Религиозные войны. Как меняется Ближний Восток и что будет с ценами на нефть. Нефть на востоке ближнем


Добыча нефти на Ближнем Востоке превращается в прогулку по минному полю

Опасный регион

Вообразите удар ракетой по танкеру в Ормузском проливе. Такое событие вызовет панику среди потребителей нефти и небывалый скачок цен на энергоносители.

Прогнозы добычи и потребления нефти — и, соответственно, нефтяных цен — не учитывают и не могут учитывать сюрпризы в виде военно-политических конфликтов или технологических прорывов.

Опасный регион. Добыча нефти на Ближнем Востоке превращается в прогулку по минному полю

Опасный регион. Добыча нефти на Ближнем Востоке превращается в прогулку по минному полю

Аналитики исходят из фундаментальных показателей и из предположений о возможном поведении «бумажной нефти», то есть огромного и сложного рынка фьючерсов, форвардных контрактов и всевозможных биржевых деривативов. Между тем, обострение обстановки в некоторых регионах способно внести существенные коррективы в любой прогноз.

Главный из таких регионов — Ближний Восток, откуда мир получает больше всего нефти (примерно треть международной нефтяной торговли обеспечивается танкерами, выходящими из Персидского залива).

Именно здесь надо искать точки, особо чувствительные для энергонасыщенной мировой экономики, и точек этих в регионе предостаточно.

Противостояние арабов и иранцев с Израилем, курдская проблема, соперничество шиитов с суннитами, непопулярные правители, фундаменталисты-ваххабиты и исламские террористы … на любом из этих фронтов надо ждать перехода от напряженности к вспышкам военных действий.

Практически любая такая вспышка будет воздействовать на нефтяной рынок самым драматическим образом.

Примеров того, как Ближний Восток перестраивает энергорынок, накопилось много. Один из самых показательных случаев — нефтяное эмбарго арабских стран, продолжавшееся с октября 1973 года по март 1974 года.

Тогда арабы, напавшие скопом на Израиль и раздосадованные своим военным поражением, решили наказать западные государства, поддержавшие их врага, и ограничили объем поставок — всего на 7%, но этого было достаточно для взлета цен с $3 до почти $12 за баррель.

Потребителям пришлось добавить примерно $40 млрд к сумме расходов на импортную нефть. Эффект был многогранен. В США переключились с выпуска автомашин, прозванных «пожирателями бензина», на более экономичные модели, а в СССР начали выводить нефть на западные рынки.

С другой стороны, нефтяные эмбарго арабов не всегда были столь эффективны. В 1967 году, например, после «шестидневной войны» и другого сокрушительного провала попыток уничтожить Израиль, сокращение поставок на Запад так сильно ударило по экономике самих арабов, что наказание союзников еврейского государства пришлось срочно отменять.

Манипуляции с объемами поставляемой нефти — оружие обоюдоострое, и инициаторы могут столкнуться с негативными последствиями сами. Появились новые факторы, способные как нарушить, так и восстановить баланс мирового энергопотребления.

Когда в конце 2014 года цены на нефть стали падать под воздействием «сланцевой революции» в США, поставщики в Персидском заливе во главе с Саудовской Аравии поначалу решили ничего не предпринимать и подождать.

Им показалось, что низкие цены уберут с рынка конкурентов с высокой себестоимостью добычи — таких, как операторы американских сланцевых проектов и глубоководных промыслов на шельфе, а также разработчики залежей с трудноизвлекаемыми запасами.

Новое «эмбарго» в виде договоренности о сокращении добычи было введено поздно, когда американцы уже разработали новые методы добычи, сократившие себестоимость и ускорившие работу.

Меры ОПЕК и их союзников производят ограниченный по времени эффект.

Да, цены выросли с $40 до почти $70 за баррель марки Brent, но часть этого роста следует объяснить общей тенденцией мировой экономики, вновь проснувшимся интересом игроков к сырьевым товарам, ослаблением доллара и прочими факторами, имеющими мало общего с балансом спроса и предложения энергоносителей.

Искусственную нехватку нефти могут вскоре ликвидировать те же американские сланцевые проекты и бурное развитие альтернативной энергетики.

А после запланированной продажи пакета акций Saudi Aramco в этом году саудовцы вообще, как ожидается, могут оставить идею ограничения добычи, и не исключено, что нефть вернется в новый, более низкий ценовой коридор.

Ближний Восток может нарушить баланс на нефтяном рынке

Даже если оставить в стороне умышленные махинации с добычей, на Ближнем Востоке сохраняются потенциальные причины для нарушения баланса на нефтяном рынке. Исподволь нарастает недовольство правящим режимом внутри Ирана.

Пока оно не способно вызвать революционные преобразования, но некоторую настороженность уже вызывает: добыча нефти в этой стране прерывалась и в 1952 году, когда проходила национализация отрасли, и в 1978 году в разгар антимонархических выступлений.

Оба раза цены на нефть в мире испытывали сильное давление, направленное вверх. А выход Ирана из-под международных санкций, наоборот, несколько придавил уровень цен.

Напряженность в отношениях Ирана с Саудовской Аравией — еще один фактор, за которым рынки должны внимательно следить.

Пока эти две ведущие нефтедобывающие страны воздерживаются от прямых столкновений, но военные действия в Йемене и конфликты между соперничающими фракциями в Ираке и Сирии не дают повода для успокоения. Самым опасным исходом в этой конфронтации были бы взаимные атаки на промыслы или на танкерные перевозки.

Курды, проживающие в основном в Иране, Ираке, Турции и Сирии, — еще один повод для тревоги за объемы поступления нефти на моровые рынки. Конфликты в зоне их проживания могут нарушить транспортировку нефти по трубопроводам из Ирака через Турцию, не говоря уже о сокращении добычи на иракской территории.

Стоит заметить, что военные действия в Сирии лишь незначительно влияют на нефтяные цены. Эта страна и прежде не была крупным производителем углеводородного сырья, и остановка добычи в условиях падения внутреннего спроса серьезным фактором ля рынка не стала.

Домыслы о том, что война в Сирии была якобы спровоцирована «Газпромом» для того, чтобы помешать мифическому проекту газопроводов из Катара и Ирана в сторону Европы, критики не выдерживают.

Добывающим газ катарцам и иранцам гораздо выгоднее экспортировать его со своих терминалов по всему миру в сжиженном виде, чем тащить через несколько нестабильных территорий и строить терминал на Средиземном море – тем более что спрос на газ в Европе не проявляет признаков роста.

В нынешних условиях, учитывая огромный потенциал отрасли в США, подкрепляемый решениями администрации Трампа о снятии ограничений для разведки и добычи нефти и газа, идти на сознательное обострение обстановки на Ближнем Востоке ради повышения цен было бы, мягко говоря, нерационально.

Тем не менее, история знает примеры нерациональных политических решений и ошибок с непоправимыми последствиями.

Когда осенью 2015 года из Каспийского моря в сторону Сирии через Иран и Ирак полетели российские «Калибры», мир замер в тревожном ожидании: возникли предположения относительно «случайного» отклонения такой ракеты от курса в сторону танкерных маршрутов в Персидском заливе.

Тогда обошлось, но спровоцировать опасные инциденты на Ближнем Востоке – этом минном поле мировой политики можно очень легко. И нефть — а за ней и вся мировая экономика — станет жертвой нового конфликта.

Автор: Михаил Крутихин

НАВЕРХ СТРАНИЦЫ

stockinfocus.ru

Опасный регион. Добыча нефти на Ближнем Востоке превращается в прогулку по минному полю

Прогнозы добычи и потребления нефти — и, соответственно, нефтяных цен — не  учитывают и не могут учитывать сюрпризы в виде военно-политических конфликтов или технологических прорывов. Аналитики исходят из фундаментальных показателей и из предположений о возможном поведении «бумажной нефти», то есть огромного и сложного рынка фьючерсов, форвардных контрактов и всевозможных биржевых деривативов. Между тем, обострение обстановки в некоторых регионах способно внести существенные коррективы в любой прогноз.

Главный из таких регионов — Ближний Восток, откуда мир получает больше всего нефти (примерно треть международной нефтяной торговли обеспечивается танкерами, выходящими из Персидского залива). Именно здесь надо искать точки, особо чувствительные для энергонасыщенной мировой экономики, и точек этих в регионе предостаточно. Противостояние арабов и иранцев с Израилем, курдская проблема, соперничество шиитов с суннитами, непопулярные правители, фундаменталисты-ваххабиты и исламские террористы … на любом из этих фронтов надо ждать перехода от напряженности к вспышкам военных действий. Практически любая такая вспышка будет воздействовать на нефтяной рынок самым драматическим образом.

Примеров того, как Ближний Восток перестраивает энергорынок, накопилось много. Один из самых показательных случаев — нефтяное эмбарго арабских стран, продолжавшееся с октября 1973 года по март 1974 года. Тогда арабы, напавшие скопом на Израиль и раздосадованные своим военным поражением, решили наказать западные государства, поддержавшие их врага, и ограничили объем поставок — всего на 7%, но этого было достаточно для взлета цен с $3 до почти $12 за баррель. Потребителям пришлось добавить примерно $40 млрд к сумме расходов на импортную нефть. Эффект был многогранен. В США переключились с выпуска автомашин, прозванных «пожирателями бензина», на более экономичные модели, а в СССР начали выводить нефть на западные рынки.

С другой стороны, нефтяные эмбарго арабов не всегда были столь эффективны. В 1967 году, например, после «шестидневной войны» и другого сокрушительного провала попыток уничтожить Израиль, сокращение поставок на Запад так сильно ударило по экономике самих арабов, что наказание союзников еврейского государства пришлось срочно отменять.

Манипуляции с объемами поставляемой нефти — оружие обоюдоострое, и инициаторы могут столкнуться с негативными последствиями сами. Появились новые факторы, способные как нарушить, так и восстановить баланс мирового энергопотребления. Когда в конце 2014 года цены на нефть стали падать под воздействием «сланцевой революции» в США, поставщики в Персидском заливе во главе с Саудовской Аравии поначалу решили ничего не предпринимать и подождать. Им показалось, что низкие цены уберут с рынка конкурентов с высокой себестоимостью добычи — таких, как операторы американских сланцевых проектов и глубоководных промыслов на шельфе, а также разработчики залежей с трудноизвлекаемыми запасами. Новое «эмбарго» в виде договоренности о сокращении добычи было введено поздно, когда американцы уже разработали новые методы добычи, сократившие себестоимость и ускорившие работу.

Меры ОПЕК и их союзников производят ограниченный по времени эффект. Да, цены выросли с $40 до почти $70 за баррель марки Brent, но часть этого роста следует объяснить общей тенденцией мировой экономики, вновь проснувшимся интересом игроков к сырьевым товарам, ослаблением доллара и прочими факторами, имеющими мало общего с балансом спроса и предложения энергоносителей. Искусственную нехватку нефти могут вскоре ликвидировать те же американские сланцевые проекты и бурное развитие альтернативной энергетики. А после запланированной продажи пакета акций Saudi Aramco в этом году саудовцы вообще, как ожидается, могут оставить идею ограничения добычи, и не исключено, что нефть вернется в новый, более низкий ценовой коридор.

Ближний Восток может нарушить баланс на нефтяном рынке

Даже если оставить в стороне умышленные махинации с добычей, на Ближнем Востоке сохраняются потенциальные причины для нарушения баланса на нефтяном рынке. Исподволь нарастает недовольство правящим режимом внутри Ирана. Пока оно не способно вызвать революционные преобразования, но некоторую настороженность уже вызывает: добыча нефти в этой стране прерывалась и в 1952 году, когда проходила национализация отрасли, и в 1978 году в разгар антимонархических выступлений. Оба раза цены на нефть в мире испытывали сильное давление, направленное вверх. А выход Ирана из-под международных санкций, наоборот, несколько придавил уровень цен.

Пока эти две ведущие нефтедобывающие страны воздерживаются от прямых столкновений, но военные действия в Йемене и конфликты между соперничающими фракциями в Ираке и Сирии не дают повода для успокоения. Самым опасным исходом в этой конфронтации были бы взаимные атаки на промыслы или на танкерные перевозки.

Курды, проживающие в основном в Иране, Ираке, Турции и Сирии, — еще один повод для тревоги за объемы поступления нефти на моровые рынки. Конфликты в зоне их проживания могут нарушить транспортировку нефти по трубопроводам из Ирака через Турцию, не говоря уже о сокращении добычи на иракской территории.

Стоит заметить, что военные действия в Сирии лишь незначительно влияют на нефтяные цены. Эта страна и прежде не была крупным производителем углеводородного сырья, и остановка добычи в условиях падения внутреннего спроса серьезным фактором ля рынка не стала. Домыслы о том, что война в Сирии была якобы спровоцирована «Газпромом» для того, чтобы помешать мифическому проекту газопроводов из Катара и Ирана в сторону Европы, критики не выдерживают. Добывающим газ катарцам и иранцам гораздо выгоднее экспортировать его со своих терминалов по всему миру в сжиженном виде, чем тащить через несколько нестабильных территорий и строить терминал на Средиземном море – тем более что спрос на газ в Европе не проявляет признаков роста.

В нынешних условиях, учитывая огромный потенциал отрасли в США, подкрепляемый решениями администрации Трампа о снятии ограничений для разведки и добычи нефти и газа, идти на сознательное обострение обстановки на Ближнем Востоке ради повышения цен было бы, мягко говоря, нерационально. Тем не менее, история знает примеры нерациональных политических решений и ошибок с непоправимыми последствиями. Когда осенью 2015 года из Каспийского моря в сторону Сирии через Иран и Ирак полетели российские «Калибры», мир замер в тревожном ожидании: возникли предположения относительно «случайного» отклонения такой ракеты от курса в сторону танкерных маршрутов в Персидском заливе. Тогда обошлось, но спровоцировать опасные инциденты на Ближнем Востоке – этом минном поле мировой политики можно очень легко. И нефть — а за ней и вся мировая экономика — станет жертвой нового конфликта.

allpetro.ru

Нефтяные войны: Россия против Ближнего Востока

Сможет ли Россия сдержать наплыв ближневосточной нефти в Европу.

 

Нефтяные войны: Россия против Ближнего Востока  

 

Россия имеет солидное превосходство на нефтяном рынке в Центральной и Восточной Европе. Однако страны Ближнего Востока, такие как Саудовская Аравия, Ирак и Иран, недавно также вышли на Европейский рынок. Это естественно, так как каждая нефтедобывающая страна ищет новые пути сбыта, даже несмотря на текущую ситуацию с нефтяными котировками.

В прошлом году состоялась первая поставка саудовской нефти в Польшу, а в августе нынешнего года, страна приняла также и Иранскую нефть. Венгрия, вторая по уровню закупок нефти из России страна в регионе, увеличила импорт топлива из Иракского Курдистана. Украина же тем временем пытается стать воротами в Восточную и Центральную Европу для иранской нефтяной кампании. Предполагается, что энергетическая безопасность в регионе должна возрасти, однако сможет ли нефть с Ближнего Востока стать реальной альтернативой российской Urals?

Этим летом Иран отгрузил в Польшу около 2 млн. баррелей нефти. Прибытие в августе супертанкера «Atlantas» в польский порт Гданьск было расценено как политическая игра, также как и открытие в апреле терминала «Terminal Naftowy PERN». Напомним, что польские и немецкие перерабатывающие заводы зависят главным образом от поступающей из России по нефтепроводу нефти. Новый же терминал позволит Польше импортировать нефть из других стран, если поставки из России нарушаться.

Диверсификация источников энергоресурсов всегда была одной из главных тем политического дискурса Центрально-Восточной Европы, поэтому прибытие нефти с Ближнего Востока в Польшу является важной новостью. Однако, существуют некоторые условия, без выполнения которых импорт саудовской или иранской нефти не возможен.

Во-первых, цены на нефть все еще остаются низкими вследствие затоваривания нефтехранилищ, - каждый производитель пытается сбросить на рынок максимально возможные объемы нефти. По словам Ирана, он готов продавать нефти в два раза дешевле своих конкурентов — Саудовской Аравии и Ирака. Во вторых, сейчас стоимость доставки нефти по морю действительно очень низкая, но если она начнет увеличиваться, экспорт нефти с Ближнего Востока к Балтийскому морю перестанет быть рентабельным, и Польша будет вынуждена вернуться к российской нефти.

 

Порт Гданьск  

 

Даже при нынешних благоприятных рыночных условиях, полностью диверсифицировать поставки довольно сложно. Например, Иранская национальная компания уже отказала венгерскому MOL в запросе на поставку легкой нефти.

Кроме этого, политическая ситуация на Ближнем Востоке по-прежнему нестабильна. Напряженность между Ираком и Ираном добавляет неопределенности энергетической безопасности Польши.

Транспортировка нефти по морю всегда была более рискованной, чем по трубопроводу. Даже если Украина и Иран достигнут соглашения относительно использования украинского трубопровода, нефть по-прежнему должна будет отправляться в Одесский порт через Босфор и Ормузский пролив, который до сих пор остается горячей точкой в конфликте США и Ирана. Таким образом нельзя однозначно утверждать, что «безопаснее»: поставки морским путем из нестабильного Ближнего Востока, или по трубопроводу Дружба из России в условиях сложных с ней отношений.

Балтийское море имеет свои пределы. Так, 2-х млн. баррелей иранской нефти, поставленной в Гданьск, исходя из текущего уровня потребления, хватит только на 3-4 дня. 2 млн. баррелей — довольно серьезный объем для морских перевозок. Однако, танкеру «Atlantas» пришлось обойти Африку и преодолеть в общей сложности 22 тыс .километров — половину длины — экватора. Кроме того, около 700 тыс. баррелей пришлось перегрузить в другой танкер. Таким образом, стабильные поставки больших объемов нефти в Гданьск остаются под вопросом.

Тем не менее, иранская поставка в Гданьск является сигналом для России, 50% федерального бюджета которой напрямую зависит от экспорта углеводородов. Польша является пятой по значению страной российского экспорта нефти, после Китая, Нидерландов и Беларуси.

Импорт нефти из Ближнего Востока имеет большое значение для Центрально-Восточной Европы, поскольку в первую очередь обеспечит альтернативу российской Urals и усилит позиции на переговорах с Россией. Однако в действительности, при таком раскладе, доля российских поставок нефти в эти страны сократится лишь на несколько процентов.

 

petrodigest.ru

Религиозные войны. Как меняется Ближний Восток и что будет с ценами на нефть | Бизнес

Если там все-таки разразится война, и как следствие во всем мире, включая США, запасы нефти сократятся — по мнению Хейга, главная опасность исходит от политического авантюризма Советского Союза. По мнению же Уайнбергера, причиной всему станут внутренние сложности стран региона. Именно поэтому он так сильно стремился предоставить современное вооружение арабским странам с умеренным режимом — чтобы дать им возможность противостоять внутренней оппозиции и режимам соседствующих арабских стран, даже если бы это совсем не понравилось Израилю.

В марте 1982 года Уайнбергера поддержал король Иордании Хуссейн. В интервью он обмолвился о том, что оружие ему нужно для защиты от соседей-арабов, а не для нагнетания гнева израильтян, тем более, в последнем он особой заинтересованности не проявлял. В одном из выпусков Forbes за тот же месяц приводились возможные военные конфликты на Ближнем Востоке, так как нефтяной кризис был очень далек от завершения. Разумеется, опасность открытых военных действий между Израилем и арабскими странами сократилась. Но нельзя забывать, что не ослабли ни внутренние противоречия в самом исламе, ни внешняя угроза Советского Союза. О последней написано уже много.

Угроза благосостоянию США

Нефтяной завод в близи Персидского залива (Джубайле, Саудовская Аравия)

А о том, что существует реальная опасность для запасов нефти и для общего благосостояния США, американцы, кажется, до сих пор не в курсе. И объясняется это вероятностью, — граничащей с уверенностью, — того, что шах Ирана Мохаммед Реза Пехлеви будет не последним в череде свергнутых ближневосточных лидеров. Так называемый панарабизм — это лишь фасад, за которым скрываются принципиальные национальные и идеологические различия. В октябре 1981 года вооружение силы Саудовской Аравии депортировали из страны иранских паломников, которые направлялись в Мекку и имели при себе изображения Имама Хомейни, предводителя исламской революции в Иране, и материалы, призывающие к свержению действующей власти Саудовской Аравии. Позднее, в декабре того же года произошло событие мало замеченное в США, но взбудоражившее весь Ближний Восток. Группа арабов-шиитов из нескольких стран Персидского залива, включая выходцев из Саудовской Аравии, попыталась свергнуть суннитское правительство Бахрейна, но предприятие успехом не увенчалось.

Регион давно известен постоянным противостоянием фундаментализма и секуляризма, политики и религии, суннитов и шиитов. Большинству жителей цивилизованного мира и в голову не придет, что такие древние разногласия могут привести к войне и кровопролитию. Можно привести более простой пример: если с колоссальной силой давить на стену, то разрушаться она начнет со старых трещин. Это и происходит на Ближнем Востоке. Нынешняя нестабильность там в значительной степени обусловлена огромным влиянием, которое на данные страны оказали доходы от добычи нефти и сопутствующие этому процессу технологии и преобразования в инфраструктуре. Все это привело к резким и разрушительным переменам — регион оказался зажат между древними устоявшимися традициями и очевидным военным, политическим и технологическим превосходством Запада.

Политика и религия

Мусульмане обходят Каабу, самое священное святилище ислама и святыню паломничества, в мечети Масджид аль-Харам. Мекка, Саудовская Аравия.

Уильям Олсон, научный сотрудник Центра стратегических и международных исследований при университете Джорджтауна в Вашингтоне, объясняет: «Ислам — это не религия. Это целая система, находящаяся в состоянии, в котором 500-600 лет назад было христианство. Оно выбрало для себя нишу и перестало быть ключевым аспектом общества. В исламе такого не происходило, по крайней мере, до недавнего времени». В каждом телевизоре, каждом автомобиле, бульдозере или компьютере могут усмотреть насмешку, вызов исламу.

В прошлом в рамках ислама неоднократно предпринимались попытки реформы самой веры: стоит вспомнить о движении ваххабитов в Саудовской Аравии XVIII века, сануситов в Ливии XIX века, «Братьев-мусульман» в Египте XX века, о короле Аманулле в Афганистане в начале 20-х годов прошлого столетия. Нарастающее стремление к фундаментализму — это лишь самое последнее проявление давней традиции, которую затронула модернизация общества. Данная тенденция к тому, чтобы жить «по слову священной книги [Корана]», является по сути возвращением к вере, к изначальным принципам ислама.

Фундаментализм и борьба за власть

Президент Египта Анвар Садат

Подобное стремление к простоте сейчас царит везде, но особенно ярко оно проявляется на Ближнем Востоке: египтянин отказывается от бокала шотландского виски по вечерам, палестинец начинает снова ходить по пятницам в мечеть для намаза, женщины в Кувейте добровольно облачаются в чадру, а террористы убивают президента Египта Анвара Садата или похищают руководителя высшего звена нефтяной компании.

Роберт Ньюманн, бывший посол США в Саудовской Аравии утверждает: «Фундаментализм укрепляет свои позиции в каждой мусульманской стране по сходным причинам. Зачастую это даже не религиозное течение, а проявление общественных волнений, принимающее религиозную форму. Фундаментализм и палестинский вопрос являются двумя идеями, которыми руководствуется огромное множество оппозиционных групп, не имеющих между собой больше ничего общего».По мнению Ньюманна, политика и экономика нигде не маскируются под религию – а она, в свою очередь, под них, — настолько мастерски, как это происходит в Иране. Там после свержения власти шаха Пехлеви накопившееся недовольство политической, экономической и социальной жизнью страны привело к учреждению исламской диктатуры Имама Хомейни.

С тех пор, как Кемаль Ататюрк сделал Турцию светским государством, решительно сорвал с женщины хиджаб и перевел турецкий язык на латинскую графическую основу, никто не проводил процесс секуляризации настолько последовательно, как это делал иранский шах Пехлеви. Первым делом после возвращения к власти в 1953 году шах лишил шиитское духовенство обширных землевладений, гарантировал равноправие женщинам и ускорил процесс вестернизации страны, одновременно реформируя все сферы жизни общества. В конечном счете шаха отстранили от власти, а незаметное доселе напряжение стало очевидным. Религия и традиционный уклад снова стали играть ключевую роль в жизни общества.

Имам Хомейни, противник шаха, провоцировал недовольство по всей области региона, называемой Плодородным полумесяцем, и призывал к чистоте мусульманской веры. А такие идеи могли вызвать чувство неловкости у тех, кто хоть однажды выпивал бутылку пива или тайком ото всех листал Playboy. Возможно, мотивы Хомейни были такими же националистическими, как у шаха Пехлеви, но Имам их преподносил через призму шиитского направления, которое вызывает ожесточенные дискуссии в мусульманском мире. Любое усиление религиозной сознательности неизбежно усиливает разногласия между различными направлениями ислама, поэтому напряжение росло.

Хомейни сам по себе не мог иметь успеха среди арабов, так как для них он слишком чужой. Но всплеск, который он произвел, пошатнул религиозное и национальное сознание многих мусульманских народов. Иран в данном случае не исключение, ведь помимо персов-шиитов в стране проживают белуджи-сунниты вдоль границы с Афганистаном, арабы-шииты в богатой нефтяными месторождениями провинции Хузестан, а также миллионы курдов-суннитов на северо-востоке, которые хотят иметь собственное государство, состоящее из частей современных Ирана, Ирака и Турции.

Сирия и террористическая угроза

В Сирии большинство населения сунниты, но правительство, пришедшее к власти в результате государственного переворота в начале 60-х годов, контролируется светскими социалистами-арабами из политической партии Баас, поддерживающей Советский Союз и относящейся к ответвлению шиитского направления под названием алавизм. Разумеется, сунниты, которых в сирийской бизнес-среде подавляющее большинство, считают, что он должны иметь какую-то роль в политической судьбе собственной страны, и таким образом, хотя и осуждая террористический подход суннитов «Братьев-мусульман», они, тем не менее, оказывают им молчаливую поддержку. Чтобы подавить февральское восстание «Братьев-мусульман» в городе Хама, цитадели суннитов, в 1982 году, понадобилось 12 000 солдат. Недовольство суннитов обычно касается экономических или политических вопросов, но при этом в нем бывает и религиозный подтекст. По словам одного дипломатического обозревателя, «жестокое подавление порождает у «Братьев-мусульман» один вопрос: «Если бы это были шииты или алавиты, притесняли бы ли их так же жестко?»

В Ираке ситуация диаметрально противоположная. Там правительство, состоящее из баасистов является суннитами, а шииты составляют беднейшие слои населения. Но иранские шииты — арабы, а не персы, поэтому их недовольство нарастало только с увеличивавшимися человеческими потерями в войне с Ираном.

Саудовскую Аравию, конечно, можно назвать почти полностью страной суннитов, все из-за суровой фундаменталистской секты ваххабитов. Как в Ливии, здесь царят спартанские обычаи пустыни. Имея лишь около 4 млн жителей, Саудовская Аравия зажата между иранцами-экстремистами на другой стороне залива и марксистами-экстремистами в Южном Йемене на юге. Хотя Саудовская Аравия и может претендовать на титул фундаменталистской мусульманской страны (если таковой вообще можно какую-либо назвать), ей придётся несладко во время резких перемен. Сунниты в Саудовской Аравии составляют небольшую группу, — около 250 000 человек, — которая сосредоточена на восточных нефтяных месторождениях, а это уже серьезный повод для беспокойства. Иран уже долгое время распространяет призывы по свержению существующего в Саудовской Аравии режима.

Подобному информационному влиянию подвергаются и другие страны региона. Кувейт, Объединенные Арабские Эмираты и другие малые страны залива, хотя и управляются суннитами, имеют существенные доли шиитского населения, которое при должных обстоятельствах может поддаться иранской пропаганде. Неудавшегося переворота в Бахрейне стало достаточно для того, чтобы предупредить регион об опасности. Саудовская Аравия разрабатывает двусторонние соглашения по безопасности вместе со своими соседями и создает Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива, чтобы дать общий отпор Ирану.Малкольм Пек, аналитик Государственного департамента США по Аравийскому полуострову, объясняет: «У иранцев есть определённые стремления, и одним из них является распространение своей версии ислама. Также им удалось сохранить некоторые, но не все, стратегические амбиции и чувство ответственности за судьбу Ирана, которыми отличался шах Пехлеви». Параллель с Советским Союзом очевидна: там государственная религия переняла империалистические чаяния предшественников и преподнесла их в идеологической обертке.

В Ливане, в свою очередь, тенденция к размежеванию светского и церковного дошла до крайности. Страна попыталась нейтрализовать религиозные различия, сделав их частью государственного устройства. Согласно конституции, президент должен быть маронитом, премьер-министр — суннитом, а спикер парламента — шиитом. Несмотря на все усилия, Ливан погрузился в хаос: частные армии стали защищать политические или религиозные интересы отдельных групп, опираясь на идейную или военную поддержку третьих стран.

Конфликт Ирана и Ирака

Иранская революционная гвардия во время военных действий. Саре Поул Захаб, Иран (1980 г.)

Там, где правительства остаются у власти, только применяя силу, свергнуть их можно тоже только насильственным путем. Хотя изначально война между Ираном и Ираком была вызвана территориальным спором, конфликт начал набирать обороты, когда Иран стал вещать для шиитского населения Ирака и призывать его к свержению суннитов, находящихся у власти в правительстве. Один слушатель вспоминает: «Они усомнились в целостности государства и в нашей вере, и стали говорить нам: «Взбунтуйтесь и станьте лучшими мусульманами».

Арабы-шииты в Ираке не поддавались пропаганде, но президент страны Саддам Хуссейн увидел в ситуации шанс свергнуть и без того уже нестабильный иранский режим и сделать Ирак неоспоримым лидером арабского национального движения и попутно вернуть контроль над рекой Шатт-эль-Араб, разделяющей Иран и Ирак на севере Персидского залива.

На начальном этапе атаки Ирак захватил около 50 000 кв. км на восточном берегу реки, начал осаду нефтяного месторождения, но потом сбавил обороты. Нападение Ирака, казалось, сплотило религиозных фанатиков в Иране. В сентябре 1981 года появились сообщения о том, что иранцы начали серию контратак и обширную психическую атаку, в которой погибли тысячи человек. На тот момент у обеих сторон могло насчитываться около 40 000 убитых. В этой ситуации Саддам Хуссейн не хотел рисковать армией, на которой держится его власть, пусть и большинство солдат в ней были шиитами, которые вполне могли бы оказаться ненадежной опорой.

Малкольм Бек считает: «Жертв в Ираке насчитывается даже больше, чем за все арабо-израильские войны вместе взятые. Это свидетельствует о большом просчете со стороны режима Хуссейна». Олсон утверждает, что борьба была похожа «на трясину — чем дальше, тем труднее выбраться».

Как СССР начал скупать иранскую нефть

Председатель Совета Министров СССР Н.И. Рыжков и министр нефти Ирана Г. Агазаде во время встречи

Ирано-иракская война сплотила политических союзников, а разногласия между противниками, наоборот, только усилила. Саудовская Аравия и несколько стран Персидского залива укрепили связи с Ираком, несмотря на нестабильность власти в государстве, и направили туда финансовую помощь в размере $14 млрд. Когда иранская армия начала вытеснять иракскую обратно, Иордан заявил о своей поддержке Ираку, а сам Хуссейн пообещал направить отряды добровольцев и, возможно, возглавить одно из подразделений. Так же поступил и Египет. На помощь Ирану свои силы бросили Сирия и шииты из Ливана. В поисках выгоды для себя Израиль поставлял запчасти для произведенного в США военного оборудования Ирана. Не упускал возможностей и Советский Союз. СССР стал скупать иранскую нефть и отправлять в Иран своих советников, которые в одночасье увеличили объемы торговли с южным соседом.

Для США все это не сулило ничего хорошего. Если бы Ирак потерпел поражение, то это помогло бы отстранить от власти Саддама Хуссейна и могло поставить под угрозу Саудовскую Аравию, которая его поддерживала. Уильям Олсон из Университета Джорджтауна полагает: «Если Ирак победит, то это сделает его важной силой в регионе, а страна эта недружественна по отношению к США. Если Иран проиграет войну, то иранцы в любом случае будут винить Америку. Такая ситуация даст преимущество Советскому Союзу, а сам Иран может распасться на несколько отдельных государств. Это, в свою очередь, позволит СССР увеличить свое присутствие в регионе. Если же Иран победит, это даст ему колоссальное влияние где бы то ни было. Иранцы уверены, что на их стороне Бог. Они бросали вызов не только США, они бросили вызов Ираку со всем своим вооружением и одержали победу».

Но разве принципы ислама не гласят, что все мусульмане братья? Да, но история показывает, что зачастую войны, разгорающиеся между братьями, оказываются самыми кровавыми и жестокими. Между тем Израиль готов к вторжению в южный Ливан и, вероятно, даже в Сирию. Последствия таких действий никто предвидеть не в состоянии, а оружие появляется в регионе от торговцев со всего мира.

Наивно будет полагать, что Советский Союз не попытается воспользоваться положением в ущерб США. С другой стороны, наивно и думать, что без Советского Союза на Ближнем Востоке царили бы мир и спокойствие. В каком-то смысле и Уайнбергер, и Хейг были правы.

Перевод Антона Бундина

www.forbes.ru

Ближневосточная нефть и мировая экономика

Ближневосточная нефть и мировая экономика

После Второй мировой войны, которую окрестили «войной моторов», значение нефти ощутимо возросло. Мало того, с середины XX века нефть стала основой современной экономики. Доля нефти в общем потреблении энергоресурсов в 1939 году составляла чуть более 17 %. В 1950 году этот показатель уже равнялся 24 %, в 1972 году — 41 %, в 2000 году он составлял более 65 %.

Бурный послевоенный рост экономики в США и Европы был предопределён не только полученными контрибуциями и перераспределением сфер экономического влияния в пользу победителей, но и во многом фиксированной ценой за баррель нефти.

В 1950 году баррель сырой нефти в среднем стоил $2,49. В I960 году за него платили $ 2,91, а в 1970 еще только $ 3,18.

Бурный послевоенный рост экономики США и их союзников, по своей сути, базировался на бессовестном обкрадывании стран третьего мира посредством поддержания низкой цены на нефть.

О влиянии колебаний цены на нефть на экономику в США знают не понаслышке. В 1973 году Вашингтон поддержал Израиль, атакованный войсками Сирии и Египта. В ответ арабские страны полностью запретили экспорт нефти в страны, которые поддерживали Израиль. В США цены на бензин выросли в 4 раза! Это уже не только экономика, а прямая угроза внутриполитической стабильности и основам государственного строя.

В 1979 году снова политические события, произошедшие на Ближнем Востоке, привели к резкому росту цен на нефть с 13 до 34 долларов США за баррель. Речь идёт о мировых ценах на нефть. Согласитесь, уж очень дорого обходится всей мировой экономике любая нестабильность в этом регионе.

Характерная особенность — последние 8–10 лет в прессе больше обсуждаются не столько цены на нефть, сколько борьба ведущих мировых стран за получение требуемых объёмов этого стратегически важного сырья.

Такие уроки не забываются. В последующем, при малейшей угрозе экономической безопасности страны, Вашингтон «включал» все возможные рычаги. И американской армии в этих событиях зачастую отводилась ключевая роль.

Перед первой американо-иракской войной (1993 год) средняя цена за баррель нефти колебалась на уровне $ 20–23. По мнению ведущих экономических экспертов того времени, политическое руководство США, во избежание серьёзного экономического кризиса, должно было найти способы обеспечения снижения цены за баррель нефти до $8–9. То есть в то время речь шла не об освобождении Кувейта. На практике реализовывалась концепция защиты национальных интересов США. Коалиционные силы, решения ООН — все это было не более чем декорациями для решения главной задачи — обеспечения контроля за нефтяными месторождениями Аравийского полуострова и создания благоприятных условий для собственной экономики. Однако война привела к обратному результату. После короткого спада цен на нефть они начали опять расти.

Вторая иракская война, казалось бы, позволила США получить непосредственный доступ к богатым месторождениям этой страны. Но никакого обвала цен на нефть не произошло. Основной маршрут транспортировки ближневосточной нефти проходит через Ормузский пролив, частично контролируемый, как известно, Ираном (на долю пролива приходится около 40 % глобального экспорта нефти по морю).

Альтернативные варианты транспортировки нефти потребителям — наземные трубопроводы к портам Средиземного моря — проходят по территории Сирии.

Эти трубопроводы хорошо видны на карте, на которой, кстати, указан и интерес российских нефтяных компаний в Сирийской Арабской Республике.

Обратите внимание: из Ирака через территорию Сирии идут два трубопровода, сходящиеся в теперь уже известном всему миру Хомсе, а затем они расходятся в три сирийских порта: Тартус, Бонияс и Латакия.

Лицензионные блоки Сирии

Принимая во внимание зависимость американской и европейской экономик от ближневосточной нефти, очевидно, что военная кампания против Ирана невозможна до тех пор, пока не будет обеспечена бесперебойная транспортировка ближневосточной нефти на случай начала боевых действий в Персидском заливе.

Настало время вернуться к отправной точке. С учётом всего выше сказанного, вполне можно утверждать, что гражданская война в Сирии инспирирована внешними силами для обеспечения контроля над транзитом нефти из Персидского залива по наземным магистралям к средиземноморским портам, минуя контролируемый Ираном Ормузский пролив. Т. е. за беспорядками в Сирии стоят те, кто готовит войну против Ирана.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

public.wikireading.ru

К чему приведут маневры Путина на Ближнем Востоке

Поскольку Владимир Путин вступает в свой следующий срок, присутствие России на Ближнем Востоке и сотрудничество с ним почти наверняка будут продолжаться и углубляться — во многом потому что ее государственный бюджет в значительной степени зависит от доходов от продажи нефти. Вот как все это выглядит.

Россия зависит от доходов от продажи нефти в финансировании военных и социальных расходов. Вместо того чтобы рисковать, проводя масштабные реформы у себя в стране, Путин, вероятно, будет полагаться на доходы России от налогов на добычу нефти и доходы от ее продажи — что составляет около половины федерального бюджета России.

Это означает, что Россия пришла на Ближний Восток надолго.

Нефтяные рынки сместились на восток

В 2013 году развивающиеся страны по уровню потребления нефти впервые обогнали развитые страны. Спрос в странах Азиатско-Тихоокеанского региона, особенно в Китае, в настоящее время является движущей силой мировых нефтяных рынков.

Крупнейшая российская государственная нефтяная компания «Роснефть» в июне 2013 года заключила крупную сделку с Пекином о поставках нефти. Контракт на сумму предположительно в 270 миллиардов долларов и сроком на 25 лет предполагает строительство новых и расширение имеющихся трубопроводов, связывающих Россию с Китаем и другими рынками Азиатско-Тихоокеанского региона.

С тех пор «Роснефть» заключила новые соглашения с китайскими фирмами о поставках, в соответствии с которыми она будет продавать сотни тысяч баррелей нефти в день, в результате чего Россия становится крупнейшим поставщиком нефти в Китай. Москва пытается показать Соединенным Штатам и Евросоюзу, что она может обратить свое внимание в другую сторону и получать доходы и политическую поддержку в других местах.

Европа по-прежнему остается крупнейшим покупателем

Для российских энергетических компаний Европа остается важнейшим рынком — она потребляет около 70% российского экспорта сырой нефти и нефтехимических продуктов. Для увеличения продаж в Китай или Азию требуется одновременно увеличивать объемы добычи нефти в России, чтобы сохранить свою долю на рынке Европы.

В конце прошлого года «Роснефть» заключила сделки, почти в два раза увеличив объемы нефти, поставляемой Китаю через Казахстан. Но это означало, что «Роснефти» пришлось использовать больше нефти из Западной Сибири, которая обычно поставляется в Европу.

Нефть немного похожа на виски. Ее характеристики отличаются в зависимости от того, где ее производят, те, есть добывают — поэтому для того чтобы создать продукт необходимого качества, часто смешивают различные виды нефти. Россия экспортирует в Европу смесь, состоящую из более легкой нефти из Западной Сибири и более тяжелой нефти из месторождений на Урале и в Поволжье.

Используя для экспорта в Китай больше нефти из западносибирских месторождений, «Роснефть» была вынуждена изменить состав нефтяной смеси, предназначенной для поставки в Европу, добавив в нее больше тяжелой нефти. С тех пор европейские нефтеперерабатывающие компании угрожают пересмотреть контракты и сократить закупки российской нефти, поскольку в более тяжелой нефти больше примесей.

Экспорт нефти в 2017 году в целом вырос на 1%, однако экспорт по трубопроводу в Китай вырос на 40%. Как ожидается, объемы добычи нефти до начала 2020-х годов почти не изменятся. А без роста добычи поддерживать поставки в Европу Россия сможет с трудом.

Поэтому европейские покупатели могут остаться обманутыми, нефти им может не достаться — и России необходимо добывать нефть где-то еще. Основная часть ее новых нефтедобывающих мощностей расположена ближе к Китаю и азиатским рынкам, чем к Европе.

Обеспечить надежные поставки

Санкции оказали на добычу относительно небольшое воздействие, но большое значение имеют цены на нефть. При их достаточном росте многие арктические проекты, которые должны обеспечить будущие поставки в Европу и Азию, становится прибыльными. Однако с середины 2014 года цены в целом были довольно низкими.

Санкции ограничивают инвестиции и импорт технологий для реализации шельфовых и глубоководных арктических проектов, ограничивая возможности российских компаний в условиях более высоких цен.

В условиях низких цен и в ответ на санкции Россия увеличила объемы внутренней добычи, изменив налоги и сосредоточившись на более дешевых проектах, включая арктические проекты по добыче на суше, которые легче реализовать.

Общая ситуация вынуждает российские фирмы выходить за рубеж. Себестоимость добычи на Ближнем Востоке ниже, и они обслуживают европейские рынки. «Роснефть» начала заключать сделки в этом регионе, чтобы восполнить дефицит для обеспечения своих европейских клиентов.

В феврале 2017 года «Роснефть» заключила сделку с Национальной нефтяной корпорацией Ливии на покупку ливийской нефти для своих европейских клиентов.

Компания помогла иракскому Курдистану получить кредиты на сумму три миллиарда долларов, которые будут возвращены в виде будущих поставок нефти. В конце прошлого года «Роснефть» договорилась о приобретении контрольного пакета в курдской компании, являющейся оператором нефтепровода, идущем в Турцию, и стала посредником в конфликтах между Багдадом и местным правительством в Эрбиле.

По этим же причинам российская частная нефтяная компания «Лукойл» начала реализацию проектов в Иране и на юге Ирака. Ее цель состоит в том, чтобы увеличить объемы поставок на быстрорастущие нефтяные рынки, такие как Индия, и приобрести более дешевые в разработке активы.

Сделки в Ливии и Курдистане помогают России поддерживать реализацию своих сделок с Европой. Чтобы договориться о предоставлении более выгодных условий для будущих инвестиций, Россия также может использовать и политические меры — продажу оружия, дипломатическую поддержку и кредиты.

Это позволяет Москве сочетать государственные и корпоративные ресурсы для приобретения долей в будущих нефтяных проектах. Например, «Роснефть» с успехом использовала стратегию обмена кредитов на активы в Венесуэле.

Российские компании делают все возможное, чтобы сохранить лидирующие позиции на европейском рынке, расширяя свою роль на азиатских рынках, несмотря на ограничения на добычу в России.

Обеспечить более высокие цены

Государственный бюджет России тесно связан с налогами на добычу нефти и доходами от ее продажи. И это помогло Москве наладить взаимодействие с Саудовской Аравией и ОПЕК с целью сокращения объемов добычи нефти по простой причине — для повышения цен на нефть.

Государственная Дума приняла бюджет России на 2017-2019 годы за сутки до того, как министр энергетики Александр Новак официально объявил о готовности России взаимодействовать с ОПЕК и Саудовской Аравией с целью повышения цен на нефть.

Бюджетного дефицита в России удается избегать до тех пор, пока нефть держится на уровне не менее 53 долларов за баррель. Сегодня цены на нефть находятся в переделах 60-70 долларов.

Однако сокращение объемов добычи идет вразрез с новой реальностью — ростом добычи нефти в США. По данным Международного энергетического агентства, к концу 2019 года объемы добычи в США, вероятно, превысят объемы добычи в России. Кроме того, сокращения объемов добычи ограничивают возможности российских фирм увеличить добычу в дальнейшем.

По этой причине США становятся хозяевами положения и могут увеличивать объемы экспорта нефти в Европу и Азиатско-Тихоокеанский регион и удерживать низкие цены.

Эр-Рияд и Москва сейчас ведут переговоры о заключении соглашения сроком на 10-20 лет, чтобы попытаться удержать более высокие цены. В качестве дополнительного стимула для Москвы Саудовская Аравия также может предоставить финансирование и технологии, которые не будет предоставлять Запад.

Куда идет Россия?

Кремль выступил на Ближнем Востоке против Запада, ввязавшись в сирийский конфликт, но ему пришлось еще и «заняться» ближневосточной нефтью — к этому его подтолкнули меняющиеся энергетические рынки, низкие цены на нефть и западные санкции. Неспособность Путина реформировать российскую экономику означает, что решающим фактором в сохранении экономической и политической стабильности по-прежнему являются доходы от нефти.

И хотя российские нефтяные компании устойчивы, Россия пришла на Ближний Восток, чтобы остаться.

geo-politica.info

Российская нефть на Ближнем Востоке

Ближний Восток всегда был местом притяжения энергетических компаний, потому что нет на земле места более богатого углеводородами. Причем добыча их технически очень проста. По крайней мере, до сих пор была простой, покуда в регионе достаточно «легкой нефти». Но технические сложности, как правило, лишь малая часть проблем, если речь идет о добыче нефти.

На Ближнем Востоке всегда было не очень просто договориться с местными властями. Сейчас, в период нестабильности в регионе, это особенно верно. Более того, и технически добывать нефть будет все сложнее с течением времени. Работа на Ближнем Востоке становится все более экстремальной во всех смыслах. Тем не менее российские компании пытаются воспользоваться возможностями, которые несут перемены в странах Персидского залива и Северной Африки.

Доступ к ресурсам Ближнего Востока даже более политизирован, чем в других регионах. Здешние страны всегда тяготели к разным полюсам силы. Наиболее богатые нефтью государства были традиционно союзниками США и Великобритании, потому именно американские и британские компании были главными бенефициарами ближневосточного нефтяного бума. Советским нефтяникам приходилось ограничиваться зоной влияния СССР, которую в какой-то степени унаследовала и Россия. Проекты в Ливии, Ираке, Иране, Сирии были и остаются тем не менее весьма значимыми. Но риск их потери всегда оставался огромным. Вторжение США в Ирак в 2003 году было одним из ярчайших примеров. Российские компании, несмотря на ряд гарантий, которые, по царившим тогда слухам, Россия получила от США, вынуждены были расстаться с перспективными месторождениями. Причем с некоторыми из них еще до войны.

Правительство Саддама Хусейна расторгло контракт с ЛУКОЙЛом по месторождениям Западной Курны еще в 2002 году только из-за того, что российская делегация ездила в Вашингтон обсуждать перспективы этого контракта в случае готовившегося тогда вторжения. ЛУКОЙЛ предпринял значительные усилия, чтобы наладить отношения с новым иракским руководством после войны. Это было нелегко: руководство менялось слишком часто, а отношения с США, которые имели на Ирак решающее влияние, становились все хуже. Тем не менее российские нефтяники были терпеливы. Они отправляли в Ирак гуманитарную помощь на миллионы долларов, бесплатно обучали специалистов иракской энергетической индустрии (благо, налаженные до свержения Хусейна связи на среднем административном уровне продолжали действовать) и расширяли партнерство с американскими компаниями, чьи лоббистские возможности в Ираке были выше.

Помогали своим и наши дипломаты на самом высоком уровне. В свое время против Ирака были введены санкции по линии ООН, и отмена их (которая стала необходима США после вторжения) не могла произойти без согласия России. Результат: в марте этого года, на десяток лет позже первоначального срока, ЛУКОЙЛ начал коммерческую разработку месторождения Западная Курна-2. Это одно из крупнейших месторождений нефти в мире с доказанными запасами в 35 млрд баррелей. Контракт достаточно жесткий для добывающей компании: он представляет собой смесь сервисного контракта и соглашения о разделе продукции, львиную долю прибыли от которого получит Ирак. Но и российская компания сможет рассчитывать на десятки миллиардов долларов выручки за все время действия контракта, а также поставить часть запасов на свой баланс.

Все это стало результатом огромных усилий в поистине экстремальных условиях, когда сотрудники компании годами вынуждены были жить под охраной, опасаясь терактов, бунтов, возобновления боевых действий. Объекты компании напоминают крепость на осадном положении — с колючей проволокой, бетонными стенами и вооруженными людьми. А следствием сразу нескольких войн, которые прокатились по этим местам, стала необходимость заниматься полномасштабным разминированием территории.

Сейчас наступление боевиков так называемого Исламского государства заставило западные нефтяные компании эвакуировать часть своих сотрудников из страны. Российские нефтяники пока остаются на местах, но ситуация с наступлением ИГ непредсказуема и теоретически может свести на нет многолетние усилия и $4 млрд, уже вложенные россиянами в проект Западной Курны. Аналогичные риски стоят перед компанией «Газпром нефть», которая разрабатывает месторождение Бадра на востоке Ирана. «Газпром нефть» работает и в Курдистане, где актуальны те же риски, связанные с ИГ, которые прибавились к традиционной для этих мест политической нестабильности. В этих случаях успокаивает только то, что боевые действия пока ведутся значительно севернее обоих месторождений. Впрочем, они уже угрожают инфраструктуре, в частности, крупнейшему нефтеперерабатывающему заводу Ирака, куда поступает нефть и из месторождений с участием российских компаний. При такой обстановке опасной задачей становится и расширение инфраструктуры, в котором стараются участвовать российские компании. Так, ЧТПЗ в 2012 году заключил предварительное соглашение с компаниями Ирака и Омана. Компания расширяет производственные мощности и ищет новые рынки сбыта, в частности, для труб большого диаметра.

Случайно или нет, но так называемая «арабская весна» затронула прежде всего страны, которые были когда-то близки скорее СССР и России, чем странам Запада. И возникающие проблемы связаны не только с войной, но и с явными попытками силой выдворить из страны неугодных. В Ливии после гражданской войны (которая вынудила большинство россиян бежать) начались репрессии против тех иностранцев, кто так или иначе контактировал с прежним руководством страны. Российские нефтяники предстали перед судом по обвинению в якобы пособничестве режиму Каддафи. Причем обвиняли их в том, что они — инженеры, обслуживающие добывающее оборудование, —  сбивали или пытались сбить самолеты НАТО. А руководитель ливийского офиса все того же ЛУКОЙЛа был задержан по весьма странному обвинению в промышленном шпионаже. Россияне в результате были отпущены, но этот случай дает понять, до какой степени велики могут быть политические риски на Ближнем Востоке.

Условия добычи в регионе экстремальны не только из-за войн, восстаний, политических репрессий и волюнтаризма местных правителей. Здесь экстремальный температурный режим: температура может превышать 50 градусов в тени по шкале Цельсия, что накладывает особые требования на людей и оборудование, а также на меры технической безопасности. Приближаются времена, когда и технические трудности добычи в регионе могут стать значительными. Сейчас почти все, что добывается на Ближнем Востоке, — это «легкая» во всех смыслах нефть. Чтобы продолжать наращивать объемы добычи, придется разрабатывать «тяжелую нефть».

Для ее добычи, как правило, требуется закачивать в пласты водяной пар, который ее разогревает, делает менее вязкой, облегчая ее прокачку наверх. Но толстые пласты известняка, в которых, как правило, залегает нефть на Ближнем Востоке, делают такую технологию сложной. Кроме того, для использования пара требуется доступ к большому количеству воды, желательно пресной. А это большая проблема для региона. Сейчас американская Chevron опробует технологию извлечения «тяжелой нефти» в Саудовской Аравии, пытаясь использовать очищенную соленую воду. Похоже, вскоре всем работающим на Ближнем Востоке компаниям придется осваивать столь же сложные и затратные технологии.

Facebook

Twitter

Вконтакте

Одноклассники

Google+

www2.chtpz.rubymedia.ru


Смотрите также