаны сотни статей и комментариев. Некоторые теории выглядят очень убедительно. Например, публикация Джима Холта в Le Monde Diplomatique.

Теории заговора

Военнослужащие США в ИракеBildunterschrift: Großansicht des Bildes mit der Bildunterschrift:  Военнослужащие США в ИракеПару лет назад, когда война в Ираке уже закончилась, Холт написал о создании в этой стране американских баз, цель которых, по его словам, - установление и поддержание контроля над иракскими запасами нефти. Фактов автор не привел, но для него ситуация очевидна, как и последствия: позитивные для США и Европы - стабильные цены на "черное золото", и негативные для России, стран ОПЕК, Ирана, которые в случае усиленной выкачки американцами нефти из недр Ирака утратят передовые позиции на мировом рынке и возможность диктовать европейцам цены на энергетическое сырье. Китай, по мнению Холта, тоже окажется в проигрыше, поскольку будет полностью зависеть от Вашингтона, контролирующего львиную долю мировых запасов нефти.

Теория красивая, вот только действительность ее не подтверждает. Ирак и в самом деле располагает колоссальными запасами нефти. По новейшим оценкам, их - более 143 миллиардов баррелей, то есть на четверть больше, чем полагали раньше. Таким образом, Ирак входит в пятерку (по другим расчетам - даже в тройку) самых "нефтеимущих" стран мира. Причем речь идет только о разведанных запасах. Но обследования и пробные бурения проведены пока менее чем на четверти из тех 530 территорий, в недрах которых иракские геологи предполагают наличие ценного сырья.

Однако это - музыка будущего. А кто контролирует действующие сегодня месторождения? Американцы, которые якобы именно с такой целью вторгались в Ирак?

Национальное достояние

"Иракская нефть принадлежит народу Ирака", - лаконично констатирует заместитель директора немецкого общества внешней политики барон Пауль фон Мальцан (Paul Freiherr von Maltzahn). До лета 2010 года он был послом ФРГ в Ираке и знает, о чем говорит. "Тезис о том, что американцы вторглись в Ирак ради нефти, - это не только упрощенный, но и ошибочный взгляд на вещи", - заявил он в интервью Deutsche Welle. Доступ к иракской нефти можно получить благодаря поставкам нефтедобывающих фирм, в том числе американских, но не в результате оккупации страны, пояснил фон Мальцан.

Статья 108-я конституции Ирака, принятой в 2005 году, провозглашает нефть и газ "достоянием общественности во всех областях и административных округах" страны. На практике это означает, что энергетическое сырье находится под контролем исключительно иракского государства, а не каких-либо зарубежных концернов. То, что в самом Ираке идут споры между центром и регионами, курдами и шиитами о нефтяном дележе, сути дела не меняет.

Нефть остается национальным достоянием Ирака, и ни одно из решений бывшего диктатора Саддама Хусейна не вызывает столь позитивного отношения, как принятое еще в 1972 году о национализации иракской нефтяной компании - Iraq Petroleum Company, принадлежавшей западным концернам ExxonMobil, Shell, Total и BP. Вопреки расхожим мифам, западные энергетические концерны не особенно рвутся в Ирак. Во-первых, в стране не безопасно. А во-вторых, и это главное, в Ираке до сих пор не создан режим наибольшего благоприятствования иностранным инвестициям в нефтегазовые отрасли экономики.

Такие инвестиции мог бы облегчить закон о разделении труда с иностранными нефтяными компаниями. Законопроект предусматривает введение фиксированной формулы для распределения нефти и доходов от ее продажи в зависимости от капиталовложений. В оптимальном случае иностранная фирма, за свой счет целиком освоившая месторождение и предоставившая всю необходимую технику, могла бы получать до половины итоговой прибыли. Но закон еще не принят: против него возражают парламент и некоторые министры, считающие его возвратом к колониальному прошлому.

Два тендера

Тем не менее, в Ираке, которому инвестиции нужны как воздух, уже дважды проводились международные тендеры на "техническое" участие иностранных фирм в разработке месторождений. Первый прошел в июне 2009 года и фактически потерпел фиаско. Из двух десятков проявивших интерес зарубежных компаний только одна в итоге решилась участвовать в нефтяном бизнесе на иракских условиях - два доллара с каждой проданной бочки. На риск пошел консорциум британского BP и китайского CNPC. Остальные иностранные участники хотели получать большую долю будущей прибыли - от 4 до 27 долларов с барреля, в зависимости от уровня сложности освоения того или иного месторождения.

Второй тендер был более успешным. По его итогам были подписаны десять контрактов, в том числе с российским ЛУКОЙЛом, фирмами из Китая, Нидерландов, Великобритании, Малайзии, Норвегии, Южной Кореи. Американским компаниям тоже кое-что перепало - одно-единственное соглашение.

За что боролись?

И ради этого американцы вторгались в Ирак? Положили в ходе военной кампании тысячи жизней и потратили на нее немереные миллиарды долларов? "Мы заинтересованы в стратегическом партнерстве с США, - говорил официальный представитель правительства Ирака Али Даббах, - но только один из 11 нефтяных контрактов с зарубежными фирмами получили США. Нам никто не может диктовать условия - ни США, ни страны региона".

Для Пауля фон Мальцана факт весьма скромного участия США в разработке иракских месторождений служит дополнительным доказательством того, что американцы вторглись в Ирак по целому ряду причин, но явно не для того, чтобы прибрать к рукам нефть. "Если нефтяные компании США и рассчитывали на некие льготные для них условия, благодаря американскому присутствию в стране, то такие надежды оказались иллюзорными. Им приходится действовать на общих основаниях", - заявил фон Мальцан в интервью Deutsche Welle.

Автор: Никита Жолквер, БерлинРедактор: Сергей Вильгельм

www.barzani.ru

кому в итоге достанется нефть?

Ирак: кому в итоге достанется нефть?

Шейх племени аль-Байяти, провинция Басра 

То, что гигантские запасы качественной и залегающей сравнительно неглубоко, а потому выгодной для добычи и транспортировки нефти явились одной из главных причин американского вторжения в Ирак, сегодня понятно всем. Не совсем ясно, однако, каким образом закончится передел иракского нефтегазового рынка. Сейчас этот процесс набирает обороты. 

Если после «освобождения» Ирака в 2003 году в страну устремились практически все ведущие нефтяные компании мира в стремлении поучаствовать в дележе пирога, то последующие события показали, насколько непросто вести бизнес в государстве, где перечень серьёзных – и не решённых – проблем может занять не одну страницу мелким шрифтом. В 2009 году в результате серии тендеров на право разработки месторождений в числе победителей оказались около десятка компаний из разных стран мира, но сейчас некоторые из них уже покинули Ирак, а оставшиеся испытывают большие сложности.

Обстановку в Ираке в последние годы можно охарактеризовать одной фразой – стабильная нестабильность. Большую озабоченность вызывают постоянно меняющиеся в Багдаде правила игры, коррупция, жадная бюрократия,  но самой острой остаётся проблема обеспечения безопасности. Согласно международному праву, функцию обеспечения безопасности обязана выполнять принимающая сторона. В составе МВД Ирака существует главное управление по охране объектов, имеются многочисленные части и подразделения охраны объектов нефтегазовой отрасли, но с точки зрения эффективности их деятельность не выдерживает никакой критики. В этих условиях иностранные компании вынуждены прибегать к помощи частных охранных предприятий (ЧОП), которых к 2010 году в Ираке было уже свыше 300 (!). В Багдаде, однако, со временем решили, что грех упускать такие огромные деньги и с выводом оккупационных войск началась кампания по выдавливанию иностранных ЧОП, сокращению их количества, а затем – по замене их на местные. В настоящее время в стране действуют несколько десятков ЧОП, которые конкурируют между собой за право «охранять клиентов», не гнушаясь никакими средствами, включая подрывы и обстрелы машин «коллег по бизнесу», поскольку многие из этих фирм принадлежат враждующим политическим, а то и просто организованным преступным группировкам.   

В начале 2014 года ангольская компания Sonangol, получившая 75% в контракте на разработку месторождений Кайяра и Ниджма в провинции Нейнава, заявила о том, что из-за инцидентов в сфере безопасности вынуждена отказаться от дальнейшей работы в Ираке. Указанные места, расположенные близ города Мосул, вскоре были захвачены боевиками запрещённого в России террористического «Исламского государства» (ИГ). За ними последовали и многие другие месторождения в провинциях Салах эд-Дин, Дияла и Таамим (Киркук), откуда иракские силовики бежали, не оказав исламистам практически никакого сопротивления. Среди разбежавшихся была и дивизия (!) охраны нефтяных объектов, дислоцированная в районе города Тикрит, в результате чего в руках ИГ оказался крупнейший в Ираке НПЗ в Бейджи, а также большой участок стратегического экспортного нефтепровода. Сегодня эти объекты освобождены, но в результате боёв почти полностью разрушены.

Основные запасы углеводородов в Ираке (свыше 80%) расположены на юге страны, который, по уверениям Багдада, является безопасным и где иностранные компании работают спокойно.  Однако так ли это? Вряд ли можно назвать нормальной обстановку, когда иностранным сотрудникам разрешено передвигаться только в колонне бронированных автомашин в сопровождении автоматчиков, а посёлки нефтяников выглядят как зоны особого режима – со сплошными бетонными заборами, заграждениями, колючей проволокой и вышками с вооружённой охраной. Впрочем, и это не спасает: отмечены десятки инцидентов с применением огнестрельного оружия, блокады объектов местным населением и даже нападения на лагеря нефтяных компаний и/или их подрядчиков, сопровождавшиеся погромами. Среди пострадавших – лагерь малайзийской компании Petronas в провинции Зи-Кар, объекты подрядных организаций практически всех иностранных компаний-операторов, включая "Лукойл", в провинции Басра. Неудивительно, что ещё в 2012 году руководство норвежской компании Statoil, оценив риски, приняло решение выйти из совместного с "Лукойлом" проекта на месторождении «Западная Курна-2» (ЗК-2). "Лукойл"  же решил остаться, на чём стоит остановиться чуть подробнее.

Первый контракт по ЗК-2 эта международная компания с российским участием заключила ещё с правительством Саддама Хусейна в 1997 году, но из-за последовавших затем санкций ООН работы так и не начались, а в 2008 году иракская сторона и вовсе аннулировала соглашение. В ходе серии тендеров в 2009 году "Лукойл" претендовал на месторождение «Западная Курна-1», гораздо более привлекательное со многих точек зрения, однако проиграл консорциуму в составе американской ExxonMobil, англо-голландской Royal Dutch Shell и иракской South oil company. В итоге "Лукойл" довольствовался так называемым сервисно-операционным проектом на ЗК-2, при этом партнёром от иракской стороны почему-то выступила North Oil company со штаб-квартирой в Киркуке, хотя в процессе всей дальнейшей операционной деятельности дела пришлось вести с South Oil company (Басра). По условиям контракта оператор должен был получить от иракских властей вознаграждение в размере 1,15 доллара за каждый добытый баррель, но только после выхода на максимальный уровень добычи. Это самый низкий уровень возмещения среди всех иностранных операторов в Ираке – для сравнения: согласованный уровень выплат упомянутой ангольской Sonangol на двух сравнительно мелких месторождениях составлял соответственно 5 и 6 долларов. Российский «Газпром», разрабатывающий месторождение Бадра (провинция Васит) совместно с корейской Kogas, малайзийской Petronas и турецкой TPAO, получает вознаграждение в размере 5,5 доллара за баррель.

В январе 2013 года "Лукойл" подписал дополнительное соглашение к контракту, в котором были зафиксированы целевой уровень добычи по проекту (1,2 млн баррелей нефти в сутки в течение 19,5 года) и продление общего срока действия контракта до 25 лет с возможностью пролонгации ещё на 5 лет. Несмотря на значительные инвестиции "Лукойла" (свыше 4 млрд долларов), задача оказалась практически невыполнимой, и значительная часть вины за это лежит на иракской стороне. Контрактная территория была сильно загрязнённой взрывоопасными предметами (остались со времен ирано-иракской и двух войн в Заливе), а одной из главных причин невыполнимости задачи явилось то, что, согласно сервисному контракту, месторождение должно было быть свободным от претензий третьих лиц. На деле же там оказались десятки малых населённых пунктов и десятки тысяч местных жителей. По местным обычаям они вооружены и не высказывают ни почтения к федеральным властям, ни радости по поводу появления иностранных компаний. Нередко для сопровождения колонн или обеспечения доступа к местам работ привлекались даже армейские силы. 

(Окончание следует)

realnewsland.ru


Смотрите также