Ливийская нефть достанется Европе. Нефть ливии кому принадлежит


Кому досталась ливийская нефть

Кому досталась ливийская нефть Нефть – любимая субстанция конспирологов, в ней универсальный ответ на все вопросы. Что бы ни происходило в мире, подробности не важны, ведь в конечном итоге первопричиной все равно окажется нефть. Свергли Саддама – из-за нефти, терки с Венесуэлой или Ираном – из-за нефти, Украина, правда, случилась из-за сланцевого газа, но он суть та же нефть. Пускай в Афганистане нефть видели только по единственному телевизору в Ленинской комнате – не важно, если не из-за самой нефти, так, значит, из-за нефтепроводов, чтобы их там построить или, наоборот, не дать построить. Само собой, революция в Ливии тоже никак не могла обойтись без нефти. Страна входит в первую десятку по разведанным нефтяным запасам, в Африке – так вообще на первом месте. Здесь и думать нечего – понятно, что патриот Каддафи мешал Западу расхищать ливийские недра, и за это они его свергли. В этой версии не очень понятно, почему Запад сорок два года Каддафи терпел, а тут вдруг стало невмоготу, но, положим, ждали благоприятных обстоятельств. В 2011 году Запад этих благоприятных обстоятельств дождался, сверг полковника и теперь, три года спустя, по идее должен купаться в ливийской нефти. Но в реальности дела обстоят ровно наоборот.Треть за счастье Если попытаться назвать какую-нибудь одну сторону, которой досталось больше всего нефти благодаря падению режима Каддафи, то ею окажутся будущие поколения ливийцев. Просто потому, что сейчас большая часть ливийской нефти не достается никому – она спокойно лежит в земле, дожидаясь лучших времен. 18 августа ливийские власти радостно объявили, что им удалось вернуть контроль над несколькими нефтяными месторождениями, которые ранее были блокированы боевиками, и теперь Ливия сможет увеличить добычу нефти до 550 тысяч баррелей в день. То есть сейчас в Ливии как большое достижение подается уровень добычи нефти, который в три раза меньше, чем был при Каддафи в последние месяцы перед революцией. Тогда Ливия стабильно добывала 1,65 млн баррелей в день: 300 тысяч из них шли на внутренние нужды, а все остальное (более 1,3 млн баррелей) – на экспорт, что позволяло Ливии быть одним из крупнейших в мире нефтеэкспортеров, выступая на равных с Кувейтом, Катаром или Мексикой. Сколько баррелей в день идет на экспорт сейчас, подсчитывать довольно бессмысленно, потому что поставки слишком нестабильны. Например, в начале этой недели после годового перерыва в крупнейшем нефтяном терминале в Эс-Сидре удалось чего-то налить в итальянский танкер, который отплыл в Триест по заказу австрийской OMG, – и уже хорошо. А завтра, возможно, опять не удастся ничего продать, потому что терминал кто-нибудь захватит. Или потому, что нечего будет продавать: за последние три года в Ливии были периоды, когда нефтедобыча падала до 200 и даже 100 тысяч баррелей в день, а это меньше собственных потребностей. Происходит это все из-за того, что в Ливии, по сути, не осталось государства. Там, конечно, есть люди, которые называют себя премьер-министрами, членами правительства, спикерами парламентов, депутатами, но это скорее для приличия, чтобы иностранные корреспонденты знали, у кого брать интервью. А на практике эти персонажи имеют очень слабое влияние на суровую ливийскую реальность. Премьер-министра могут в любой момент похитить и увезти неизвестно куда или просто не пустить в аэропорт, чтобы не задавался. Избранные в июне депутаты вынуждены проводить заседания парламента по провинциальным отелям и не в полном составе, потому что парламентские фракции бойкотируют друг друга. В крупнейших городах – Триполи и Бенгази – непрерывно идут бои. Большая часть иностранных посольств давно эвакуирована. На этой неделе дошло до того, что Триполи бомбили неопознанные самолеты. Какие-то неизвестные люди достали где-то бомбардировщики и бомбы к ним и теперь лупят по столице.Захват – деньги – вентиль Сейчас страна поделена между десятками враждующих между собой вооруженных группировок, которые сформированы по региональному, родственному, идеологическому, религиозному и другим принципам. Назвать этих людей антиправительственными повстанцами затруднительно, потому что многие из них люди вполне правительственные. Среди лидеров этих группировок в избытке генералов, депутатов, бывших министров, считающих свою отставку незаконной. Или, например, когда очередная банда боевиков захватила крупное нефтяное месторождение, ливийские власти ответили на это повышением зарплат пограничникам на 20 процентов. Логика подсказывает, что это было сделано для того, чтобы мотивированные более высокими зарплатами пограничники пошли и разогнали незаконных захватчиков. Но нет, для Ливии логика не годится. На самом деле это захватчики сами и были пограничниками, и власти таким образом пытались от них откупиться. Естественно, ливийские бандформирования не ставят себе цель уничтожить отечественную нефтяную промышленность. Просто захват скважин и портовых терминалов – это для них единственный способ выбить денег из центральных властей. Они бы с радостью поддерживали нефтедобычу, если бы могли продавать нефть сами, но нефть – это не наркотики, не драгметаллы и не сигареты, с ней на нелегальной торговле вразнос много денег не заработаешь, тут нужна соответствующая логистика и серьезные покупатели. А их нет, потому что пока все понимают, что деньги, уплаченные ливийским боевикам за танкер нефти, запросто могут вернуться обратно в виде бомб в общественном транспорте. Хотя ливийские бандформирования активно работают в этом направлении. Например, крупнейшие нефтяные терминалы восточной Ливии простаивали почти год, с августа 2013-го до конца этой весны, потому что их захватили отряды одного из местных лидеров, который по совместительству был в руководстве правительственных подразделений по охране нефтяной инфраструктуры. Под лозунгами о большей автономии и справедливом разделении нефтедолларов эти люди даже создали что-то типа местных органов самоуправления и пытались найти хоть кого-нибудь, кто бы покупал у них нефть. В марте боевикам удалось найти танкер, плавающий под северокорейским флагом, загрузить его нефтью на несколько десятков миллионов долларов и отправить неизвестным покупателям. Но в районе Кипра судно было перехвачено американскими войсками, которые силой вернули его в Триполи, а команду арестовали. После этой неудачи боевики смирились и согласились на сделку с правительством: они разблокировали терминалы в обмен на выкуп в виде зарплат для охранников порта (то есть для них) и общую амнистию. Собственно, сейчас это и есть базовый принцип, по которому организован нефтяной экспорт Ливии: группа вооруженных людей захватывает кусок нефтяной инфраструктуры и блокирует его, правительство дает им денег, и они взамен открывают вентиль, правительство какое-то время экспортирует нефть, потом деньги у боевиков заканчиваются, они снова захватывают что-нибудь нефтяное, и так по кругу. Откопаем полковника Брат-лидер Каддафи был не самым договороспособным человеком, но работать в Ливии в нынешних условиях международным нефтяным компаниям стало совсем сложно. Лучше всех справляться с трудностями сейчас, как и до революции, получается у итальянской Eni. Значительная часть добычи у нее расположена на шельфе, куда боевикам не так-то просто добраться. Кроме того, итальянцы работают в Ливии уже около ста лет и лучше всех знают, как и с кем из местных надо договариваться, чтобы минимизировать потери для бизнеса. Хотя даже итальянцам пока не удалось довести свои объемы добычи до тех, которые были у них в благословенные времена Каддафи. У остальных дела идут гораздо хуже. Первой крупной международной компанией, которой пришлось прекратить свою работу в Ливии из-за постоянных нападений, стала Royal Dutch Shell. Она подписала соглашения с Каддафи еще в 2004–2005 годах при неофициальной поддержке британского правительства – это было частью платы за то, что Запад простил полковнику Локерби. В планах были геологоразведка, производство сжиженного газа, инвестиций на $650 млн. Но сначала работы пришлось временно прервать из-за начавшейся в 2011 году гражданской войны, а весной 2012 года Royal Dutch Shell совсем остановила свою деятельность в Ливии, так и не успев ничего оттуда экспортировать. Похожая история произошла и с BP. Сначала в 2007 году, еще при Каддафи, они объявили о совместных проектах с ливийцами на $900 млн, после революции сумма выросла до $2 млрд. Но в начале этого года BP пришлось заморозить на неопределенный срок все наземные разведочные работы – по соображениям безопасности. А в июне компания объявила, что на ливийском шельфе тоже не все спокойно, поэтому там начало работ откладывается как минимум до 2015 года. Франция была самой активной сторонницей того, чтобы Запад принял участие в свержении Каддафи. Но французская Total ничего от этого не выгадала. В мае компании пришлось вывезти из Ливии практически всех своих работников, и сейчас ее активность в стране ограничивается небольшими работами на шельфе. У одной из крупнейших среди работающих в Ливии нефтяных компаний, американской ConocoPhillips, объемы добычи в начале этого года упали более чем в 20 раз по сравнению с прошлым годом – все из-за тех же проблем с безопасностью и постоянных бандитских блокад. Другая американская компания, Marathon Oil, уже почти год пытается продать свои ливийские активы. Так что ни о каких сказочных выгодах, которые получили западные нефтяные корпорации от смены режима в Ливии, речи не идет. Наоборот, одни убытки. Какие могут быть выгоды, когда добыча регулярно падает в три-пять раз по сравнению с дореволюционными временами, и даже самые щедрые расходы на охрану не помогают, а дают противоположный эффект – эти же охранники вас и захватят, накупив на ваши деньги оружия. Максим Саморуков Источник: slon.ru

rusevik.ru

Ливийская нефть достанется Европе :: Экономика

Запад рассчитывает получить не только саму ливийскую нефть, но и концессии на ее добычу. Для ускорения "решения вопроса" он готов передать повстанцам заблокированные по резолюции ООН активы режима Каддафи

За те 42 года, которые Муаммар Каддафи руководил Ливией, его бомбили неоднократно. Поэтому и нынешней весной многие эксперты надеялись, что все как-нибудь обойдется, и бессменный лидер Джамахирии удержится у власти. Ну, в крайнем случае, антиливийская коалиция отрежет от его державы кусок, населенный восставшими племенами. Ведь конфликт в стране начинался именно как межплеменной (какие часто вспыхивали и раньше, по поводу распределения нефтедолларов), а в революционные тона его раскрасили западные "сценаристы".

Однако на этот раз все кончилось иначе. Запад дожал главу ливийской революции, а к оппозиции примкнули даже те племена, которые были прежде лояльны Каддафи. Борьба еще не закончена, страна в хаосе, но власть в ключевых городах находится в руках поддерживаемого силами НАТО Переходного национального совета, который теперь должен перейти в какую-то форму государственного механизма. Не так уж важно, кто станет новым лидером. Главное, что племенам предстоит заново договариваться друг с другом, делить наследство Каддафи и нефтяную ренту, которую им будут платить западные компании, уже готовые к броску на углеводородные месторождения "демократизированной" Ливии.

Еще ничего конкретного не сказано ни о новом государственном устройстве Ливии, ни о социальной политике. А ведь последний вопрос может оказаться весьма болезненным, поскольку при Каддафи социальные гарантии были настолько весомы, что вывели страну на одно из первых мест в Африке по уровню жизни: в Ливии был построен настоящий "нефтяной социализм". Зато повстанцы, то есть представители новой власти, уже заявили, что экспорт нефти возобновится в течение двух недель. И это самое главное, что хотели услышать их западные спонсоры. Точнее, инвесторы в революцию. Ведь Ливия до войны удовлетворяла около шестой части потребностей Европы в углеводородных энергоресурсах. Ее нефтяной экспорт достигал 1,8 млн баррелей в сутки, а по запасам черного золота она занимает первое место на своем континенте.

Правда, в последние годы эта "золотая жила" стала ускользать из рук западного бизнеса. Еще в начале 2009 г. Каддафи объявил, что при ценах на нефть более $100 за баррель Ливия национализирует нефтяные активы. То есть будет разрабатывать их без помощи западных компаний. И процесс пересмотра нефтяных контрактов был вскоре запущен. На первом этапе предполагалось сократить в них долю иностранных партнеров до 10% - 15%.

И вот теперь, после устранения строптивого Каддафи, Запад рассчитывает получить не только саму ливийскую нефть, но и концессии на ее добычу. Чтобы ускорить решение нефтяного вопроса, европейские страны заявляют о готовности уже в ближайшее время предоставить в распоряжение повстанцев заблокированные по резолюции ООН зарубежные счета и прочие активы режима Каддафи.

Особенно старается Италия: как-никак, она является основным импортером ливийской нефти и газа. На прошлой неделе премьер Сильвио Берлускони встречался с главой ливийских повстанцев Мамудом Джибрилем и объявил о готовности Италии разблокировать ливийские авуары на сумму €350 миллионов. А итальянский концерн ENI уже возобновил работу в Ливии. Свои интересы в Ливии уже обозначили Франция, Великобритания и Германия.

Конечно, ливийские нефтяные концессии западным компаниям отныне гарантированы. А вот, собственно, с нефтью могут возникнуть проблемы. Теоретически возобновить нефтяной экспорт возможно довольно быстро. Ведь от натовских ударов пострадали многочисленные военные, административные и жилые сооружения, но только не нефтегазовая инфраструктура. И Каддафи так и не реализовал свои угрозы взорвать нефтепроводы. То есть все цело. Однако западные эксперты (из МЭА, PFC Energy) полагают, что на довоенный уровень добычи и экспорта черного золота Ливия сможет выйти, в лучшем случае, года через два - три. Почему? Да потому, что успокоить и примирить ливийское общество раньше не удастся. А без этого наладить экспорт будет проблематично.

Ситуация очень напоминает Ирак 2003 года. Там энергетическая инфраструктура тоже не пострадала от военных действий, однако уже после свержения Саддама Хусейна трубы стали регулярно подрывать, и экспорт углеводородов надолго оказался непредсказуемым. Видимо, имея перед глазами этот пример, западные компании не спешат возобновлять свою деятельность в Ливии. Пока лишь ENI да испанская Repsol оказались готовы на такой риск.

Что же касается России, то ее интересы пострадают здесь в любом случае. Ведь она выступала в защиту Каддафи. На днях председатель стабилизационного комитета ливийского Переходного национального совета Ахмед Джехани заверил: "Все контракты будут выполняться - будь то в нефтяной или газовой сфере, или на проведение подрядных работ. В данный момент правительство не вправе решать, следует ли аннулировать какие-либо контракты". Но это только в данный момент. А что потом? На это намекнул представитель ливийской государственной нефтяной компании AGOCO Абдельджалил Маюф.

Как сообщает агентство Bloomberg, он дал понять, что у "Татнефти" и "Газпромнефти", ранее работавших в Ливии, могут возникнуть проблемы при новой власти, поскольку Россия воздержалась при голосовании по резолюции 1973 Совбеза ООН. Схожие проблемы по тем же причинам он предрек Китаю и Бразилии.

Что может потерять Россия в Ливии? Концессии "Газпромнефти" (33% акций крупного нефтегазового месторождения Elephant) и "Татнефти" (участвует в проекте "Гадамес"). Контракты РЖД, оцениваемые в $3,5 миллиардов. Военные контракты на $4,5 млрд, заключенные в обмен на списание ливийских долгов. Всего же, по оценкам Триполи, перспективные экономические интересы России в Ливии могли "стоить" более $70 миллиардов.

Теперь о большей их части, скорее всего, придется забыть. И в этом нет ничего удивительного, ведь, несмотря на строительство "развитой Джамахирии" Каддафи, Ливия осталась частью Большого Ближнего Востока - главной "бензоколонки" Западного мира. И Запад в очередной раз доказал, что может самым серьезным образом влиять на этот регион, а другие игроки здесь, как правило, оказываются аутсайдерами. По крайней мере, когда они делают ставку на не угодные Западу режимы.

Обсудить на Facebook

utro.ru

история Муамара Каддафи и Арманда Хаммера

Ирина Лагунина: По случайным превратностям судьбы, которые сейчас, сороками годами позже выглядят почти курьезом, ливийского офицера Муамара Каддафи в молодости вдохновили на бунтарство труд египетского президента, а также Героя Советского Союза, Гамаля Абделя Насера "Философия революции" и египетская же радиостанция "Голос арабов". Правда, идеи панарабизма в идеологии Каддафи преломились в веру в собственное величие и лидерство – не только в арабском, но и в африканском мире. Каддафи видел себя спонсором, банкиром, кошельком для антизападного и антиизраильского движения в мире. Но чтобы стать таковым, для начала нужно было обзавестись деньгами. Совершив в сентябре 1969 года удачный военный переворот, Каддафи первым делом закрыл американские и британские военные базы, один из основных источников дохода в бюджет Ливии при короле. Затем последовало массовое изгнание многочисленного итальянского сообщества. И, наконец, в начале 1970-го года взоры лидера ливийской революции обратились к нефти. Вот с этого и начинается история, которая связывает воедино арабского эксцентрика и диктатора Муамара Каддафи и человека, который первым из американских предпринимателей приехал в Советскую Россию и установил личные отношения с Лениным – Анманда Хаммера. Точнее, если уж привязывать к сегодняшнему дню, того самого Арманда Хаммера, который при встрече с последним президентом СССР Михаилом Горбачевым мог рассказать ему о своих личных впечатлениях от общения с Лениным. Оценив нефтяные возможности страны, Каддафи заявил "Люди, которые жили без нефти в течение 5 тысячелетий, могут пожить без нее несколько лет, чтобы восстановить свои законные права". Это правда, нефть в Ливии обнаружили довольно поздно – в середине 50-х годов. Вот что пишет об этом в книге "Добыча. Эпический поиск нефти, денег и власти" американский историк нефти Даниэл Йергин.

"Тысячи танков проехали взад и вперед по засыпанной камнями территории Ливии во время второй мировой войны. Это было титаническое сражение в пустыне между Германией и Великобританией. И именно там силы Роммеля, страдающие от хронической нехватки горючего, были подавлены окончательно. Ни одна из сторон, наблюдая за тем, как падает стрелка указателя топлива, в то время не знала, что воюет порой в ста километрах от солидных - по мировым масштабам – запасов нефти".

Ирина Лагунина: И даже еще в 1951 году, когда Организация объединенных наций официально одобрила образование Объединенного Королевства Ливии во главе с королем Идрисом, экономические перспективы страны были туманны. Еще отрывок из книги:

"В годы после второй мировой войны основными статьями экспорта были две: эспарто, трава, используемая при производстве банкнот, и металлолом – части танков и боевой техники, брошенных в пустыне войсками стран "Оси" и Антигитлеровской коалиции".

Ирина Лагунина: Как складывалась структура нефтяной отрасли Ливии? Вопрос профессору Дартмутского колледжа в штате Нью-Хэмпшир в США Дидрику Вандевалле. Дидрик Вандевалле: Ливийские законы о нефтедобыче были разработаны иностранными специалистами для короля. Король Идрис сам признавал, что практически ничего не знал о нефти. На самом деле, когда в Ливии в 1959 году были обнаружены месторождения, то о нефти в стране еще ничего не знали. И король использовал доходы от нефти так же, как потом их использовал Каддафи – давай, разделяй и властвуй для того, чтобы держать в спокойствии и подчинении племена. При короле больше получали племена в Киренаике, откуда был родом сам король, чем в Триполитании. А при Каддафи произошло обратное – больше стали получать племена и элита в Триполитании, чем в Киренаике. На самом деле именно по этой причине в восточных частях Ливии всегда существовало сопротивление Каддафи. Но Каддафи весьма искусно использовал доходы от нефти, чтобы поддержать баланс политических сил. И именно это в течение столько лет поддерживало политическую систему.

Ирина Лагунина: Когда возникли подозрения, что в Ливии есть нефть, король решил заработать специальное законодательство. Оно было принято в 1955 году и всячески поддерживало небольшие нефтяные компании. Министр по делам нефти страны заявил тогда, что не хотел бы, чтобы его страна начинала так, как Ирак, Кувейт или Саудовская Аравия, то есть оказалась в руках одного крупного нефтяного гиганта. В результате к моменту военного переворота, который Каддафи назвал революцией, в стране работали более 20 иностранных фирм, которые, объединившись, были вынуждены сделать совместно лишь одну вещь – нанять немецких специалистов, которые во время войны закладывали многочисленные минные поля в Ливии, чтобы теперь их разминировать. Профессор Вандевалле продолжает:

Дидрик Вандевалле: Если пойти в историю, в 1973 год, то именно Каддафи – во многом благодаря уникальной структуре ливийской нефтяной индустрии, где работало много независимых компаний, которые легко можно было прижать, - оказался главным действующим лицом и в установлении новых, более высоких цен на нефть, и в национализации нефтяных ресурсов. Конечно, национализация западных нефтяных компаний происходила в то время по всему Ближнему Востоку и даже за его пределами, но он был очень важной фигурой в процессе определения, какими должны быть отношения между производителями и потребителями нефти в глобальном масштабе в середине 1970-х годов.

Ирина Лагунина: Самым крупным этапом национализации в рамках ОПЕК стала передача в 1980 году 100 процентов акций государству саудовской компании ARAMCO, созданной в тридцатых годах американским магнатом Рокфеллером. Слабым звеном в цепи 21 одной международной компании в Ливии в начале 70-х годов оказалась американская Occidental Petroleum, которой владел Арманд Хаммер. Он сделал все ставки только на ливийскую нефть. Из книги "Добыча. Эпический поиск нефти, денег и власти" американского историка нефти Даниэла Йергина.

"По мере того, как росло давление, Хаммер все больше нервничал. Он отправился в Египет попросить президента Насера, "героя" Каддафи, походатайствовать за него перед своим последователем. Обеспокоенный тем, что из-за остановки добычи нефти в Ливии прекратятся ливийские поставки горючего для египетской армии, Насер посоветовал Каддафи смягчить политику".

Ирина Лагунина: Но совет остался не услышанным. Хаммер попробовал еще несколько вариантов воздействия на Каддафи, но все оказалось бесполезным. В августе 1970 года ему позвонил управляющий ливийским отделением Occidental и сказал, что правительство собирается проводить национализацию.

"Именно это предупреждение заставило Хаммера нестись через ночные небеса в Триполи. С ливийской стороны переговоры вел заместитель премьер-министра Абдель Салаам Ахмед Жалуд, который считался большим любителем развлечений, чем пуританин Каддафи, но который, тем не менее, был безжалостным переговорщиком. Однажды, показывая свое неудовольствие ходом дискуссии с представителями Texaco и Standard of California, он скомкал их предложения и швырнул комок им в лицо. А еще один раз он влетел в комнату, где сидели руководители нефтяных компаний, с автоматом на плече. Во время первой встречи с Хаммером Жалуд, предложив гостю горячие булочки и кофе, расстегнул ремень и положил свой 45-миллиметровый кольт на стол прямо напротив Хаммера. Хаммер улыбнулся. Но он был в замешательстве. Ему никогда до этого не приходилось вести переговоры под дулом пистолета". Ирина Лагунина: Как пишет американский историк нефти Даниэл Йергин, Хаммер был настолько напуган, что боялся ночевать в Триполи. И каждый день – неделями – он в 2 часа ночи прилетал на своем самолете в Париж, спал до 6 утра и снова отправлялся в Триполи. В конце концов, Хаммер сдался, договор был подписан – ливийской стороне удалось увеличить свои доходы (за счет повышения цены и увеличения налогов) не на 35, как хотелось, а на 20 процентов. Этого было достаточно, чтобы открыть дорогу кампании национализации и давления в других государствах-производителях нефти. "Каждый, кто водит трактор, грузовик или автомобиль в Западном мире, ощутит на себе последствия этого соглашения", - заметил во время подписания сделки с Каддафи представитель Occidental в Ливии. Соглашение между Хаммером и Каддафи вернуло к жизни и организацию производителей нефти – ОПЕК, которая до этого фактически бездействовала, поскольку была неспособна выработать единую политику по отношению к потребителям нефти. Вернусь к разговору с профессором Дартмутского колледжа в штате Нью-Хэмпшир в США Дидриком Вандевалле. А в последние годы Каддафи играл какую-то роль в международной нефтяной политике?

Дидрик Вандевалле: В последние годы Каддафи был уже не столь важен, во многом из-за того, что механизм установления цены на нефть и порядок распределения в мировом масштабе уже был установлен. Ливия – важный производитель нефти, но не основной и не определяющий в ОПЕК. Она производит немногим больше 2 миллионов баррелей в день, и в основном для европейского рынка. А в последние годы рынок нефти претерпел глобализацию, и в нем влияние Ливии было весьма незначительным.

Ирина Лагунина: Нужен ли будет сейчас новый Арманд Хаммер, чтобы урегулировать отношения с ливийским правительством – будь то новые власти, если победят восставшие, или все тот же Каддафи, который в случае победы, наверняка будет уже совсем другим лидером, намного более жестоким, жестким и отвергнутым международным сообществом?

Дидрик Вандевалле: С 70-х годов ситуация сильно переменилась. И производители нефти в Ливии сейчас представляют очень широкий набор компаний. Это в основном американские фирмы, но это главные нефтяные компании мира. И работающие там многонациональные компании тесно вписаны в глобальную систему. Так что лицо ливийской нефтяной отрасли сейчас совсем не такое, как было в 70-е годы.

Ирина Лагунина: Дидрик Вандевалле, профессор Дартмутского колледжа в штате Нью-Хэмпшир в США. Если посмотреть, где в последние дни в Ливии проходят наиболее ожесточенные столкновения между правительственными восками и повстанцами, то станет ясно, что поставлено на карту. Это нефтяной центр - порт Рас-Лануф.

www.svoboda.org

Что и сколько Россия теряет в Ливии

Миллиарды в песок. Пока в Ливии идут военные действия и гибнут люди, бизнес, работающий в этой стране, ведет собственный счет потерь — финансовых. Каким он окажется для российских компаний — интересовался The New Times

 

Совет Безопасности ООН принял санкции в отношении Ливии: запрет на экспорт всех видов вооружений. 4 марта директор «Ростехнологий» (в состав этой госкорпорации входит «Рособоронэкспорт») Сергей Чемезов заявил, что из-за введенного эмбарго Россия недосчитается $4 млрд. При этом Чемезов подчеркнул, что «Россия неукоснительно соблюдает Устав ООН при торговле своим смертоносным оружием»: как только санкции вступили в силу, «Ростехнологии» немедленно развернули назад сухогруз, который вез в Ливию запчасти для самолетов».

 

32-2.jpg

 

Прощай, оружие!

 

Ливия стала одним из самых крупных покупателей российского оружия среди стран Ближнего Востока и Северной Африки относительно недавно — после визита в Триполи Владимира Путина в 2008 году. Тогда на высшем уровне была достигнута договоренность о списании ливийского долга в размере $4,5 млрд взамен на допуск российских компаний на ливийский рынок, а главное, взамен на контракты на поставку в Джамахирию российского оружия. В том же году было подписано соглашение на поставку трех ракетных катеров «Молния» общей стоимостью около $200 млн. В 2009-м в прессу просочились данные о контракте на модернизацию 145 танков Т-72 на сумму порядка $70 млн. Независимые эксперты оценивают общий объем российских поставок вооружений в Триполи в 2008–2009 годах в $1,3 млрд.

 

В январе 2010 года Россия и Ливия подписали еще один контракт на поставку вооружения, в том числе стрелкового, на $1,8 млрд. По данным Центра анализа мировой торговли оружием (ЦАМТО), сегодня вооруженные силы Ливии на 90 % укомплектованы техникой советского производства — устаревшей, требующей модернизации и замены. На эти цели Триполи и готов был потратить оговоренные контрактом $1,8 млрд.

 

Сегодня судьба всех военных контрактов находится под большим вопросом.

 

Москва сейчас настаивает на получении денег от Триполи. «Ливия должна оплатить все выполненные оружейные контракты, несмотря на эмбарго, введенное против этой страны Советом Безопасности ООН», — заявил 1 марта глава МИД РФ Сергей Лавров.

 

Между тем независимые эксперты, например, специалисты ЦАМТО, оценивают возможную упущенную выгоду России на ливийском рынке вооружений в сумму $4,5 млрд. При этом Чемезов в ответ на вопрос, где российская промышленность будет восполнять убытки, ответил: «Всегда остается Латинская Америка».

 

Навострили шпалы

 

Российские железнодорожники реализуют в Ливии грандиозный проект — ОАО «РЖД» строит здесь железную дорогу протяженностью 554 км. Она призвана соединить два крупных города — Сирт и Бенгази — и стать центральным звеном международного транспортного коридора на севере Африки. Любопытно, что с 1965 года в Ливии вообще не использовалась железная дорога (все старые шпалы были разобраны). Лишь в начале XXI века Каддафи решил восстановить в стране железнодорожное сообщение. Поиск партнера, способного решить эту задачу, затянулся до 2008 года. А после визита Путина был подписан 4-летний контракт с РЖД на $3,3 млрд.

 

Вскоре после начала боевых действий в Джамахирии РЖД эвакуировало большую часть своих сотрудников из страны. На вопрос о том, продолжаются ли работы по прокладке трассы сегодня в «усеченном составе», в пресс-службе РЖД ответа не дали, но выразили надежду, что после окончания боевых действий компания «в любом случае» вернется к выполнению своих контрактных обязательств и намерена довести строительство ветки до конца. Известно, что РЖД получило некий аванс на выполнение работ: сумму в компании не раскрывают.

 

Аналитик «Инвесткафе» Анастасия Соснина считает, что непосредственные потери РЖД могут составить порядка $250–300 млрд. Что же касается упущенной выгоды, то ее масштабы предстоит оценить позже — в зависимости от того, вернется ли и в каком качестве компания на ливийский рынок после окончания боевых действий.

 

Кто остался на трубе

 

Освоение Джамахирии российский бизнес начинал с нефти: Ливия — член ОПЕК и один из крупнейших в мире поставщиков нефти и газа**См. подробнее The New Times № 7 от 28 февраля 2011 г.. На территории страны работают такие мировые гиганты, как британская BP, американская Exxon, итальянская Eni и другие. Первой российской компанией, вышедшей на ливийский нефтяной рынок, стала «Татнефть». В 2005 году она на тендерной основе получила право на разработку нефтяного блока в районе Гадамеса. Годом позже «Татнефть» выиграла права еще на три нефтяных блока в бассейнах Гадамес и Сирт. Деятельность компании регулируется соглашением о разведке и разделе продукции, заключенным на 30 лет. Проект «Татнефти» в Ливии в целом оценивается в $250 млн, из которых, по разным оценкам, уже инвестированы от $70 млн до $120 млн. В пресс-службе «Татнефти» в ответ на запрос The New Times категорически отказались называть какие-то цифры, касающиеся присутствия компании на ливийском рынке.

 

нию ведущего эксперта инжиниринговой компании «2К» Сергея Воскресенского, в случае если «Татнефть» по каким-то причинам не вернется в Ливию, она потеряет уже инвестированные средства (впрочем, после установления законной власти в стране по этому поводу возможны судебные апелляции) плюс то, что недополучает в течение последних недель по соглашению о разведке и разделе продукции — из-за снижения добычи. По оценкам европейских аналитиков, к концу февраля ежедневные объемы добычи нефти в Ливии снизились в два раза**До начала волнений в Ливии добывалось 1,6 млн баррелей нефти в день., а сейчас, по неофициальным данным, в четыре раза. В том числе и потому, что зарубежные компании уже эвакуировали не менее половины своего ливийского персонала. Это в полной мере относится и к российским компаниям. По оценкам аналитиков «Инвесткафе», месторождения «Татнефти» до начала волнений давали примерно 415 баррелей в сутки. В пересчете на сегодняшние цены это может означать ежедневную сумму потерь порядка $15 млн. Неменьшие убытки на нефтяном рынке Ливии, по мнению экспертов, несет «Газпром», который начал осваивать местные недра вслед за «Татнефтью». В 2007 году концерн подписал меморандум о сотрудничестве с Национальной нефтяной корпорацией Ливии (которая при Каддафи имела монопольное право на добычу и торговлю ливийской нефтью). Практически в то же время он получил лицензии на разработку перспективных участков на шельфе Средиземного моря и в 300 км к югу от Триполи. В конце 2007 года «Газпром» стал владельцем 49% в ливийских нефтяных концессиях, принадлежащих компании Wintershall AG. Соглашения по этим концессиям рассчитаны до 2026 года. Любопытно, что в 2008 году, после визита Путина в Триполи, глава «Газпрома» Алексей Миллер без ложной скромности заявил, что концерн готов купить у Ливии все имеющиеся у нее запасы нефти и газа**Ежегодный уровень добычи нефти в Ливии составляет 80,1 млн тонн, потребление — около 12 млн тонн, остальной объем идет на экспорт, 90 % — в страны Европы. Доказанные запасы нефти в Ливии — около 5,5 млрд тонн.

*Нефтегазовое месторождение Elephant осваивается с 2005 года. За пять лет добыто около 28 млн тонн нефти. Его разрабатывает консорциум иностранных компаний: 66 % — у Eni, 33 % — у Корейской национальной нефтяной корпорации KNOC.

.

 

До «всех» дело так и не дошло, но «Газпром нефть» — еще одна «дочка» «Газпрома» — должна была вскоре стать полноправным участником консорциума по добыче нефти на юге Ливии. Речь идет о разработке нефтегазового месторождения Elephant*. В начале февраля, еще до начала массовых волнений, было подписано соглашение с Eni, согласно которому 50 % пакета, принадлежащего итальянскому концерну, перейдет под контроль российской компании за $178 млн.

 

В пресс-службе «Газпром нефти» отказались оценивать возможные финансовые потери, заявив, что «главное на данном этапе — обеспечить безопасность сотрудников, работающих в Ливии». По мнению Сергея Воскресенского из «2К», если «Газпром» не сможет вернуться в Ливию после окончания беспорядков, это будет «существенной стратегической потерей для газового концерна». Аналитик «Инвесткафе» Анастасия Соснова считает, что возможные потери «Газпрома», связанные с геологоразведкой ливийских месторождений, «относительно скромны» и могут составлять $100–150 млн. Ну а главный минус для «Газпрома» — в риске упущенной выгоды, если компания потеряет перспективное месторождение Elephant с ожидаемой годовой добычей в 6 млн тонн нефти.

 

32-1.jpg

 

Рискованные контракты

 

«Общий объем действующих, но нереализованных контрактов российских нефтяных компаний в Ливии составляет примерно $3–5 млрд», — считает гендиректор компании «ФинЭкспертиза» Агван Микаелян. По мнению эксперта, на сегодняшний день теоретически возможна потеря этих контрактов «в связи с серьезной нестабильностью, сложившейся в Ливии, и неясными перспективами происходящего».

 

Еще одним пострадавшим, похоже, стал и Олег Дерипаска. Аналитики напоминают, что в январе 2010 года в ходе IPO «Русала» в Гонконге, принадлежащего Дерипаске, ливийский госфонд Libyan Investment Authority**Контролировался лично Муамаром Каддафи, в управлении фонда находилось $40 млрд. приобрел 1,43% акций российской компании за $300 млн. Эти деньги оказались крайне необходимы российскому олигарху для выплаты большого внешнего корпоративного долга. В финансовых кругах говорят, что Дерипаска намеревался продать Каддафи до 10% акций своей компании, а также открыть совместное алюминиевое производство с Ливией. Теперь всем этим планам сбыться, судя по всему, вряд ли суждено.

 

Сергей Чемезов оценил общую сумму убытков российских компаний из-за волнений в Ливии в $10 млрд. С этой оценкой реальных и потенциальных потерь согласен и заместитель генерального директора Центра политических технологий Алексей Макаркин, который в разговоре с The New Times сказал, что «в ближайшее время инвестиции в Ливию будут считаться весьма рискованными, поэтому российские компании, ранее активно работавшие в Ливии, не станут форсировать свои планы по развитию бизнеса в этой стране».

maxpark.com


Смотрите также