Иран открыл "секретный проход" в Азию для нефти РФ. Нефть ирана для россии


Россия – Иран: престиж дороже нефти

Почему Владимир Путин изумил Барака Обаму? Сможет ли Кремль что-то выиграть в результате отмены санкций против Ирана? Гарантировала ли Москва многолетнее падение нефтяных цен? Почему России не удается отвернуться от США?

Эти и другие вопросы мы обсуждаем с историком и политологом, сотрудником Центра стратегических и международных исследований в Вашингтоне Эдвардом Лютваком; политологом, профессором университета имени Джонса Хопкинса Робертом Фридманом; экономистом профессором Калифорнийского университета Юрием Городниченко и профессором экономики, сотрудником Гуверовского института Стэнфордского университета Михаилом Бернштамом.

В среду, 22 июля, заместитель министра иностранных дел Ирана Аббас Арагчи объявил о том, что Тегеран получит российские зенитно-ракетные комплексы С300, несмотря на достижение договоренности об ограничении иранской ядерной программы, согласно которой подтверждается запрет на экспорт в Иран ракетных технологий и баллистических ракет. Но, как заявил заместитель министра иностранных дел Ирана, в резолюции ООН, санкционирующей ядерное соглашение, нет запретов, касающихся экспорта российских противовоздушных ракетных комплексов.

Известие о приближающемся экспорте российской военной техники в Иран стало пока единственным прямым последствием достижения договоренности между шестеркой государств и Ираном. Некоторые наблюдатели, впрочем, увязывают с этим соглашением еще одно событие: безостановочное падение цен нефти в течение последних десяти дней. После ощутимого удорожания весной за последний месяц нефть подешевела на 22 процента, из них 8 процентов цены нефть потеряла в последнюю десятидневку.

Эти два события стали символическими в глазах американских экспертов, пытающихся объяснить неожиданное поведение Москвы, которая вопреки опасениям Вашингтона выступила во время финального отрезка переговоров с Тегераном в одной связке с западными столицами. В течение двух дней после появления известия о соглашении с Ираном президент Обама дважды отдал должное роли России в переговорном процессе. Первый раз – во время телефонного разговора с Владимиром Путиным, в котором он подчеркнул "важную роль", сыгранную Москвой, второй раз – в интервью The New York Times. В разговоре с журналистом Барак Обама пошел дальше общих слов и поделился опасениями, которые он испытывал вплоть до последнего дня переговоров. Как выясняется, президент опасался, что "острые противоречия с Россией по поводу Украины" могут подорвать переговорный процесс с Ираном. Президент Обама был приятно удивлен уровнем сотрудничества, продемонстрированным Россией.

У американских комментаторов российская готовность к партнерству вызывает иные эмоции. Например, журнал The National Interest задается вопросом "Почему он улыбается?" Он – это заместитель российского министра иностранных дел Сергей Рябков, представлявший на переговорах Москву. "В силу разных причин соглашение между Ираном и Западом, на первый взгляд, не удовлетворяет интересам России. Скорее наоборот", – делают вывод авторы редакционной статьи в журнале. По их мнению, появление Ирана в качестве экспортера нефти подорвет цены на энергоресурсы, а в том, что касается торговой выгоды, – российские экспортеры не смогут конкурировать с западными на иранском рынке. Журнал The Slate приводит возможный ответ. "Вполне возможно, Путин разделяет мнение Биньямина Нетаньяху, государств Персидского залива и "ястребов" в Конгрессе США, которое заключается в том, что это соглашение поможет укрепить влияние Ирана в регионе за счет влияния Соединенных Штатов и их союзников. Путин считает, что это хорошо", – пишет журнал. Эксперты, цитируемые американской прессой, говорят и о потенциальной экономической выгоде, и о потерях для России в результате отмены иранских санкций, они не берутся делать вывод о том, каким для России будет баланс. Но, как отмечают многие из них, в поведении Кремля очевидна жажда добиться престижа.

Эдвард Лютвак видит в действиях Москвы и еще один, отметаемый многими критиками Кремля, фактор – желание не допустить распространение ядерного оружия.

Многие в Вашингтоне были изумлены тем, что, несмотря на противостояние Запада и Москвы в связи с кризисом на Украине, на переговорах с Ираном Россия выступила в роли партнера западных стран, – говорит Эдвард Лютвак. – У нее были общие с ними приоритеты, она разделяла беспокойство, которое испытывали США и их союзники. На мой взгляд, это объясняется тем, что Москва еще с советских времен с крайней серьезностью относилась в проблеме распространения ядерного оружия. Даже в худшие времена холодной войны между США и Советским Союзом было полное взаимопонимание, они тесно сотрудничали в вопросах нераспространения ядерных материалов и оружия.

– Помимо всего прочего Кремль заявляет о том, что соглашение будет выгодно для России с коммерческой точки зрения. Это так, как вы считаете?

– Результаты его не будут значительными. Россия сможет завести деловые отношения с Ираном, который не является богатой страной, способной стать серьезным импортером российской продукции. При этом он является конкурентом России на рынке нефти, появление на этом рынке одного-двух миллионов баррелей иранской нефти, скорее всего, незначительно отразится на цене нефти, хотя это приведет к каким-то потерям для Москвы. Самым очевидным результатом этой договоренности станет появление новых возможностей для экспорта российских вооружений в Иран. Разговор, прежде всего, идет об экспорте систем С-300, вскоре за ними последуют и обычные вооружения. Судя по всему, в интерпретации госсекретаря США Джона Керри, эта договоренность позволит Ирану приступить в не столь отдаленном будущем и к импорту ракет. Так что в этой сфере у России будут возможности для торговли с Ираном. Любопытно, что в том, что касается продажи Тегерану оружия, Москва испытывает, я бы сказал, странную легкость, она готова предоставить Ирану современные системы вооружений, считая, по-видимому, что в случае необходимости она сможет, образно говоря, прихлопнуть Тегеран, как надоедливое насекомое. Кремль, по непонятной причине, отказывается видеть в Иране источник потенциальной опасности, веря в то, что он сокрушит Иран, если тот совершит некие проступки.

– Некоторые аналитики подозревают, что в этой ситуации Кремль работает не на экономическую или стратегическую выгоду, а на свой престиж?

Отказавшись от тактики подрыва переговоров, розыгрыша иранской карты, Москва заработала очки

– Действительно, престиж важен прежде всего в глазах серьезных людей, западных правительств, Китая. И у меня есть подозрение, что, выступив на переговорах с Ираном в роли серьезного партнера, в роли, так сказать, члена команды, отказавшись от тактики подрыва переговоров, розыгрыша иранской карты, Москва заработала очки. Репутация российского правительства повысилась в результате достижения этой договоренности. Это всегда хорошо.

Такую трактовку мотивов Владимира Путина отвергает политолог из университета имени Джонса Хопкинса Роберт Фридман, считающий, что цель Кремля – консолидация связей с режимом, близким ему по духу.

Урок введения санкций против Кремля заставляет верить в то, что политические соображения перевешивают для него экономические

– Президент Обама подчеркнул роль России в достижении соглашения с Ираном, потому что он слишком наивно, на мой взгляд, воспринимает Владимира Путина, – говорит Роберт Фридман. – Президент США не принимает во внимание тот факт, что подписание договоренности – в интересах Кремля, потому что он безотлагательно сможет начать, например, экспорт вооружений в Иран. Договоренность с Ираном фактически санкционирует сделку по продаже Ирану российских противовоздушных ракет С-300. Любопытно, что президент Обама не произнес ни слова о нежелательности продажи такого вооружения. На экспорте ракет Россия выручит 2-3 миллиарда долларов. Помимо этого российские компании получат приоритетное место среди иностранных корпораций, которые захотят заключить выгодные сделки в Иране после отмены санкций, например, в нефтегазовой индустрии. И в силу того, что Иран представляет собой, по сути, консервативный ортодоксальный режим, чье выживание зиждется на создании атмосферы противостояния США, то антиамериканский союз с Москвой будет для него более естественным и желанным, чем возвращение в сообщество наций, на что безосновательно, на мой взгляд, надеется президент Обама. Я предполагаю, что иранцы станут идеальным политическим союзником Кремля. Сейчас трудно сказать, окажется ли значительной экономическая выгода России в результате союза с Ираном, Например, ее попытки участия в развитии нефтяного сектора Саудовской Аравии провалились, но для Владимира Путина это далеко не главное. Он готов играть и проиграть экономически. Урок введения санкций против Кремля заставляет верить в то, что политические соображения перевешивают для него экономические.

– Тем не менее, российские представители говорят, например, о том, что Россия возьмет в свои руки, по сути, создание атомной энергетики Ирана. Звучит, казалось бы, неплохо?

– Россияне построили первый реактор в Бушере. Этот процесс оказался крайне продолжительным. Он был завершен с многолетним опозданием. Напомню, что Москва вела политические игры, затягивая поставки ядерного топлива в 2006-2007 годах. Иранцы этого не забыли. Они заявили о своей готовности заказать у России дополнительные атомные реакторы. Но неизвестно, выполнят ли они свои намерения. На мой взгляд, очень показателен в этой ситуации турецкий прецедент. Турция подписала контракт на сооружение своей первой атомной электростанции с "Росатомом", она должна войти в строй в 2020 году. Но следующую атомную электростанцию, в четыре раза более мощную, будет сооружать японо-французский консорциум. При этом надо сказать, что глава "Росатома" Сергей Кириенко – самый компетентный из российских министров в том, что касается способности организовать работу своего ведомства.

– Вы считаете, что Владимир Путин прежде всего ищет политические дивиденды в отношениях с Тегераном, но есть ли вероятность того, что Иран, добившись отмены санкций, сделает ставку на другого, более преуспевающего партнера, как это нередко, кстати, бывало с клиентами Советского Союза?

– Иранский режим базируется на двух китах: республиканской гвардии и верховной религиозной власти, находящейся в руках аятоллы Хаменеи. Антиамериканизм является важнейшим идеологическим постулатом режима. Это не изменяемая для него величина. Он готов дружить со всеми, кто проповедует антиамериканизм. И он не отступится от этого принципа. Русские выглядят в таком контексте наилучшим союзником. Тегеран вступит, скажем, в Шанхайскую организацию сотрудничества, сияющий Владимир Путин в благодарность защитит его в Совете Безопасности ООН, поддержит его оружием. Иран, в свою очередь, будет продолжать вести свою экспансионистскую политику, поддерживая группировку "Хезболла", распространяя влияние в Ираке, воюя с группировкой "Исламское государство", противостоя суннитским ближневосточным монархиям, поддерживая хуситов в Йемене. Это экспансионистский режим.

Экономисты Михаил Бернштам и Юрий Городниченко считают, что это соглашение, как и другие коммерческие предприятия Кремля, не обещают России никакой выгоды. Скорее, наоборот.

– Профессор Бернштам, что можно сказать об экономических последствиях отмены иранских санкций для России?

– Надо различать экономические интересы России и какие-то политические интересы правительства России, они не всегда совпадают, – говорит Михаил Бернштам. – В экономических интересах России надо посмотреть, какие у нее экспортные возможности по строительству ядерных объектов в Иране, они будут продавать оружие Ирану, сейчас продали систему противоракетной, противовоздушной обороны. С одной стороны, у них будут какие-то доходы от экспорта. Объем торговли в настоящее время между Ираном и Россией ничтожный, он составляет около одного миллиарда долларов в год. С другой стороны, приход на рынок иранской нефти будет снижать цены на нефть на мировом рынке – это, соответственно, плохо для российского бюджета и для российских экспортеров.

– Профессор Городниченко, может соглашение с Ираном действительно обернуться экономической выгодой для Москвы?

Я с трудом представляю какую-то прямую экономическую выгоду для России из этой сделки

– Я теряюсь в догадках, не представляю, что Россия выиграет в сухом остатке от этого, – говорит Юрий Городниченко. – Потому что, как сказал профессор Бернштам, цены на нефть пойдут вниз, потом будет возможность у Ирана экспортировать природный газ – все это очень чувствительные вещи для России и для российского бюджета. Я с трудом представляю какую-то прямую экономическую выгоду для России из этой сделки.

– А надежды на то, что Иран откроется для российских нефтяных компаний, получат некие преференции?

– Я думаю, что даже если они там будут работать, все равно это не принесет им большой выгоды, потому что спрос на нефть очень не эластичен, и когда растет предложение, цены обрушиваются. Поэтому их маржа выгоды будет маленькая, они что-то, может быть, выиграют, но это будут не очень большие деньги.

– Профессор Бернштам, некоторые американские наблюдатели говорят, что в действительности разговор идет не о приобретениях для России, а о серьезных потерях. Дескать, Кремль наступает на грабли, гарантируя появление на мировых рынках нового крупного производителя нефти. Может приход Ирана привести к падению цен нефти?

– Что происходит с предложением – мы знаем, что будет с ценами – мы не знаем. С предложением получается картина очень простая: до санкций, до 2012 года Иран производил 4,4 миллиона баррелей в день нефти, Иран экспортировал 2,4 миллиона баррелей в день. Сейчас Иран производит только 3,4 миллиона, экспортирует 1,4 миллиона баррелей в день. Они легко увеличат до санкционного количества в ближайшие несколько месяцев, дополнительно один миллион баррелей в день будет экспортироваться, выйдет на мировой рынок. Естественно, что это будет толкать цены вниз. Вместе с тем Иран сможет сейчас даже инвестировать и сможет даже увеличить свою нефтедобычу. Поэтому можно ожидать тогда, что еще больше увеличится предложение на мировом рынке.

– Хорошо, но, а можно определить, сколько Москва будет терять в случае падения цены нефти благодаря выходу Ирана на рынки?

Каждый доллар падения цены на нефть стоит России 1 миллиард 700 миллионов долларов

– Проблема России заключается в том, что при добыче традиционной нефти, то есть не сланцевой, скорее всего, на сегодняшний день технологические возможности сокращения себестоимости производства исчерпаны, во всяком случае на ближайшее время, даже если в Россию завезут какую-то западную технологию. Теперь посмотрим, что это стоит России. Россия сейчас максимум экспортирует примерно 5 миллионов баррелей в день, в году 365 дней. Представим себе, что цена на нефть падает всего лишь на один доллар. Что стоит для России падение цены на нефть на один доллар? 5 миллионов баррелей, 365 дней – это значит 1 миллиард 700 миллионов долларов. Каждый доллар падения цены на нефть стоит России 1 миллиард 700 миллионов долларов. В бюджет идет примерно половина за счет экспортных пошлин от этих денег. Значит, бюджет России будет терять примерно 800 миллионов долларов от падения на 1 доллар. Если падает на 5 долларов – умножайте. Получается так, что Россия очень чувствительна и очень зависит даже от небольших колебаний цены на нефть.

– Юрий Городниченко, профессор Бернштам ясно описал, сколько стоит России падение цен нефти на доллар. С точки зрения экономической науки, реалистична ли многолетняя перспектива падающих цен на нефть? Сейчас почему-то рыночные игроки прогнозируют 60-70-долларовую нефть в обозримом будущем. А могут цены упасть до 50-40-30 долларов и задержаться там на годы? Или это невозможно по объективным экономическим причинам?

– Да, такой вариант возможен. Если посмотреть на исторические тренды цен на нефть и других ресурсов, то эти цены были относительно стабильны, были колебания, но приблизительно они были стабильны. В последнее время были большие технологические изменения в добыче нефти. Допустим, сланцевая нефть и газ: технологический прогресс в этой отрасли очень быстрый, вполне вероятно, что себестоимость добычи некими новыми способами будет дальше падать, и таким образом на рынке будет большое предложение нефти, вполне вероятно, что нефть может быть 40-50, даже может быть меньше, долларов.

– С точки зрения макроэкономики можно предположить некий диапазон обоснованных цен на нефть? Российские представители любят, как известно, называть такие цифры?

– С точки зрения макроэкономики правильная цена – это там, где спрос равен предложению. Тут много неизвестных, много вещей, которые трудно предсказать, но если посмотреть на фьючерсные рынки по нефти, то предполагаю, что через два-три года нефть вернется к диапазону 60-70 долларов за баррель.

– Не обольщаются ли инвесторы? Хорошо помню, как в девяностых годах, когда нефть колебалась, кажется, от 10 до 20 долларов за баррель, специалисты говорили о новой реальности низких цен на нефть.

– Если бы я знал ответы на это в реальной жизни, я был бы очень богатым человеком, – говорит Юрий Городниченко. – Для большинства людей было открытием то, что развивающиеся рынки, как Китай, Индия, растут очень большими темпами, это создает большое давление на рынке нефти, цены идут вверх. Сейчас Китай замедляет рост – это будет очень большим фактором. Насколько эта рецессия, замедление в Китае будет продолжительным – это большой вопрос. Но трудно себе представить, что Китай будет расти гигантскими темпами, 10 процентов в год в ближайшие 10 лет. Мне кажется, что цены такой, как раньше была, по 100 долларов и выше, уже мы, наверное, не увидим, по крайней мере, в ближайшее время.

– Профессор Бернштам, в ближайшее время или вообще не увидим?

– Сейчас перед нашими глазами прошел очень важный эксперимент с прошлой осени до сегодняшнего дня. А именно: по мере изменения цен на нефть изменялось быстро производство сланцевой нефти в Соединенных Штатах. 4 тысячи скважин примерно готовы к производству. В производстве прошлой осенью находилось 1600 скважин, половина закрылась, производство на каждую скважину увеличилось, но половина скважин закрылась, потому что у них себестоимость была выше, чем 60 долларов за баррель. По мере того как цена на мировом рынке колебалась чуть выше, чуть ниже этих 60 долларов за баррель, все эти скважины то закрывались, то открывались, производство то увеличивалось, то уменьшалось. Но как только будет уменьшаться себестоимость через какое-то время, когда – мы не знаем, как пойдет технологический прогресс, на рынок снова будут введены несколько сот или несколько тысяч готовых уже скважин по производству сланцевой нефти. И вот тогда цена начнет падать. Это понимает как раз Саудовская Аравия, которая старается сохранить свою долю на рынке и сбивать цену, чтобы замедлить этот процесс. Но в любом случае мы будем говорить о существовании долгосрочной нисходящей тенденции, если, конечно, исключить какие-то военные конфликты на Ближнем Востоке.

– Есть ли, с вашей точки зрения, у России надежды благополучно вписаться в эту тенденцию?

Если цена падает до 50 долларов за баррель, значительная часть российской нефти оказывается убыточной

– Нет, потому что в России разброс себестоимости от 25 до 65 долларов за баррель, в среднем по стране 54 доллара за баррель, то есть Россия пока в среднем держится. Если цена падает до 50 долларов за баррель, значительная часть российской нефти оказывается убыточной, вот и все.

– Ну а возможности воспользоваться этим новыми способами добычи у нее есть?

– Своих возможностей нет. В России они пытались это сделать, так же как в Восточной Европе, так же как в Южной Америке, но там начальный процесс инвестирования в технологии настолько дорог, что преодолеть этот барьер очень трудно.

– Профессор Городниченко, а как вы с профессиональной точки зрения оцениваете ставку Кремля на отношения с Ираном, Китаем, латиноамериканскими странами, сознательно сделанную Кремлем в ущерб отношениям с западными странами?

– Мне трудно видеть какую-то важную экономическую составляющую в этих решениях, особенно что касается Ирана. Потому что торговля между странами основана на том, что одна страна производит то, чего нет у другой страны. С Ираном и Россией ситуация похожая, у них структура экспорта и импорта очень похожая. Иран очень сильно экспортирует нефть и газ, точно так же Россия. Поэтому я не представляю, чем они могут торговать – менять нефть на нефть, газ на газ? Возможны какие-то технологические небольшие обмены, но в глобальном плане это очень тяжело себе представить. С Китаем немного легче, но проблема с Китаем – это то, что Китай намного больше России, Россия, отказавшись от своих контактов на Западе, по сути, становится заложником этих отношений. Китай может полностью контролировать переговорные процессы, диктовать свои условия, России будет очень и очень тяжело добиться каких-то хороших сделок с Китаем.

– Хорошо, а представители российской власти говорят: мы развернулись к перспективным рынкам Китая, Латинской Америки, Турции, мы устраиваем многополярный мир, который во всеобщих интересах. Почему мы не видим ощутимых результатов такой стратегии? Наоборот, громкие сделки Москвы, скажем, с Китаем или попытки сделок с Турцией выглядят экономически ущербными?

– Я считаю, что это самоубийственная стратегия, – говорит Юрий Городниченко. – Если посмотреть на размер экономики США, Европы и так далее – это намного больше, чем половина мирового ВВП. Отказавшись от таких рынков, Россия отбрасывает себя в плане торговом. Плюс технологически Россия очень отстает от этих рынков, она могла бы много получить от США, Европы и так далее в плане импорта технологий. Можно, конечно, попытаться торговать с Китаем, с Индией, с Бразилией, с Ближним Востоком, но это не тот уровень развития, структура торговли этих стран очень похожа на то, что имеет Россия. Допустим, чем можно торговать с Бразилией? Они специализируются на экспорте сои, неужели России надо огромное количество сои? Я не вижу огромных перспектив России с переориентацией на эти новые рынки. Возможно, Китай, но опять же, Китай намного больше России, России будет чрезвычайно тяжело найти что-то выгодное для себя.

– Профессор Бернштам, как вы объясняете то, что международные торговые экономические сделки, в которые в последнее время вступает Кремль, выглядят проигрышными для России, взять хотя бы договоренности с Китаем или, скорее всего мертворожденную, попытку сооружения "Турецкого потока"?

– Скорее всего, Россия ставит какие-то идеологические внутриполитические и геополитические стратегические задачи выше, чем экономический интерес. Она ищет консолидацию со странами, которые противостоят Соединенным Штатам. Даже сейчас она не может вступить в дружеские отношения с Саудовской Аравией, потому что Саудовская Аравия противостоит Ирану. Китай зависит от мировых финансов, поэтому Китай антиамериканскую политику проводить не будет. Россия оказывается в изоляции, в которую она сама себя ввела по чисто политическим причинам. В этой ситуации ставка на такие страны, как Иран, и политически вредна для долгосрочных интересов России, и экономических выгод она принести тоже не может.

– Профессор Городниченко, в чем, по-вашему, проблема с российским подходом к торговым отношениям?

Экономические законы невозможно победить, рано или поздно система просто обвалится

– Я считаю, это какая-то стадия отчаяния или что-то в таком духе. Россия пытается показать, что она может прожить без Запада, получается это не очень хорошо. Получается так, что экономика не на первом месте, политика давит экономику, когда экономические законы невозможно победить, рано или поздно система просто обвалится.

– Михаил Бернштам, некоторые российские аналитики и мой собеседник говорят о том, что Кремль выступил в роли ключевого посредника в сделке с Ираном, потому что ему хочется престижа и политических дивидендов. Барак Обама уже поблагодарил Москву за важную помощь. Заработала она престиж и дивиденды?

– Среди небольшой аудитории руководства Ирана, возможно, но возможно, что они будут и презирать точно так же. Там небольшие сторонники России сидят. Никакой перспективы ни для какой страны, тем более для России, нет в стороне от мирового прогресса, а мировой прогресс – это Запад.

www.svoboda.org

Иран открыл "секретный проход" в Азию для нефти РФ :: NoNaMe

Иран открыл "секретный проход" в Азию для нефти РФ

Россия стремится расширять свое влияние в мире за счет одного из самых эффективных способов – с помощью торговли нефтью. Долгое время число экспортных рынков было ограничено в силу географического положения, но новая сделка может дать доступ к совершенно новой части планеты.

----------------------<cut>----------------------

И этот доступ можно будет получить через Персидский залив. Все последние доклады свидетельствуют, что Россия близка к переговорам по "секретному проходу" для своей нефти. В частности, сделка по нефтяными свопам с Ираном может содействовать экспорту российской нефти в Азию и за ее пределы.

Заместитель министра нефти Ирана Хосейн Амир Заманиниа сказал местной прессе, что представители России обсудят свопы на этой неделе.

Как это работает?

Россия не имеет доступа к океанским судоходным маршрутам за пределами Тихого океана и Арктики, тогда как Иран имеет лучший доступ к региону через свои порты в Персидском заливе.

Но у России есть порты на Каспии, а это самый короткий и удобный маршрут доставки в Иран.

Иран открыл "секретный проход" в Азию для нефти РФ Таким образом, Россия и Иран могут обмениваться сырой нефтью с помощью поставок через Каспийское море.

Нефть будет меняться в равных объемах, то есть российская нефть будет направлена в Иран, а иранская – в Россию.И вот дальше начинается самое интересное.

Иранские чиновники заявили, что российская нефть, вероятно, будет использоваться в северных провинциях Ирана. Но соглашение о свопах открывает еще одну возможность: русская сырая нефть может быть отправлена дальше на юг или даже будет экспортироваться через порты Персидского залива.

Это даст России беспрецедентный доступ к рынкам по всему Индийскому океану, в том числе выход на покупателей сырой нефти в Азии, и это может значительно изменить динамику нефтяных рынков в этой части мира.

Неясно, сколько нефти может быть обменено в рамках соглашения о свопах.

В сентябре 2014 г. Россия предложила предоставлять товары и услуги в обмен на иранскую нефть.

В случае Ирана поставлять сырую нефть на НПЗ на севере от соседей ближе, чем от собственных месторождений Ирана на юге. Нефть в обмен на товары – это также уже используемый прием в прошлом.

Еще раньше Иран предложил экспортировать в Россию 500 тыс. баррелей нефти из своих южных портов в обмен на продукты питания и услуги в энергетическом секторе. Эти 500 тыс. баррелей в сутки из Ирана могли быть направлены в Индию и Китая, и это бы заметно изменило картину спроса в регионе.

Своповые сделки по газу

Ранее министр энергетики Александр Новак заявил, что "Газпром" предлагает не только участие в разработке газовых месторождений, но и своповые поставки газа на север Ирана.

"Иран поставляет газ на север с юга, и это дополнительные издержки по транспортировке. Мы могли бы поставлять газ через север Ирана и получать взамен этот газ на юге свопом либо в виде СПГ, либо трубопроводного газа. Это уже вопрос договоренностей", — отметил министр.

При этом "Газпром" не потеряет долю поставок газа в Европу, несмотря на возможный выход на рынок Ирана.

Необходимо зарегистрироваться чтобы прочитать текст или скачать файлы

txapela.ru

нефть вопреки санкциям — Бюро информации

 

 

За неделюдо официального объявления Александр Новак обсуждал условия сделки с министром энергетики Ирана Бижаном Намдаром Зангане, который неделей позже сообщил оначале поставок иранской нефти в Россию агентству Bloomberg. По словам министра Зангане, Россия будет покупать «значительно меньше500 тысяч баррелей в сутки (скорее всего цифра сведется к 300 баррелям всутки – прим. авт.)», а вырученныесредства Иран потратит на закупку стали, пшеницы, нефтепродуктов. Министр нефти ИРИ также подтвердил тезис, что впоследствиииранскую нефть будут продавать намировом рынке, в основном, в страны АТР, а также упомянул Белоруссиюи Казахстан.

 

Следует особоподчеркнуть, что покупка нефти из Ирана будет вестись безотносительнорезультатов переговоров о ядерной программе ИРИ и вопроса снятия международныхсанкций, что также твердо озвучил Александр Новак:    «…Нефтяная сделка с РФможет быть реализована вне зависимости от наличия санкций в отношении иранскойнефти». Мы же не вводили санкции. Никаких ограничений сейчас нет для того,чтобы наши компании этим занимались», — заявил он. — «Наши трейдеры приналичии возможности будут содействовать в том, чтобы находить покупателя».

 

Таким образом, через укрепление отношений с Россией Ираннарастит объемы поставок нефти на мировой рынке уже в самое ближайшее время, истрана сможет частично преодолеть ограничения нефтяного эмбарго Запада  –  «нарадость» всем «друзьям» Ирана по региону и за океаном.

 

В чем же плюсы торговли нефтью для России? Вопреки расхожемумнению о том, что рентабельность от покупки и продажи  иранской нефти для России будет «на грани»,представитель «Sberbank Investment Research» Валерий Нестеров считает, что продажа втом же АТР закупленной в Иране нефти «поможет ей в конкуренции с другимипроизводителями». По мнению директора аналитического департамента ИК «Golden Hills-КапиталЪ АМ» Михаила Крылова, сделка России с Ираном поможет избежать обвалацен на нефть в том случае, если Тегеран выйдет на мировой рынок сырья послеснятия санкций: «Китайцы покупалииранскую нефть во время западных санкций, но делали это со скидкой 25–30%.Конкурентное преимущество России в том, что она крупный поставщикэнергоносителей в Азию и может продавать иранскую нефть дороже, чем если бы еёпродавал сам Тегеран. После снятия санкций Иран вряд ли откажется от брокера,который может продавать его нефть дороже его самого. Скорее цены на нефть дляАзии могут быть использованы при переговорах о ценах для Европы».

 

Российско-иранскую бартерную сделкупрокомментировал для Бюро информации Notum шеф-редактор журнала «СовременныйИран», кандидат исторических наук ИгорьПанкратенко: «Эта сделка вполнеможет стать долгоиграющей, хотя в иранском руководстве ее целесообразностьставят под сомнение. Есть те, кто утверждает, что Иран может нарастить добычу еще на 1 миллион баррелей в сутки (сейчас — 2,87 миллионов баррелей) исамостоятельно все это продать. Но это из области мечтаний, поскольку реальныевозможности продажи находятся в районе 300 тысяч баррелей. Остальные рыночныеобъемы в мире законтрактованы».

 

Мы следим за развитием событий.

 

 

 

 

Нина Леонтьева, Бюроинформации Notum©. Главное фото: глава Минэнерго РФ Александр Новак и министр нефти Ирана Бижан Намдар Зангане,www.vestifinance.ru.

 

Читайтепредыдущие материалы с Игорем Панкратенко:

Иранский вопрос в преддверии саммита ШОС — 2015

 

Ядерная программа Ирана: «сидение» в Лозанне, ступени и прогресС-300 

 

Эксперт о военной интервенции в Йемен: «Раздел страны — еще не самое страшное»

 

Россия-Иран: диалог без санкций

 

www.notum.info

Долгая дорога к тегеранской нефти: на что могут претендовать российские нефтяники в Иране - Экономика и бизнес

Российские нефтегазовые компании готовы вложить до $20 млрд в добычу углеводородов в Иране несмотря на сложный опыт работы в этой стране. Дешевые иранские ресурсы даже при отсутствии внятных условий сотрудничества остаются привлекательным активом, объясняют опрошенные ТАСС аналитики. Некоторые из них даже ожидают, что в ближайшем будущем отечественные крупные игроки наконец смогут выйти на подписание контрактов в Иране.

Уроки персидского

Получить доступ к иранской нефти российские компании пытаются более 15 лет. За это время подписать соглашения о намерениях по различным месторождениям успели многие из них.

Первым, кому удалось войти в иранский проект не только на бумаге, стал "Лукойл". В 2003 году компания создала с норвежской Statoil консорциум по разведке нефтяного блока Анаран. В 2005 году их совместное предприятие уже отчиталось об открытии крупного месторождения Азар с запасами более 2 млрд баррелей.

Однако в 2007 году компания была вынуждена заморозить проект из-за введения в отношении Ирана американских санкций, которые ограничивали инвестиции в страну объемом до $20 млн. Они были вызваны активностью Ирана в ядерной сфере. В 2009 году компания окончательно вышла из консорциума.

Заменить "Лукойл" на перспективном месторождении тогда попыталась "Газпром нефть", которую американские санкции не смущали. В 2009 году компания уже имела на руках предварительное соглашение по месторождению Шангуле (запасы оцениваются в 2 млрд баррелей, также расположено на блоке Анаран).

Однако в августе 2010 года Иран разорвал с компанией договор по месторождению Азар, сославшись на то, что "реализация проекта слишком затянулась". Контракт в итоге был передан консорциуму местных компаний.

Добывать нефть в Иране пыталась и "Татнефть", которая в 2002 году по соглашению с RIPI (НИИ нефтяной промышленности Ирана) испытывала технологии повышения нефтеотдачи на месторождении Купал. В 2005 году компания даже создала СП "ПарсТат" с иранским фондом Mostazafan, которое, как объявлялось, "будет участвовать в тендерах, проводимых Министерством нефти Ирана". Однако о получении компанией какого-либо контракта не сообщалось.

"Газпром", по разным оценкам, вложил от $100 до $150 млн в разработку второй и третьей фаз крупнейшего в мире газового месторождения "Южный парс" в 1999 году. Однако в последующих стадиях проекта компания решила не участвовать.

Второе дыхание

К 2016 году Иран достиг договоренности с международным сообществом по ядерному вопросу, и в январе санкции с него были сняты. Тегеран сразу же объявил о намерении привлечь в нефтяную индустрию страны до $85 млрд зарубежных инвестиций. Начался новый этап взаимоотношений между Ираном и иностранными инвесторами.

Впрочем, некоторые из них, такие как Total, Eni, OMV и "Лукойл", заявили, что вернутся в страну только после того, как власти усовершенствуют условия сервисного контракта buy-back (выкуп продукции. — Прим. ред.), по которому им приходилось работать в Иране до введения санкций и условия которого были им не совсем выгодны.

Концепцию нового типа контракта, известную как Iranian Petroleum Contract (IPC), в Миннефти Ирана уже к тому моменту разработали. Но его запуск неоднократно откладывался из-за возражений политических оппонентов действующего президента Хасана Роухани. Противники IPC выступали против того, чтобы иностранные компании владели долями в национальной добыче.

По словам экспертов, беседовавших с ТАСС и знакомых с условиями новой модели, IPC в отличие от традиционной схемы выкупа продукции действительно выглядит более привлекательным договором.

"Оба типа контракта — и buy-back, и IPC — по сути являются сервисными, — объясняет старший аналитик по Ближнему Востоку британской консалтинговой компании Wood Mackenzie Хомайюн Фалакшахи. — И в том и в другом случае инвестор вносит капитал и выступает в роли оператора месторождения, а взамен власти возвращают ему вложенные инвестиции плюс вознаграждение". Главные преимущества нового контракта, по словам Фалакшахи, заключаются в том, что его условия значительно более гибкие, а сроки длиннее, чем в buy-back-версии.

"По новым условиям иностранные компании теперь смогут создавать совместные предприятия с иранскими компаниями. Вознаграждение инвесторов увеличено, в новой схеме оно стало наконец зависеть от цены нефти, — соглашается глава энергетического центра "Сколково" Татьяна Митрова.

IPC-модель также позволяет инвесторам обсуждать с NIOC (национальная иранская нефтяная компания. — Прим. ТАСС) размер вложений и другие финансовые обязательства в проекте на ежегодной основе, что почти было невозможно в buy-back-схеме, добавляет Фалакшахи.

Срок действия нового контракта увеличен до 20–25 лет (с 5–10 лет в старой схеме) и включает в себя уже этапы разработки, добычи, а также при необходимости стадию вторичной разработки месторождения с повышением нефтеотдачи, отмечает он. В старой модели иностранные компании могли участвовать только на этапе разработки проекта.

"Плавающая ставка вознаграждения за каждый добытый баррель и тот факт, что компании будут получать его в натуральной форме, делает IPC-контракт весьма схожим с моделью (соглашения о разделе продукции) СРП, с которым международные компании уже привыкли работать", — перечисляет Фалакшахи.

"Однако IPC не устраняет главные недостатки старых контрактов: он не предусматривает возможности для иностранных компаний ставить себе на баланс запасы нефти. Более того, они не могут владеть и распоряжаться добытой нефтью, что, очевидно, резко ограничивает привлекательность новой схемы", — признает Митрова.

Русские идут

Российские компании до объявления окончательных условий контрактов воздерживаются от содержательных комментариев. Замглавы "Газпром нефти" Вадим Яковлев говорил ТАСС в кулуарах конференции CERAWeek в Хьюстоне о том, что не будет комментировать этот вопрос до лета этого года. При этом подтвердил, что компания интересуется двумя месторождениями — Шангуле и Чешмех-Хош и готова рассматривать создание консорциумов для работы в Иране.

Глава "Лукойла" Вагит Алекперов рассказывал ТАСС в январе на форуме в Давосе, что нужно смотреть окончательные параметры, которые станут понятны после того, как модель контракта будет утверждена на законодательном уровне. В целом он отмечал, что компания, которая рассматривает сейчас два месторождения в Иране — Аль-Мансури и Аб-Теймур, — "достаточно далеко продвинулась в переговорах". При этом Алекперов не раз говорил, что Иран должен предложить более привлекательные условия, чем Ирак.

Аналитик Fitch Максим Эдельсон, в свою очередь, отмечает, что условия нового иранского контракта могут быть схожи с теми, с которыми "Лукойл" работает в Ираке на месторождении Западная Курна — 2.

"Иракское соглашение "Лукойла", с которым я хорошо знаком, оно очень интересно — сначала они предполагают полное возмещение затрат, а потом Ирак платит добывающим компаниям за каждый добытый баррель. Поэтому, безусловно, для "Лукойла" это было положительным, он относительно быстро возместил свои затраты", — рассказывает аналитик.

С другой стороны, говорит Эдельсон, "сейчас "Лукойл" получает на Курне $1,15 за баррель и пытается передоговориться, так как это не очень выгодно". Ранее Алекперов выражал надежду, что изменить условия контракта в Ираке удастся уже в этом году.

Аналитик полагает, что и Иран, и Ирак, скорее всего, будут вынуждены пойти на уступки иностранным инвесторам. "Времена уже не те, когда компании охотились за участками. Сейчас они гораздо более сдержанно подходят к инвестициям, чем в 2013 или 2014 году. Отношение поменялось. Причем как у российских, так и у западных крупных игроков. Программы все сокращают, деньги все считают", — говорит он.

За последний год шесть российских компаний ("Газпром", "Роснефть", "Лукойл", "Газпром нефть", "Татнефть", "Зарубежнефть") вновь обозначили свои интересы в Иране и подписали новые соглашения о намерениях. Речь идет об 11 конкретных месторождениях, говорил журналистам министр энергетики Александр Новак.

Интерес российских компаний к ближневосточной нефти эксперты объясняют тем, что Иран располагает "наиболее дешевой ресурсной базой в мире".

"Большинство месторождений в этом регионе настолько хороши, что никакие экстраординарные технологии добычи там вообще не нужны" , — говорит заведующий кафедрой разработки и эксплуатации трудноизвлекаемых углеводородов Казанского федерального университета Владислав Зацепин, участвовавший в проведении предварительной экспертизы иранских проектов для одной из российских компаний.

По его словам, в России компании работают с месторождениями, "у которых толщина нефтяного пласта начинается от 10 метров, 30–40 метров считаются очень хорошими". "Мы даже в последнее время работаем с тем, что в советское время считалось неразрабатываемыми объектами, — с толщиной пласта менее четырех метров. В Иране же средняя толщина пласта — 100 метров", — подчеркивает он.

"Кроме того, вы знаете, какая текущая себестоимость добычи нефти в Иране? Меньше $5 на баррель. В 90-х у нас только у ЮКОСа она была ниже $2", — подчеркивает Зацепин. По его словам, сейчас этот показатель в России "выше $14 за баррель".

"Остальные страны Персидского залива испытывают меньше проблем с инвестициями (по сравнению с Ираном), — рассуждает Эдельсон. — А российские компании, видимо, идут туда, где есть нехватка как в технических, так и в финансовых ресурсах. Тем более у Ирана до сих пор очень плохие отношения с арабскими странами. Арабам сложно инвестировать в Иран в силу даже геополитики".

Кроме того, все самые интересные ресурсы внутри России уже поделены, объясняют собеседники. "У нас возможности для раздачи компаниям лицензий в последние годы очень ограничены, и естественно, что они смотрят за рубеж", — говорит аналитик Sberbank CIB Валерий Нестеров.

В начале года Иран анонсировал проведение тендера на 52 месторождения углеводородов для международных компаний и квалифицировал на участие в нем в том числе "Газпром" и "Лукойл". Заявки в тендерный комитет NIOC подали также "Татнефть" и "Зарубежнефть". Однако торги, которые изначально планировалось провести в середине февраля, а затем до конца марта, так до сих пор не состоялись.

Рискованный Восток

Объявляя о намерении выставить на тендер свои месторождения, Иран рассчитывал на очередь из инвесторов со всего мира, полагает глава энергетического центра "Сколково" Татьяна Митрова. Однако с избранием президентом США Дональда Трампа, который пригрозил вернуть антииранские санкции, привлекательность персидских активов для инвесторов несколько поблекла, считает она.

"Думаю, сейчас все взяли паузу, чтобы понять, как будет выстраиваться новая политика в отношении Ирана, что конкретно Трамп предпримет. Выйдет ли Иран из санкционных процессов или останутся эти полусанкции, которые с точки зрения инвесторов почти также губительны, как и прямые. Когда есть риски и серая зона, большинство инвесторов предпочитают не рисковать", — рассуждает Митрова.

Геополитика — основной риск для работы российских компаний в Иране, единодушны собеседники. Равно как и слабая надежность Ирана как партнера. "Все попытки за эти годы кончались какими-то разочарованиями, в реальные проекты не вылились. Это значит, что мы там не научились выстраивать бизнес", — сетует Митрова. В том числе потому, что "несоблюдение собственных обещаний по контрактам для Ирана —  давняя традиция".

"Эти люди меняют правила игры тогда, когда считают необходимым", — соглашается с ней Зацепин и добавляет к списку проблем, с которыми российские компании могут столкнуться в Иране, еще и географию.

По его словам, ряд месторождений, которые предлагаются российским нефтяникам, являются сложными с точки зрения обустройства и эксплуатации. "Из того, что я видел, — это месторождения, удаленные от уже разрабатываемых в настоящее время. Причем иногда удаленные через горный хребет", — говорит он. "Все сливки иранцы оставили себе. Нам предлагается только то, что требует крупных вложений", — не сомневается Зацепин.

Однако Фалакшахи из Woodmac не соглашается с ученым. "Большинство из тех месторождений, которые предлагаются русским, браунфилды. То есть месторождения с уже имеющейся инфраструктурой. Вышки, скважины, перерабатывающие мощности и трубопроводы уже есть там, что делает разработку этих зрелых месторождений более легкой по сравнению с голыми гринфилдами", — говорит он.

Фалакшахи приводит пример Ирака, в котором добыча на некоторых зрелых месторождениях имеет большую доходность, чем на новых, просто потому, что начать добывать, а значит, и вернуть вложенные деньги у инвесторов там получается быстрее.

Чешмех-Хош, Дехлоран и Аб-Теймур — все очень зрелые и эксплуатируемые в данный момент месторождения, добавляют подробностей в норвежской консалтинговой Rystad Energy. Добыча на первых двух начата еще в 70-е годы, на Аб-Теймуре — в 90-е. Все три требуют серьезных инвестиций для повторного освоения, отмечают в компании.

Относительно неразработанным и наиболее привлекательным в Rystad называют месторождение Шангуле. "Предполагается, что месторождение должно осваиваться в два этапа. На первом этапе пиковая добыча возможна на уровне 15 тыс. баррелей в сутки, на втором — до 40 тыс. баррелей. Промышленную эксплуатацию возможно начать в 2020-х годах", — отмечают в компании.

В целом предложенные российским нефтяникам иранские месторождения не очень сложные, считают в Woodmac. "Они считаются средними по размерам, по иранским меркам, но все же это крупные объекты. Мы полагаем, что каждое из них в среднем обеспечено примерно 300 млн баррелей извлекаемых запасов в течение 20 лет", — говорит Фалакшахи. При этом самый большой потенциал, по его оценке, у месторождения Аб-Теймур — до 500 млн баррелей извлекаемых ресурсов (консервативная оценка — до 15 млрд баррелей). "Лукойл" может утроить суточную добычу на этом месторождении до 155 тыс. баррелей, отмечает Фалакшахи.

По мнению экспертов, разработка иранских проектов для российских компаний может занять годы. "За месяцы даже в России не разворачиваются, в Иране полтора-два года нужно", — категоричен Зацепин. Эксперты из Rystad напоминают, что в соседнем Ираке срок разработки Западной Курны— 2 "Лукойлом" от победы в тендере до начала добычи занял четыре года.

Шансы есть

Процесс утверждения IPC-модели на законодательном уровне и, соответственно, проведение торгов сейчас находятся в прямой зависимости от президентских выборов в Иране, говорит Фалакшахи. Выборы назначены на 19 мая 2017 года.

"Я думаю, что IPC может быть утвержден только если будет переизбран действующий лидер, — размышляет он. — Сложно точно сказать, что будет делать с контрактом другой новый президент, но, скорее всего, этот проект будет заброшен, так как IPC — одна из главных реформ Роухани".

Ранее источник в NIOC говорил корреспонденту ТАСС, что до выборов не стоит ждать ни утверждения контракта, ни проведения тендеров. По его словам, "процесс запуска нового контракта будет форсирован через пару месяцев после избрания нового президента".

Главные преимущества российских компаний на фоне других иностранных претендентов на иранские ресурсы заключается в том, что на политическом уровне отношения между Москвой и Тегераном в последние годы значительно улучшились, считает Фалакшахи.

В то же время российские нефтяники уступают западным мейджорам по уровню развития технологий и доступа к финансовым ресурсам. Иран может предпочесть европейские компании для зрелых месторождений, требующих специального опыта разработки.

Наконец, Россия не является потребителем иранской нефти, как, например, Китай. Поэтому в борьбе за проекты азиатские компании могут выгодно представить себя в качестве долгосрочного партнера для Ирана как с точки зрения добычи, так и маркетинга. Российским компаниям будет трудно конкурировать с азиатскими в этом вопросе, полагает он.

Впрочем, и этот вопрос в ближайшем будущем может быть решен, говорят эксперты. Москва и Тегеран недавно возобновили переговоры о запуске программы "нефть в обмен на товары", в рамках которой Россия может закупать до 100 тыс. баррелей иранской нефти в сутки. Соответствующее соглашение может быть подписано уже в этом году, говорил глава российского Минэнерго Александр Новак.

Юлия Хазагаева

tass.ru

Иранская нефть — приговор для Азербайджана и России? | Мир | ИноСМИ

Иран, как известно, на минувшей неделе договорился с Западом по поводу своей ядерной программы и снятия санкций. Это означает, что поставки иранской нефти на мировой рынок могут значительно вырасти. А такая перспектива, по мнению целого ряда экспертов, способна снова резко обрушить цены на нефть. По оценкам экспертов, $45 за баррель — еще оптимистичный прогноз. Многие «горячие головы» предлагают закладываться на диапазон в 15-25 долларов за баррель в недалекой перспективе. Ясно, что подобный сценарий для многих нефтедобывающих стран, включая Россию и Азербайджан, — это практически приговор для их экономик, означающий перспективу скатывания в тяжелейший кризис. Но насколько оправданы эти страхи?Путь на рынок

Одним из ключевых санкционных моментов являются ограничения на поставку нефти из Ирана. До введения санкций Запада Иран добывал около 4,2 миллиона баррелей в сутки, направляя на экспорт 2,5 миллиона баррелей. После введения ограничений зарубежные поставки снизились до 1,1 миллиона баррелей в день, причем шла эта нефть исключительно в страны Азиатско-Тихоокеанского региона, не имевшие отношения к наложению санкций.

Иран уже заявлял, что после отмены санкций готов в течение пяти-шести месяцев нарастить добычу с нынешних 2,87 миллиона баррелей еще на 1 миллион баррелей в сутки. А к 2018 году, как говорил в мае иранский министр нефти Бижар Намдар Зангене, страна будет ежесуточно добывать 5,7 миллиона баррелей.

Порукой тому является, если верить иранским источникам, тот факт, что еще в 2013 году Исламская Республика объявила об открытии крупных запасов нефти — порядка 18,6 миллиарда баррелей (около 2,55 миллиарда тонн).

Напомним, Иран входит в Организацию стран — экспортеров нефти. Утвержденная ОПЕК квота на ежедневную поставку нефти составляет 30 миллиона баррелей в день, но сама Организация в последнее время выходит за рамки собственных квот, выбрасывая на рынок где-то по 31,38 миллиона баррелей в день (по данным за июнь). При этом общемировой объем экспорта сырой нефти — 39,8 миллиона баррелей в день.

В связи с этим остро стоит вопрос, будет ли Иран наращивать производство и экспорт нефти в рамках квот ОПЕК или выйдет за них. При первом сценарии внутри ОПЕК развернется конкурентная борьба за долю рынка. По словам Зангене, для возвращения на рынок Ирану «не нужно никакое решение ОПЕК».

«Это наше право, мы были ограничены санкциями, и это совершенно нормально, если мы вернемся на рынок с «потолком», который был у нас до санкций, — заявил министр нефти. — Мы начнем повышать производство сразу после снятия санкций».

Наращивание экспорта Ираном может дать по меньшей мере 0,5 миллиона баррелей в день дополнительного предложения, предупреждают эксперты. Причем произойдет это не через несколько месяцев после отмены санкций, а сразу после этого. По словам видного российского эксперта ТЭК, партнера консалтинговой компании Rusenergy Михаила Крутихина, у Ирана уже сейчас накоплено от 35 миллионов до 70 миллионов баррелей сырой нефти, которую в любой момент можно выпустить на рынок, как только будут сняты ограничения.

Иран в борьбе за долю рынка будет демпинговать, что окажет дополнительное давление на мировые нефтяные цены. По словам Крутихина, равновесная рыночная цена в случае выхода Ирана — 45 долларов за баррель, но котировки могут «нырнуть» еще глубже, так как к рыночным факторам добавятся психологические — негативные ожидания продавцов нефти.

Михаил Крутихин убежден в том, что грядущее падение барреля — единственный реальный сценарий на рынке нефти. Вопрос, по его мнению, сводится лишь к тому, насколько быстро оно произойдет и насколько крутым окажется.Повод для сомнений

Однако рискнем заметить, что не все так просто с грядущим выходом иранской нефти на мировой рынок. При ближайшем рассмотрении оказывается, что есть целый ряд факторов, заставляющих, по крайней мере, усомниться в том, что нефтяным ценам неизбежно уготовлен новый обвал. Прежде всего, далеко не факт, что амбиции Ирана совпадут с его возможностями.

Владимир Милов, в прошлом заместитель министра энергетики РФ, считает, что Иран — это страна, которая традиционно испытывала проблемы с наращиванием добычи нефти. У них очень неэффективный государственный нефтяной сектор, который контролируется исламской властью. Кроме того, надо учитывать, что 2 миллиона баррелей в день иранцы потребляют сами, поэтому для экспорта у них остается ограниченное количество ресурса.

Однако даже дополнительный 1 миллион баррелей в день — не такой уж большой объем, чтобы до основания потрясти рынок. К тому же, вероятно, санкции снимут лишь ближе к декабрю, а выйти на искомый миллион Иран вряд ли сможет ранее, чем в середине 2016 года. А за год рынок сто раз успеет «переварить» иранский фактор и привыкнуть к новым реалиям.

Мало того, есть основания считать, что рынок уже готов к отмене санкций против Ирана и заложил ее в нынешнюю цену, которая крутится вокруг отметки в 60 долларов за баррель. Во всяком случае, в день подписания договора Ирана с «шестеркой» нефть марки Brent сначала упала процента на 4, но потом почти все отыграла, и проседание в итоге составило менее процента. А нефть WTI даже выросла. Так что, похоже, основные игроки давно подготовились к выходу Ирана на рынок. Как считает Владимир Милов, иранский фактор в значительной степени был отыгран на торгах, которые проходили еще весной — в марте, начале апреля, — когда собственно и было достигнуто базовое соглашение по Ирану и объявлено, что до конца июня они подпишут окончательный договор, и с Ирана снимут санкции.

Что же касается резервов — тех самых 30-70 миллионов баррелей, якобы накопленных Тегераном и хранящихся где-то в танкерах, то даже если это и правда, то при экспорте в 1 млн баррелей в день этих запасов хватит лишь на месяц-два. Но, главное, непонятно, ради чего Иран будет их резко вываливать на рынок — ведь он сам абсолютно не заинтересован в том, чтобы своими неосторожными действиями серьезно ронять цену. Не для того они много лет ждали возможности выйти на рынок со своей нефтью, чтобы там торговать своим топливом по дешевке, без всякой выгоды.Ценовые качели

Немецкие аналитики из Deutsche Bank и Commerzbank добавляют к этим аргументам еще один. По их мнению, спрос на нефть в мире оказался в первом полугодии более высоким, чем ожидалось. В самом деле, в США потребление бензина уже почти достигло рекордного уровня докризисного 2007 года, в Китае идет наращивание государственных резервов и сдаются в эксплуатацию новые перерабатывающие мощности, и даже в Европе, после нескольких лет рецессии, экономические перспективы выглядят более радужными. Таким образом, все три важнейших рынка сбыта нефти способствуют сейчас росту спроса, считают немецкие эксперты. Оба немецких банка прогнозируют на следующий год удорожание «черного золота», поскольку исходят из того, что темпы роста мировой экономики, и тем самым динамика спроса на нефть, окажутся более высокими, чем увеличение предложения.

Правда, данный фактор — рост мирового спроса — чреват серьезными рисками. Например, в последние недели заметный спад наблюдается на китайском фондовом рынке, что потенциально может замедлить рост ВВП КНР. А нескончаемый кризис в Греции грозит подорвать развитие всей зоны евро. Однако стоит заметить, что рынок нефти, несмотря на остающийся на нем избыток предложения, уже вполне приспособился к нынешнему уровню цен в районе 60 долларов за баррель. Во всяком случае, Саудовская Аравия принципиально не собирается сокращать добычу, дабы подбросить цены вверх. В свою очередь, американские производители, прежде всего сланцевые, также неплохо себя чувствуют: никаких массовых разорений и сворачиваний проектов там нет. И даже Россия как-то приспособилась, пойдя на резкую девальвацию рубля.

Однако надо учитывать, что сейчас слишком большие объемы производства в мире — это не только традиционная добыча, но и сланцевые производители, и глубоководный шельф — завязаны на нынешний уровень цен. И если, скажем, цены упадут ниже 50 долларов за баррель, то часть объемов попросту уйдет с рынка (кто-то разорится, кто-то заморозит добычу), и сложившееся перепроизводство будет быстро сокращаться. Поэтому возникнут ценовые качели, и через какое-то время стоимость барреля пойдет обратно вверх. То есть, исходя из уровня рентабельности сегодняшних добывающих мощностей, цена обязательно отскочит обратно — ближе к 60 долларам за баррель. Так что не стоит панически бояться иранской нефти — рынок ее, безусловно, переварит.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.

inosmi.ru

Иранская нефть и российские интересы

20 февраля завершился очередной раунд переговоров Ирана и шести международных посредников. Стороны согласовали исчерпывающий круг тем и график работы для достижения всеобъемлющего соглашения, которое призвано покончить с подозрениями в адрес ядерной программы Тегерана. Если в итоге будут достигнуты окончательные договоренности, то режим санкций с Тегерана будет снят, двери иранской экономики вновь откроются для зарубежных компаний и инвесторов, но далеко не всех. Верховный лидер Ирана аятолла Али Хаменеи рекомендовал правительству выбрать «стратегических потребителей» иранской нефти с учетом их прежней позиции в отношении существующего в отношении государства режима международных санкций. У стран, выступивших инициаторами эмбарго на поставки нефти из Ирана, шансов на прорыв в экономических отношениях с ИРИ практически нет. Такое не забывается. Снятие санкций само по себе не дает компаниям из этих стран «зеленую карту» в конкурентной борьбе на иранском рынке с дружественными Ирану государствами, в числе которых Россия занимает одно из ведущих мест.

Однако далеко не все эксперты даже в России прогнозируют благоприятную бизнес-среду в Иране для российских компаний. Есть мнение, что Иран с отменой санкций воспользуется шансом вернуться в мировую политику в новом качестве, – торгово-экономического партнера Европы и США. Без достаточных на то оснований высказываются предположения о возможной смене США своего главного партнера среды исламских стран на Ближнем Востоке — с Саудовской Аравии на Иран. Ожидается, что их отношения будет претерпевать серьезные изменения и даже со своим стратегическим партнёром на Ближнем Востоке – Израилем в связи с улучшением отношений с Ираном. Распространены также опасения, что возвращение Ирана на рынок нефти может привести к катастрофическому для России снижению цен. В обозримом будущем Иран представляется и как опасный прямой конкурент экспорту российского газа в Европу и на другие рынки.  Подобные аргументы, чаще всего, приводятся в защиту позиции о нецелесообразности российской поддержки Тегерана в его стремлении как можно быстрее выйти из режима санкций, а также и по поводу якобы сомнительных перспектив нашего двустороннего сотрудничества в нефтегазовом секторе.

Иранская нефть и российские интересы

Нефтяное эмбарго последовало из Европы, однако страны ЕС потребляли лишь 18% продаваемой Ираном нефти на сумму около 10 млрд. долларов в год. В отношении 20 процентной доли Китая у Ирана вообще проблем не было. Китай не прекратил импорт нефти из Ирана.  Примерно такая же ситуация сохраняется и в отношении других наиболее крупных азиатских покупателей иранской нефти, в частности Индии, Южной Кореи и Японии, которые сократили свои закупки, но продолжают сотрудничать с Ираном.  Поставки иранской нефти в Южную Корею уменьшились на 14,3% (до 134 тысяч баррелей), Япония сократила закупку иранской нефти на 6,4% (до 177,41 тысячи баррелей). Китай в прошлом году продолжил закупать у Ирана практически такие же объемы нефти, сократив поставки всего на 2,2% (до 428,84 тысяч баррелей). Индия остается вторым крупнейшим клиентом Ирана после Китая и закупает иранскую сырую нефть примерно на 12 млрд. долларов в год. Требование США к Индии снизить импорт нефти из Ирана на 15% осталось невыполненным, сокращение поставок оценивается в 3-5%. Как видно, ни в одной из стран-импортеров иранской нефти режим санкций интересы российских нефтяных компаний не затрагивает.

Что касается ожидаемого обвала цен на нефть, то и здесь больше пессимистичных ожиданий, чем можно допускать при взвешенном подходе к реальной перспективе. Первое, что следует принимать во внимание, это то, что Иран был вынужден смириться со снижением рентабельности своего нефтяного экспорта, сознательно идя на определенные дисконты в условиях санкций.  Тегеран продавал свою нефть азиатским партнерам по ценам заметно ниже действующих на международном рынке.  Отказавшись от уступок по цене, Тегеран может лишь вернуться к цене на чёрное золото на международном уровне, что никак не может привести к всеобщему снижению цен. Япония первой из государств мира открыто воспользовалась облегчением санкций против Ирана. На днях она закупила у Исламской Республики нефть и перевела ей деньги.

Во-вторых, для рынка снятие санкций может означать не увеличение предложения, а восстановление иранских позиций в поставках на традиционные для Ирана рынки. В этом случае Ирану потребуется подготовить инфраструктуру, снова вывести имеющиеся мощности на требуемые уровни, заключить новые договора, дождаться снятия санкций в финансово-банковской сфере, отмены ограничений на страхование перевозок и многое другое. Ожидать сиюминутного и обвального возвращения иранской нефти на рынок нет оснований, в большей степени нужно опасаться влияния на цену кризисных явлений в глобальной экономике, а не возвращения на рынки утраченной из-за санкций части иранской нефти.  В ближайшие время, на период действия режима лишь частичного снятия санкций, экспорт иранской нефти останется на нынешнем уровне, во время полугодовых переговоров увеличение объемов экспорта иранской нефти не предусмотрено.

У России и Ирана есть реальные, а не надуманные планы сотрудничества в нефтяном секторе. Иранской стороной России переданы предложения по ряду месторождений, в разработке которых могли бы принять долевое участие российские компании. Иранцы не ограничиваются декларацией добрых намерений, а уже передали в Минэнерго России свои предложения по конкретным месторождениям. Достигнута принципиальная договоренность о том, что специально для предоставления возможности российским добывающим компаниям работать на территории Ирана будут внесены изменения в иранское внутреннее законодательство. Минэнерго России представило иранской стороне российские компании, рекомендуемые для сотрудничества в сфере разработки иранских нефтегазовых месторождений. Министр энергетики РФ Александр Новак, возглавляющий с российской стороны Российско-Иранскую межправительственную комиссию по торгово-экономическому сотрудничеству, уверен, что поставки российского энергооборудования могут уже в ближайшее время позволить нашим странам восстановить торговый оборот до уровня, предшествовавшего введению санкций в отношении Тегерана. При этом речь идет и о газовом секторе иранской экономики.

Иранский газ на пути в Европу и Россия

В дополнение к уже действующим не один год санкциям, запрещающим инвестиции в иранскую газовую промышленность, Евросоюзом было принято эмбарго на поставки природного газа из Ирана. Это решение касается импорта, приобретения и транспортировки газа, а также финансирования и страхования деятельности, связанной с газовой отраслью. Цели газового эмбарго остались прежние: дополнить и усилить негативное воздействие на экономику Ирана нефтяной блокады. Запад пытается притормозить развитие страны, занимающей по оценке суммарных запасов углеводородного сырья первое место в мире. В недрах Ирана находится около 600 миллиардов баррелей нефти и 35 триллионов кубометров природного газа, который, однако, в экспорте иранских энергоносителей до сих пор занимает незначительное место.

Действительно, пока экономика Ирана зависит, прежде всего, от экспорта нефти, а экспорт газа из Исламской Республики остается во многом перспективой, которая, однако, уже сейчас не может не беспокоить конкурентов, среди которых и такая газовая держава как Россия. Иран предусматривает увеличить добычу газа до 2015 года в два раза, чтобы снизить зависимость бюджета страны от экспорта нефти. То есть сегодня ежедневная добыча природного газа в Иране составляет 750 млн. куб. м в сутки и в соответствии с планами развития Национальной газовой компании этой страны к 2016 году ежедневная добыча природного газа должна составит 1 300 млн. куб. м в сутки, что означает почти 100-процентный рост производства за какие-то 2-3 года. Сложно поверить в это, но иранские чиновники более чем уверены, что данная программа будет вовремя реализована. В первую очередь, газ нужен Ирану для поставок на экспорт, объем которого, по прогнозам самих иранцев, должен составлять не менее 30% от всего добываемого в стране газа, или до 250 млн. куб. м в сутки. То есть ежедневный объем газа, поставляемого за рубеж, планируется в ближайшие годы увеличить с 35 млн. куб. м практически в семь раз, что стало бы фантастическим ростом. На данный момент устойчивых рынков сбыта газа у Ирана немного, а самым крупным из них остается турецкий, где можно говорить об определенной конкуренции для иранцев российского голубого топлива.

Тем не менее, растущие энергетические потребности Турции ориентированы на импорт газа из обеих стран в объемах, не создающих напряжения в нашей конкуренции с Ираном. Турция для Газпрома остается растущим рынком, и это не связано никак с санкциями против Ирана.  Энергетическая составляющая в двусторонних отношениях Анкары с Тегераном остается доминирующей, а для Турции является вопросом стратегической важности. ИРИ обеспечивает 30% внутренних потребностей Турции в нефти и 25% – в природном газе.

Если говорить о санкциях, то они отдаляют перспективу экспортных поставок иранского газа в европейские страны через Турцию. Согласие Анкары на экспорт газа в Европу через турецкую территорию имеется и остается в силе. Не стоит забывать, что уже сейчас существующий газопровод позволяет прокачивать до 40 млн. кубометров иранского природного газа в сутки в Турцию и далее в европейские страны.  Нельзя исключать того, что стремление европейцев к диверсификации источников импорта газа в интересах снижения газовой зависимости от России после отмены санкций опять станет на повестке дня, но Иран здесь не одинок. Подобную политику Евросоюз проводит и в отношении туркменского и казахского газа. Для России важно не оказаться в стороне от новых проектов и попытаться стать их участниками с пользой для себя. В этом плане Иран представляется вполне привлекательным партнером.

Иран и Россия выражают взаимную заинтересованность в развитии сотрудничества в области транспортировки газа, строительства подземных газохранилищ, а также реализации нефтегазовых проектов на территории Исламской Республики Иран. Для ИРИ это значит развитие при техническом содействии и с участием российских инвестиций отечественной газовой инфраструктуры. Заинтересованность с нашей стороны есть у ОАО «РАО Роснефтегазстрой», эта компания выразила готовность рассмотреть возможность осуществления инвестиций в указанные проекты. Россия и Иран договорились также рассмотреть возможность налаживания на двусторонней основе реализацию нефтегазовых проектов в третьих странах.

В частности, Иран уже работает над выходом на внешние газовые рынки в соседних странах, таких как Ирак и Сирия.  Эти три страны подписали соглашение о строительстве газопровода, получившего название «Исламский газ», стоимость которого может составить около 10 млрд. долларов. Согласно проекту, мощность газопровода протяженностью 5,6 тыс. километров составит 110 миллионов кубометров газа в сутки. Сирия будет покупать ежедневно от 20 до 25 миллионов кубометров газа. Некоторое количество газа через арабскую газотранспортную систему будет поставляться в Ливан и Иорданию. В перспективе Иран не исключает поставки сжиженного газа в Европу и на этом направлении через сирийские средиземноморские порты.

***********

Снятие США и Западом санкций с Ирана неизбежно, страна готовится к восстановлению своих позиций на мировом рынке нефти и строит грандиозные планы по поставкам на экспорт голубого топлива. Из-за санкций против Ирана есть трудности и у России с использованием валюты, и товарооборот между нашими странами в прошлом году заметно сократился. Тем не менее, Россия и Иран ищут пути расширения экономического сотрудничества. Сейчас обе стороны, выражая неудовлетворение потерей положительной динамики в торгово-экономических отношениях наших стран, намерены в ближайшем будущем увеличить объем товарооборота до пяти-шести, а то и до семи миллиардов долларов в год без учета сотрудничества в нефтегазовой области, где также имеются высокие потенциальные возможности. Заданный ориентир при активной и целенаправленной работе заинтересованных ведомств наших стран вполне достижимым. Россия и Иран в эти дни уже ведут диалог о перспективах крупномасштабного сотрудничества и по нефти, и по газу, а также обсуждают вопросы сотрудничества в области ядерной энергетики и строительства второй очереди Бушерской АЭС.

 

www.gumilev-center.az

Kurdistan.Ru [статьи] Для чего России иранская нефть?

Реализация российско-иранской программы "Нефть в обмен на товары" началась. Но работать она будет иначе, чем предполагалось ранее. Изначально имелось в виду, что Россия будет покупать иранскую нефть, а вырученные деньги Иран потратит на приобретение российских товаров. Министр нефти Ирана Бижан Намдар Зангене подтвердил, что такая схема начинает действовать с 8 июня. Но вслед за этим министр энергетики России Александр Новак заявил (правда, как-то "неоднозначно"), что Россия не будет покупать иранскую нефть, а просто поспособствует ее реализации.

"Мы сами страна производящая. И мы не будем покупать их нефть. В рамках нашего меморандума о расширении торгово-экономического сотрудничества Иран будет продавать нам нефть, а эти деньги будут идти на покупку товаров из РФ. Наши трейдеры при наличии такой возможности будут содействовать в том, чтобы находить покупателя", — цитирует "Интерфакс" российского министра. На деньги от реализованной нефти Иран купит у России продовольствие, строительные материалы, оборудование,  другую продукцию. В Иран, по данным "Россельхознадзора", уже отгружено 100 тысяч тонн пшеницы.

По информации Iran.ru, согласно заявлению высокопоставленного представителя Иранской национальной нефтяной компании, Тегеран и Москва также договорились о создании специального совместного фонда для обеспечения закупок российских товаров на деньги, полученные от реализации нефти. Но, как утверждает  Бижан Намдар Зангене, речь идет о поставке в РФ до 500 тысяч баррелей нефти в день, за которые российская сторона будет платить наличными. А это несколько противоречит словам российского министра о том, что "мы не будем покупать их нефть".Похоже на то, что Москва (или обе стороны) играют словами, поскольку на данном этапе "так надо". Видимо, эта игра носит в большей степени политический, чем экономический характер, дабы не раздражать Запад, либо напротив, — укрепить перед ним свои позиции. Последнее относится к Ирану.

От иранского министра также стало известно, что нефтяное соглашение между его страной и Россией распространится и на Казахстан с Беларусью, поскольку они входят в Евразийский экономический союз. То есть эти страны тоже будут закупать иранскую нефть.

В пользу того, что программа "Нефть в обмен на товары" может выйти на довольно серьезные обороты, говорит намерение Ирана в ближайшее время открыть три судоходные линии на Каспийском море из своих северных портов Энзели, Ноушехр и Амирабад до Актау и Астрахани. То есть, в настоящее время Иран расширяет логистические возможности товарооборота с Россией и другими прикаспийскими странами. На данном этапе российско-иранская внешняя торговля оценивается более чем в 2 миллиарда долларов, а в целом ирано-прикаспийская колеблется от 10 до 16 миллиардов.

Суда будут оборудованы рефрижераторами для транспортировки скоропортящихся продуктов. По данным "Черноморско-Каспийского курьера", "Планы у Тегерана грандиозные. Как только будут сняты западные ограничения, говорят в Иране, страна вернется на досанкционный уровень экспорта нефти за три месяца. За это время в Тегеране рассчитывают довести экспорт до примерно 2,5 миллиона баррелей в день. Половина всего экспорта может прийтись на Азию. Сейчас Иран экспортирует 1,9 миллиона баррелей в день, уступая Кувейту, Канаде, Нигерии, Ираку, ОАЭ, России и Саудовской Аравии. Если планы иранских властей реализуются, ИРИ вместо восьмого станет четвертым крупнейшим экспортером нефти, а ее доля в мировом экспорте вырастет с 5 до 6%", — отмечает издание.

Словом, Иран, если ему в очередной раз не помешают, выходит на довольно серьезную внешнюю торговлю и усиление транзитных возможностей. В частности, Казахстан уже заявил о своей готовности к транзитным перевозкам 15 миллионов тонн грузов в год через иранский порт Шахид Реджаи.  

По данным Iran.ru, президент "Казахстанских железных дорог" Аскар Мамин подчеркнул, что с открытием железной дороги Казахстан – Туркменистан – Иран значение порта Шахид Реджаи в плане транзита грузов для Казахстана заметно возросло. Названный порт для стран Средней Азии служит связующим звеном между Востоком и Западом. При этом, кроме упомянутой железной дороги, для перевозок грузов будет активно использоваться также маршрут, который проходит через порт Шахид Реджаи и далее через иранский порт Амирабад на Каспии и казахстанский порт Актау. По словам Мамина, Казахстан планирует отправлять через порт Шахид Реджаи пшеницу, химические материалы, хлопок и другие товары, представляющие интерес для стран Персидского залива, Европы и Юго-Восточной Азии.

Но вернемся к собственно российско-иранской нефтяной сделке.  По мнению директора аналитического департамента инвесткомпании "Golden Hills-КапиталЪ АМ", она сулит выгоду обеим сторонам. Как подчеркнул он в эфире радио Sputnik, России выгодно хотя бы частично контролировать выход иранской нефти из-под санкций. "В определенном смысле это оградит Россию от негативных последствий возможного широкого выхода иранской нефти на мировые рынки", — пояснил он. Что же до Ирана, "… это, безусловно, поможет ему  повысить присутствие на азиатских рынках, особенно в то время, когда еще не сняты санкции. А также поможет стабилизировать цену. Все-таки Китай покупал иранскую нефть с некоторым дисконтом во время санкций. И дисконт иногда достигал четверти цены".

Но углеводородные планы Ирана в контексте России этим не ограничиваются. Iran.ru разместил сообщение под заголовком "Россия сможет торговать иранским газом". Источник этой информации – директор международного департамента Иранской национальной газовой компании (ИНГК) Азизолла Рамазани. Он заявил, что Иран хотел бы воспользоваться российским газопроводом "Турецкий поток" для поставок своего газа на европейский рынок.

По его словам, в перспективе иранские трубопроводы, прокладываемые в сторону Европы, могут быть соединены с российскими, и по ним будут осуществляться уже совместные поставки газа. Правда, глава МИД Ирана Мохаммад Джавад Зариф заявил, что его страна пока не ведет переговоров об участии в "Турецком потоке", а состоит в диалоге с Турцией по увеличению поставок своего газа в эту страну.

Но, цитирует министра РИА Новости, "Мы тоже хотим сотрудничать с другими странами, в том числе с Россией в вопросах безопасного обеспечения энергетическими ресурсами всего мира. Мы против той политики, которая проводится сегодня в отношении России в этом регионе. Мы всегда говорили, что такая тенденция для региона может быть очень опасной, поэтому мы считаем, что есть много возможностей для сотрудничества в сфере энергообеспечения без взаимного исключения. Иран и Россия в качестве стран, экспортирующих газ, хорошо сотрудничают по этому вопросу. Мы готовы подобное сотрудничество с Россией продолжать в будущем".

Словом, судя по планам Ирана, он, вероятно, рассчитывает на скорую отмену международных санкций, позволяющую ему вернуться на крупные энергетические рынки в качестве ключевого игрока. Но "задвинет" ли Иран Россию при таком развитии событий, прогнозировать сложно. На данном этапе маловероятным видится, что Тегеран "плохо" поступит с Москвой, то есть, станет экспортировать свой газ только в обход России и без нее по трубопроводам TANAP и TAP – ведь предложение по "Турецкому потоку" вряд ли прозвучало просто так.

Кроме того, Иран неоднократно заявлял, что он не игнорирует строительство трубопроводов, однако предпочитает поставлять в Европу сжиженный природный газ – не случайно же страна строит несколько крупных предприятий  соответствующего профиля. А в качестве приоритета экспорта природного газа Иран также неоднократно заявлял о своей ставке на региональные рынки. Помимо Турции, речь идет об Ираке, Пакистане, Омане, и т.д. Так что переориентировка экспортного вектора Ирана вполне ожидаема, хотя он постарается закрепиться на самых разных рынках и с самой разной продукцией, однако не перебегая дорогу России.

Впрочем, в заданных условиях, то есть в борьбе за передел нефтяного и газового рынков с целью их уменьшения для России и, с другой стороны, недопущения быстрого развития нефтяных и газовых месторождений Ирана, Москве и Тегерану стоит серьезно задуматься над защитой своих энергетических интересов, имеющих двойную нагрузку — политическую и экономическую. Защита эта напрямую связана с вложением инвестиций в разработку иранских месторождений, и Россия в этом деле не должна пожадничать и (или) опоздать. Не менее важным видится также и технологическая помощь Ирану.

По разным оценкам, нефтегазовая отрасль Ирана нуждается в среднесрочной перспективе в 120-150-миллиардных инвестициях, а нефтехимическая – в 30-35-миллиардных в валюте  США. Для России это сейчас большие деньги, но если поскрести по сусекам, часть их, при поэтапном инвестировании, может найтись.

В противном случае размораживание отношений между Ираном и Западом и привлечение в Исламскую Республику преимущественно западных инвестиций будет означать для России потерю большой части нефтегазового рынка. А это автоматически приведет к ослаблению ее политического влияния.

Что же до собственно Ирана, он будет контролироваться западным капиталом и западной политикой, что рано или поздно приведет к противостоянию политических элит в самой ИРИ. То есть, консерваторы, занимающие серьезные посты в армии и силовых структурах, ополчатся против либералов в лице президента Роухани и его команды, что "расшатает" Иран и сыграет на руку Израилю, Саудовской Аравии и иже с ними.

И тогда в Иране может начаться обратный процесс – свертывания курса на сближение с Западом, что тоже породит определенную напряженность как в самой стране, так и во всем регионе.

Теги: Россия, Иран, Бижан Намдар Зангене, Александр Новак, Казахстан, Белоруссия

www.barzani.ru