Югославию подвергают шоковой терапии. Нефть подвергли шоковой терапии


Югославию подвергают шоковой терапии

⇐ ПредыдущаяСтр 34 из 47Следующая ⇒

Балканы были выбраны целью для вмешательства США задолго до того, как Советский Союз подвергли американской экономической «шоковой терапии». Главной первоначальной причиной внимания Вашингтона к Югославии была насущность уничтожения югославской экономической модели. По мере развития событий к середине 1990-х стратегическое расположение Югославии по отношению к возможным источникам нефти в Центральной Азии становилось для Вашингтона все более важным. Фактически во второй половине 1990-х годов определяющую роль в балканской политике Вашингтона играли нефть и доллар, хотя и не так упрощенно, как подозревали западные критики.

Задолго до падения Берлинской стены Вашингтон вовсю работал в Югославии, и опять в тандеме с МВФ. Балканским национализмом управляли извне для перекройки карты Евразии, как это было в годы до Первой мировой войны, когда британские и другие интересы вмешались, чтобы развалить Османскую империю и убить немецкие мечты о железной дороге в Багдад.

Очевидной целью на этот раз было раздробить Югославию на крошечные зависимые государства и дать НАТО и США пространство, чтобы развернуться на перекрестке между Западной Европой и Центральной Азией. Нефть и геополитика для Вашингтона играли главную роль.

Забавно то, что с прекращением Варшавского Договора в начале 1990-х, очевидно, исчезла сама причина для существования НАТО. Какая угроза теперь могла бы обосновывать продолжение альянса Холодной войны 1949 года или постоянное военное присутствие США в европейских странах НАТО, не говоря уже про страны восточной Европы? Как только стало ясно, что советская военная угроза исчезла, многие надеялись на то, что НАТО самораспустится. Но еще до краха Советского режима вашингтонские стратеги начали разрабатывать новую цель для НАТО.

В качестве нового мандата НАТО была предложена фраза «использование НАТО вне границ», что означало участие в событиях далеко за пределами стран-членов НАТО. Впоследствии, в 1994 году, этот новый мандат был привязан к вашингтонскому «Партнерству во имя мира», плану постепенного включения оборонной структуры стран Варшавского Договора в структуру НАТО под руководством США. Сенатор-республиканец Ричард Лугар обозначил дилемму, стоящую перед США и НАТО в конце Холодной войны, такими словами: «НАТО: либо выходим из границ, либо выходим из игры». Весьма удачным образом войны на Балканах предоставили Вашингтону столь нужный аргумент в пользу расширения НАТО. Процесс занял более десяти лет.

Более сорока лет Вашингтон тихо поддерживал Югославию и модель смешанного социализма Тито в качестве буфера против СССР. Когда империя Москвы дала трещину, у Вашингтона не стало нужды в этом буфере, особенно в экономически успешном националистическом буфере, который мог бы убедить соседние государства Восточной Европы, что возможен срединный путь, отличный от шоковой терапии МВФ. По мнению высокопоставленных вашингтонских стратегов, югославскую модель следовало разрушить уже только по одной этой причине. Тот факт, что Югославия лежала на критически важном пути к возможным нефтяным залежам Центральной Азии, был тогда еще лишь дополнительным аргументом. Югославию следовало привести, и если нужно, то насильно, к реформам свободного рынка по версии МВФ. НАТО выступало гарантом сделки.

Уже в 1988 году, когда стало ясно, что советская система долго не протянет, Вашингтон послал в Югославию советников из смешной частной некоммерческой организации с громким именем «Национальный фонд в поддержку демократии» или НФД, Эта «частная» организация начала щедро рассыпать доллары во всех уголках Югославии, финансируя оппозиционные группы, скупая мечтающих о новой жизни голодных молодых журналистов, финансируя профсоюзную оппозицию, поддерживающих МВФ оппозиционных экономистов и борющиеся за права человека НПО.

Выступая в Вашингтоне десять лет спустя и за год до натовских бомбардировок Белграда, в 1998 году, директор НФД Пол Маккарти хвастал: «НФД была одной из немногих западных организаций, которая вместе с фондом Сороса и некоторыми европейскими фондами выделяла гранты в Федеративной Республике Югославия и работала с местными НПО и независимыми СМИ по всей стране». Во времена Холодной войны такое внутреннее вмешательство в дела чужой страны назвали бы дестабилизацией ЦРУ. В новом вашингтонском «новоязе» для этого появился термин «укрепление демократии». Что касается уровня жизни сербов, косоваров, боснийцев, хорватов и других — результат был катастрофичен.

Истинное значение того, что происходило в Югославии после 1990 года, понималось лишь немногими посвященными. Вашингтон, используя в качестве инструмента геополитики НФД, «Открытое общество» Джорджа Сороса и МВФ, принес в Югославию экономический хаос. В 1989 году МВФ потребовал, чтобы премьер-министр Анте Маркович провел структурную реформу в экономике. По какой-то причине тот согласился.

Следуя рекомендациям МВФ, югославский ВВП упал на 7,5 % в 1990 году и еще на 15 % в 1991. Промышленное производство упало на 21 %. МВФ потребовал полную приватизацию государственных предприятий. Результатом этого к 1990 году стало банкротство более 1100 компаний и безработица на уровне 20 %. Экономическое давление на различные регионы страны оказалось взрывной смесью. Вполне предсказуемо, что среди нарастающего экономического хаоса каждый регион боролся за собственное выживание и против своих соседей. Не пуская ничего на волю случая, МВФ приказал, чтобы все зарплаты были заморожены на уровне 1989 года, в то время как инфляция значительно выросла, вызвав падение реальных заработков на 41 % только за первые шесть месяцев 1990 года. К 1991 году инфляция превысила уровень 140 %. В этой ситуации МВФ потребовал полную конвертацию динара и отпускание процентной ставки по кредитам. МВФ в явной форме запретил правительству Югославии брать кредиты у своего собственного центрального банка, урезая возможности центрального правительства по финансированию социальных и других программ. Такое замораживание задолго до формального объявления о независимости Хорватией и Словенией в июне 1991 года фактически привело к экономическому распаду государства.

В ноябре 1990 года под давлением администрации Буша Конгресс США принял Закон о присвоении имущества в иностранных операциях. Новый закон США предусматривал то, что любая часть Югославии, не объявившая свою независимость в течение шести месяцев от момента принятия закона, потеряет всю финансовую поддержку США. Закон требовал раздельных выборов в каждой из шести республик Югославии под наблюдением Госдепартамента США. Он также специально оговаривал, что любая помощь будет направляться непосредственно в каждую республику, а не в центральное правительство в Белграде. Короче, администрация Буша потребовала самороспуска Югославской Федерации. Они намеренно поджигали фитиль взрыва новой череды войн на Балканах.

Через такие группы, как Фонд Сороса и НФД, финансовая поддержка Вашингтона переправлялась зачастую в предельно националистические либо бывшие фашистские организации, которые гарантировали бы расчленение Югославии. В ответ на эту комбинацию шоковой терапии МВФ и прямой дестабилизации Вашингтона и в попытке предотвратить распад Федеративной Республики Югославии югославский президент и сербский националист Слободан Милошевич организовал в ноябре 1990 года новую коммунистическую партию. Все было готово для мрачной серии региональных этнических войн, которая продолжалась более десяти лет и привела к гибели более 200 тыс. человек.

В небольшой, но стратегической балканской стране экономическими методами раздували пожар, и раздувала его администрация Буша, В 1992 году Вашингтон наложил на Югославию полное экономическое эмбарго, заморозив всю торговлю и погрузив экономику в хаос с последующей гиперинфляцией и 70 % безработицей. Проправительственные СМИ на Западе говорили публике, прежде всего американской, что все проблемы возникли по вине коррумпированной диктатуры Белграда, Американские СМИ редко или вообще никогда не упоминали ни провокационные действия Вашингтона, ни политику МВФ, которая определяла события на Балканах.[99]

Война в Боснии завершилась по указке Вашингтона в 1995 году подписанием Дейтонских соглашений. Это совпало с моментом, когда администрация Клинтона убедилась в стратегическом значении каспийской нефти и в усилиях ЕС обеспечить себе доступ к этой нефти по балканским нефтепроводам. Очевидно, Вашингтон решил, что в регионе нужен мир для строительства нефтяных магистралей с Каспия в Европу. Но этот мир следовало заключить на условиях Вашингтона.

После Дейтонских соглашений когда-то многонациональная Босния была утверждена как де-факто мусульманское государство, по сути, государство-сателлит под контролем МВФ и НАТО. Клинтоновская администрация в значительной степени финансировала вооружение армии боснийских мусульман. В международных СМИ войну изображали так, чтобы максимально усилить впечатление о бессилии Европейского Союза, неспособного остановить войну на своих границах без американского вмешательства. Аргументы Вашингтона в пользу расширения НАТО на восток при этом значительно усилились. Польша, Венгрия и Чехия стали перспективными партнерами НАТО, что было немыслимо еще пять лет назад.

Вскоре клинтоновская администрация продолжила работу на следующем этапе разрушения националистических сил на Балканах, которые могли бы предложить региональную программу действий, хоть в какой-то степени отличную от вашингтонской. Американские и британские нефтяные компании боролись между собой за право разрабатывать потенциально огромные нефтяные запасы на Каспийском море возле Баку и в соседнем Казахстане в Центральной Азии. Геологи заговорили о «новом Кувейте и Саудовской Аравии» в этих регионах. По оценкам правительства США, нефтяные запасы могли превышать 200 млрд. баррелей, что означало бы крупнейшее открытие месторождений нефти за последние десятилетия. Хорошо оплачиваемый вашингтонский лоббист Збигнев Бжезинский представлял интересы «Бритиш Петролеум», британско-американского нефтяного гиганта с большим участием в каспийском нефтяном регионе.

 

 

Читайте также:

lektsia.com

Югославию подвергают шоковой терапии

Балканы были выбраны целью для вмешательства США задолго до того, как Советский Союз подвергли американской экономической «шоковой терапии». Главной первоначальной причиной внимания Вашингтона к Югославии была насущность уничтожения югославской экономической модели. По мере развития событий к середине 1990-х стратегическое расположение Югославии по отношению к возможным источникам нефти в Центральной Азии становилось для Вашингтона все более важным. Фактически во второй половине 1990-х годов определяющую роль в балканской политике Вашингтона играли нефть и доллар, хотя и не так упрощенно, как подозревали западные критики.

Задолго до падения Берлинской стены Вашингтон вовсю работал в Югославии, и опять в тандеме с МВФ. Балканским национализмом управляли извне для перекройки карты Евразии, как это было в годы до Первой мировой войны, когда британские и другие интересы вмешались, чтобы развалить Османскую империю и убить немецкие мечты о железной дороге в Багдад.

Очевидной целью на этот раз было раздробить Югославию на крошечные зависимые государства и дать НАТО и США пространство, чтобы развернуться на перекрестке между Западной Европой и Центральной Азией. Нефть и геополитика для Вашингтона играли главную роль.

Забавно то, что с прекращением Варшавского Договора в начале 1990-х, очевидно, исчезла сама причина для существования НАТО. Какая угроза теперь могла бы обосновывать продолжение альянса Холодной войны 1949 года или постоянное военное присутствие США в европейских странах НАТО, не говоря уже про страны восточной Европы? Как только стало ясно, что советская военная угроза исчезла, многие надеялись на то, что НАТО самораспустится. Но еще до краха Советского режима вашингтонские стратеги начали разрабатывать новую цель для НАТО.

В качестве нового мандата НАТО была предложена фраза «использование НАТО вне границ», что означало участие в событиях далеко за пределами стран-членов НАТО. Впоследствии, в 1994 году, этот новый мандат был привязан к вашингтонскому «Партнерству во имя мира», плану постепенного включения оборонной структуры стран Варшавского Договора в структуру НАТО под руководством США. Сенатор-республиканец Ричард Лугар обозначил дилемму, стоящую перед США и НАТО в конце Холодной войны, такими словами: «НАТО: либо выходим из границ, либо выходим из игры». Весьма удачным образом войны на Балканах предоставили Вашингтону столь нужный аргумент в пользу расширения НАТО. Процесс занял более десяти лет.

Более сорока лет Вашингтон тихо поддерживал Югославию и модель смешанного социализма Тито в качестве буфера против СССР. Когда империя Москвы дала трещину, у Вашингтона не стало нужды в этом буфере, особенно в экономически успешном националистическом буфере, который мог бы убедить соседние государства Восточной Европы, что возможен срединный путь, отличный от шоковой терапии МВФ. По мнению высокопоставленных вашингтонских стратегов, югославскую модель следовало разрушить уже только по одной этой причине. Тот факт, что Югославия лежала на критически важном пути к возможным нефтяным залежам Центральной Азии, был тогда еще лишь дополнительным аргументом. Югославию следовало привести, и если нужно, то насильно, к реформам свободного рынка по версии МВФ. НАТО выступало гарантом сделки.

Уже в 1988 году, когда стало ясно, что советская система долго не протянет, Вашингтон послал в Югославию советников из смешной частной некоммерческой организации с громким именем «Национальный фонд в поддержку демократии» или НФД, Эта «частная» организация начала щедро рассыпать доллары во всех уголках Югославии, финансируя оппозиционные группы, скупая мечтающих о новой жизни голодных молодых журналистов, финансируя профсоюзную оппозицию, поддерживающих МВФ оппозиционных экономистов и борющиеся за права человека НПО.

Выступая в Вашингтоне десять лет спустя и за год до натовских бомбардировок Белграда, в 1998 году, директор НФД Пол Маккарти хвастал: «НФД была одной из немногих западных организаций, которая вместе с фондом Сороса и некоторыми европейскими фондами выделяла гранты в Федеративной Республике Югославия и работала с местными НПО и независимыми СМИ по всей стране». Во времена Холодной войны такое внутреннее вмешательство в дела чужой страны назвали бы дестабилизацией ЦРУ. В новом вашингтонском «новоязе» для этого появился термин «укрепление демократии». Что касается уровня жизни сербов, косоваров, боснийцев, хорватов и других — результат был катастрофичен.

Истинное значение того, что происходило в Югославии после 1990 года, понималось лишь немногими посвященными. Вашингтон, используя в качестве инструмента геополитики НФД, «Открытое общество» Джорджа Сороса и МВФ, принес в Югославию экономический хаос. В 1989 году МВФ потребовал, чтобы премьер-министр Анте Маркович провел структурную реформу в экономике. По какой-то причине тот согласился.

Следуя рекомендациям МВФ, югославский ВВП упал на 7,5 % в 1990 году и еще на 15 % в 1991. Промышленное производство упало на 21 %. МВФ потребовал полную приватизацию государственных предприятий. Результатом этого к 1990 году стало банкротство более 1100 компаний и безработица на уровне 20 %. Экономическое давление на различные регионы страны оказалось взрывной смесью. Вполне предсказуемо, что среди нарастающего экономического хаоса каждый регион боролся за собственное выживание и против своих соседей. Не пуская ничего на волю случая, МВФ приказал, чтобы все зарплаты были заморожены на уровне 1989 года, в то время как инфляция значительно выросла, вызвав падение реальных заработков на 41 % только за первые шесть месяцев 1990 года. К 1991 году инфляция превысила уровень 140 %. В этой ситуации МВФ потребовал полную конвертацию динара и отпускание процентной ставки по кредитам. МВФ в явной форме запретил правительству Югославии брать кредиты у своего собственного центрального банка, урезая возможности центрального правительства по финансированию социальных и других программ. Такое замораживание задолго до формального объявления о независимости Хорватией и Словенией в июне 1991 года фактически привело к экономическому распаду государства.

В ноябре 1990 года под давлением администрации Буша Конгресс США принял Закон о присвоении имущества в иностранных операциях. Новый закон США предусматривал то, что любая часть Югославии, не объявившая свою независимость в течение шести месяцев от момента принятия закона, потеряет всю финансовую поддержку США. Закон требовал раздельных выборов в каждой из шести республик Югославии под наблюдением Госдепартамента США. Он также специально оговаривал, что любая помощь будет направляться непосредственно в каждую республику, а не в центральное правительство в Белграде. Короче, администрация Буша потребовала самороспуска Югославской Федерации. Они намеренно поджигали фитиль взрыва новой череды войн на Балканах.

Через такие группы, как Фонд Сороса и НФД, финансовая поддержка Вашингтона переправлялась зачастую в предельно националистические либо бывшие фашистские организации, которые гарантировали бы расчленение Югославии. В ответ на эту комбинацию шоковой терапии МВФ и прямой дестабилизации Вашингтона и в попытке предотвратить распад Федеративной Республики Югославии югославский президент и сербский националист Слободан Милошевич организовал в ноябре 1990 года новую коммунистическую партию. Все было готово для мрачной серии региональных этнических войн, которая продолжалась более десяти лет и привела к гибели более 200 тыс. человек.

В небольшой, но стратегической балканской стране экономическими методами раздували пожар, и раздувала его администрация Буша, В 1992 году Вашингтон наложил на Югославию полное экономическое эмбарго, заморозив всю торговлю и погрузив экономику в хаос с последующей гиперинфляцией и 70 % безработицей. Проправительственные СМИ на Западе говорили публике, прежде всего американской, что все проблемы возникли по вине коррумпированной диктатуры Белграда, Американские СМИ редко или вообще никогда не упоминали ни провокационные действия Вашингтона, ни политику МВФ, которая определяла события на Балканах.[99]

Война в Боснии завершилась по указке Вашингтона в 1995 году подписанием Дейтонских соглашений. Это совпало с моментом, когда администрация Клинтона убедилась в стратегическом значении каспийской нефти и в усилиях ЕС обеспечить себе доступ к этой нефти по балканским нефтепроводам. Очевидно, Вашингтон решил, что в регионе нужен мир для строительства нефтяных магистралей с Каспия в Европу. Но этот мир следовало заключить на условиях Вашингтона.

После Дейтонских соглашений когда-то многонациональная Босния была утверждена как де-факто мусульманское государство, по сути, государство-сателлит под контролем МВФ и НАТО. Клинтоновская администрация в значительной степени финансировала вооружение армии боснийских мусульман. В международных СМИ войну изображали так, чтобы максимально усилить впечатление о бессилии Европейского Союза, неспособного остановить войну на своих границах без американского вмешательства. Аргументы Вашингтона в пользу расширения НАТО на восток при этом значительно усилились. Польша, Венгрия и Чехия стали перспективными партнерами НАТО, что было немыслимо еще пять лет назад.

Вскоре клинтоновская администрация продолжила работу на следующем этапе разрушения националистических сил на Балканах, которые могли бы предложить региональную программу действий, хоть в какой-то степени отличную от вашингтонской. Американские и британские нефтяные компании боролись между собой за право разрабатывать потенциально огромные нефтяные запасы на Каспийском море возле Баку и в соседнем Казахстане в Центральной Азии. Геологи заговорили о «новом Кувейте и Саудовской Аравии» в этих регионах. По оценкам правительства США, нефтяные запасы могли превышать 200 млрд. баррелей, что означало бы крупнейшее открытие месторождений нефти за последние десятилетия. Хорошо оплачиваемый вашингтонский лоббист Збигнев Бжезинский представлял интересы «Бритиш Петролеум», британско-американского нефтяного гиганта с большим участием в каспийском нефтяном регионе.

 

 

Читайте также:

lektsia.info

Югославию подвергают шоковой терапии

 

Балканы были выбраны целью для вмешательства США задолго до того, как Советский Союз подвергли американской экономической «шоковой терапии». Главной первоначальной причиной внимания Вашингтона к Югославии была насущность уничтожения югославской экономической модели. По мере развития событий к середине 1990-х стратегическое расположение Югославии по отношению к возможным источникам нефти в Центральной Азии становилось для Вашингтона все более важным. Фактически во второй половине 1990-х годов определяющую роль в балканской политике Вашингтона играли нефть и доллар, хотя и не так упрощенно, как подозревали западные критики.

Задолго до падения Берлинской стены Вашингтон вовсю работал в Югославии, и опять в тандеме с МВФ. Балканским национализмом управляли извне для перекройки карты Евразии, как это было в годы до Первой мировой войны, когда британские и другие интересы вмешались, чтобы развалить Османскую империю и убить немецкие мечты о железной дороге в Багдад.

Очевидной целью на этот раз было раздробить Югославию на крошечные зависимые государства и дать НАТО и США пространство, чтобы развернуться на перекрестке между Западной Европой и Центральной Азией. Нефть и геополитика для Вашингтона играли главную роль.

Забавно то, что с прекращением Варшавского Договора в начале 1990-х, очевидно, исчезла сама причина для существования НАТО. Какая угроза теперь могла бы обосновывать продолжение альянса Холодной войны 1949 года или постоянное военное присутствие США в европейских странах НАТО, не говоря уже про страны восточной Европы? Как только стало ясно, что советская военная угроза исчезла, многие надеялись на то, что НАТО самораспустится. Но еще до краха Советского режима вашингтонские стратеги начали разрабатывать новую цель для НАТО.

В качестве нового мандата НАТО была предложена фраза «использование НАТО вне границ», что означало участие в событиях далеко за пределами стран-членов НАТО. Впоследствии, в 1994 году, этот новый мандат был привязан к вашингтонскому «Партнерству во имя мира», плану постепенного включения оборонной структуры стран Варшавского Договора в структуру НАТО под руководством США. Сенатор-республиканец Ричард Лугар обозначил дилемму, стоящую перед США и НАТО в конце Холодной войны, такими словами: «НАТО: либо выходим из границ, либо выходим из игры». Весьма удачным образом войны на Балканах предоставили Вашингтону столь нужный аргумент в пользу расширения НАТО. Процесс занял более десяти лет.

Более сорока лет Вашингтон тихо поддерживал Югославию и модель смешанного социализма Тито в качестве буфера против СССР. Когда империя Москвы дала трещину, у Вашингтона не стало нужды в этом буфере, особенно в экономически успешном националистическом буфере, который мог бы убедить соседние государства Восточной Европы, что возможен срединный путь, отличный от шоковой терапии МВФ. По мнению высокопоставленных вашингтонских стратегов, югославскую модель следовало разрушить уже только по одной этой причине. Тот факт, что Югославия лежала на критически важном пути к возможным нефтяным залежам Центральной Азии, был тогда еще лишь дополнительным аргументом. Югославию следовало привести, и если нужно, то насильно, к реформам свободного рынка по версии МВФ. НАТО выступало гарантом сделки.

Уже в 1988 году, когда стало ясно, что советская система долго не протянет, Вашингтон послал в Югославию советников из смешной частной некоммерческой организации с громким именем «Национальный фонд в поддержку демократии» или НФД, Эта «частная» организация начала щедро рассыпать доллары во всех уголках Югославии, финансируя оппозиционные группы, скупая мечтающих о новой жизни голодных молодых журналистов, финансируя профсоюзную оппозицию, поддерживающих МВФ оппозиционных экономистов и борющиеся за права человека НПО.

Выступая в Вашингтоне десять лет спустя и за год до натовских бомбардировок Белграда, в 1998 году, директор НФД Пол Маккарти хвастал: «НФД была одной из немногих западных организаций, которая вместе с фондом Сороса и некоторыми европейскими фондами выделяла гранты в Федеративной Республике Югославия и работала с местными НПО и независимыми СМИ по всей стране». Во времена Холодной войны такое внутреннее вмешательство в дела чужой страны назвали бы дестабилизацией ЦРУ. В новом вашингтонском «новоязе» для этого появился термин «укрепление демократии». Что касается уровня жизни сербов, косоваров, боснийцев, хорватов и других – результат был катастрофичен.

Истинное значение того, что происходило в Югославии после 1990 года, понималось лишь немногими посвященными. Вашингтон, используя в качестве инструмента геополитики НФД, «Открытое общество» Джорджа Сороса и МВФ, принес в Югославию экономический хаос. В 1989 году МВФ потребовал, чтобы премьер-министр Анте Маркович провел структурную реформу в экономике. По какой-то причине тот согласился.

Следуя рекомендациям МВФ, югославский ВВП упал на 7,5% в 1990 году и еще на 15% в 1991. Промышленное производство упало на 21%. МВФ потребовал полную приватизацию государственных предприятий. Результатом этого к 1990 году стало банкротство более 1100 компаний и безработица на уровне 20%. Экономическое давление на различные регионы страны оказалось взрывной смесью. Вполне предсказуемо, что среди нарастающего экономического хаоса каждый регион боролся за собственное выживание и против своих соседей. Не пуская ничего на волю случая, МВФ приказал, чтобы все зарплаты были заморожены на уровне 1989 года, в то время как инфляция значительно выросла, вызвав падение реальных заработков на 41% только за первые шесть месяцев 1990 года. К 1991 году инфляция превысила уровень 140%. В этой ситуации МВФ потребовал полную конвертацию динара и отпускание процентной ставки по кредитам. МВФ в явной форме запретил правительству Югославии брать кредиты у своего собственного центрального банка, урезая возможности центрального правительства по финансированию социальных и других программ. Такое замораживание задолго до формального объявления о независимости Хорватией и Словенией в июне 1991 года фактически привело к экономическому распаду государства.

В ноябре 1990 года под давлением администрации Буша Конгресс США принял Закон о присвоении имущества в иностранных операциях. Новый закон США предусматривал то, что любая часть Югославии, не объявившая свою независимость в течение шести месяцев от момента принятия закона, потеряет всю финансовую поддержку США. Закон требовал раздельных выборов в каждой из шести республик Югославии под наблюдением Госдепартамента США. Он также специально оговаривал, что любая помощь будет направляться непосредственно в каждую республику, а не в центральное правительство в Белграде. Короче, администрация Буша потребовала самороспуска Югославской Федерации. Они намеренно поджигали фитиль взрыва новой череды войн на Балканах.

Через такие группы, как Фонд Сороса и НФД, финансовая поддержка Вашингтона переправлялась зачастую в предельно националистические либо бывшие фашистские организации, которые гарантировали бы расчленение Югославии. В ответ на эту комбинацию шоковой терапии МВФ и прямой дестабилизации Вашингтона и в попытке предотвратить распад Федеративной Республики Югославии югославский президент и сербский националист Слободан Милошевич организовал в ноябре 1990 года новую коммунистическую партию. Все было готово для мрачной серии региональных этнических войн, которая продолжалась более десяти лет и привела к гибели более 200 тыс. человек.

В небольшой, но стратегической балканской стране экономическими методами раздували пожар, и раздувала его администрация Буша, В 1992 году Вашингтон наложил на Югославию полное экономическое эмбарго, заморозив всю торговлю и погрузив экономику в хаос с последующей гиперинфляцией и 70% безработицей. Проправительственные СМИ на Западе говорили публике, прежде всего американской, что все проблемы возникли по вине коррумпированной диктатуры Белграда, Американские СМИ редко или вообще никогда не упоминали ни провокационные действия Вашингтона, ни политику МВФ, которая определяла события на Балканах (5).

Война в Боснии завершилась по указке Вашингтона в 1995 году подписанием Дейтонских соглашений. Это совпало с моментом, когда администрация Клинтона убедилась в стратегическом значении каспийской нефти и в усилиях ЕС обеспечить себе доступ к этой нефти по балканским нефтепроводам. Очевидно, Вашингтон решил, что в регионе нужен мир для строительства нефтяных магистралей с Каспия в Европу. Но этот мир следовало заключить на условиях Вашингтона.

После Дейтонских соглашений когда-то многонациональная Босния была утверждена как де-факто мусульманское государство, по сути, государство-сателлит под контролем МВФ и НАТО. Клинтоновская администрация в значительной степени финансировала вооружение армии боснийских мусульман. В международных СМИ войну изображали так, чтобы максимально усилить впечатление о бессилии Европейского Союза, неспособного остановить войну на своих границах без американского вмешательства. Аргументы Вашингтона в пользу расширения НАТО на восток при этом значительно усилились. Польша, Венгрия и Чехия стали перспективными партнерами НАТО, что было немыслимо еще пять лет назад.

Вскоре клинтоновская администрация продолжила работу на следующем этапе разрушения националистических сил на Балканах, которые могли бы предложить региональную программу действий, хоть в какой-то степени отличную от вашингтонской. Американские и британские нефтяные компании боролись между собой за право разрабатывать потенциально огромные нефтяные запасы на Каспийском море возле Баку и в соседнем Казахстане в Центральной Азии. Геологи заговорили о «новом Кувейте и Саудовской Аравии» в этих регионах. По оценкам правительства США, нефтяные запасы могли превышать 200 млрд. баррелей, что означало бы крупнейшее открытие месторождений нефти за последние десятилетия. Хорошо оплачиваемый вашингтонский лоббист Збигнев Бжезинский представлял интересы «Бритиш Петролеум», британско-американского нефтяного гиганта с большим участием в каспийском нефтяном регионе.

 

Дата добавления: 2015-08-02; просмотров: 25 | Нарушение авторских прав

Пол Волкер заимствует британскую модель | Дипломатия канонерок и мексиканская инициатива | Уолл-Стрит с помощью МВФ разыгрывает сценарий 1920-х | За что боролись, на то и напоролись | Падение стены вызвало панику в некоторых кругах | Саддам: операция «Буря в пустыне» и Новый Мировой Порядок | В поисках нового пугала | Япония: ранить первого гуся в стае | Фаза два: охота на Азиатских Тигров | Вашингтон возвращается к Халфорду Макиндеру |mybiblioteka.su - 2015-2018 год. (0.06 сек.)

mybiblioteka.su

25 лет назад началась «шоковая терапия» — реформы команды Ельцина-Гайдара: Госэкономика: Финансы: Lenta.ru

Четверть века назад советскую экономику попытались перевести на рыночные рельсы. Это была одна из самых масштабных экономических реформ в истории. Спор о ее результатах и методах, которыми пользовались реформаторы, не прекращается до сих пор. «Лента.ру» вспоминает, как проводилась «шоковая терапия» и к чему она привела. Первая часть материала доступна по ссылке.

Китайскую модель развития отвергли — пример «братьев навек» не вдохновил советских руководителей. Куда ближе России была модель переходной экономики, реализуемая в странах Восточной Европы. В особенности пристально в Москве смотрели на Польшу. Здесь уже никакой пропасти в менталитете не существовало. Славянское государство, долгое время находившееся в одном экономическом и военном блоке с СССР, — идеальный образец для подражания.

Материалы по теме

00:02 — 2 января 2017

ГУМ, 1992 год

«Тогда реформы проводились в Польше. Осенью коммунисты либерализовали цены и передали власть правительству Тадеуша Мазовецкого и Лешека Бальцеровича (премьер-министр Польши и глава Минфина соответственно — прим. «Ленты.ру»). Понятие "шоковая терапия" возникло именно в то время — так называли реформы Бальцеровича. После либерализации цен там самыми жесткими мерами взялись за финансовую стабилизацию. Мы решили, что нам нужно что-то подобное», — говорит Евгений Ясин.

Действительно, Польше удалось провернуть без пяти минут экономическое чудо. Реформы стартовали 1 января 1990 года, и в течение двух лет страна перешла на рыночную экономику.

Шоковая терапия в Польше сработала. В 1990 году ВВП упал на 11 процентов, в 1991-м — на 7 процентов. А уже в 1992-м экономика пошла в рост и к середине 1990-х лидировала в регионе по этому показателю. Реформы оказались настолько эффективными, что и сейчас Польша выделяется среди своих соседей (это единственная страна в Восточной Европе, которой удалось избежать спада во время финансового кризиса конца нулевых).

Егор Гайдар выступал за радикальные экономические реформы

Егор Гайдар выступал за радикальные экономические реформы

Фото: Владимир Мусаэльян / ТАСС

Действуя по польскому сценарию, 2 января 1992 года российское правительство объявило о прекращении регулирования цен и свободе торговли. В течение нескольких дней прилавки наполнились товарами. Но на этом сходство реформ в Польше и России закончилось — дальше, как говорится, «что-то пошло не так».

В Польше цены в течение года после либерализации поднялись в 3-4 раза. В России такой скачок произошел единовременно. И затем инфляция не подумала останавливаться, быстро обретя приставку «гипер». Финансовая система стремительно долларизовалась. Несмотря на рост денежной массы, широкое распространение получили бартерные схемы.

Следующий этап — приватизация, которая началась еще в 1991 году, но по-настоящему развернулась на пару лет позже. В теории каждый гражданин России получил право на общенародную собственность через эмиссию ваучеров. Но большая часть потенциальных «народных инвесторов» свои приватизационные чеки быстро продала. И как впоследствии выяснилось, это было чуть ли не оптимальным решением — многие из тех, кто пытался вложить ваучеры во что-то, не получили в итоге вообще ничего. Практически все «жирные» куски госсобственности достались приближенным к власти лицам посредством залоговых аукционов. Так появились российские олигархи.

В результате экономика России оказалась в затяжном пике. Вернуться к вялому росту удалось лишь во второй половине 90-х, но буквально тут же последовал «контрольный выстрел» в виде дефолта 1998 года. Лишь год спустя начался восстановительный рост и постепенный подъем со дна.

Почему так получилось? Многие считают, что концепция шоковой терапии была в принципе ошибочной и для России не подходила.

«Вариант с немедленным заходом иностранных денег и с последующей модернизацией, которая хороша для малых экономик, для той крупной индустриальной экономики, которой была Россия, очень сложной, с крупным военно-промышленным комплексом, не годится. Это все равно, что телегу сбросить с горы, вместо того, чтобы осторожно ее спускать», — говорит Яков Миркин.

В начале девяностых американский экономист Джеффри Сакс консультировал по вопросу реформ сначала Польшу, а потом Россию. И если о польском этапе деятельности эксперт отзывается как о своем большом успехе, то работу в России квалифицирует как провал, объясняя это тем, что большая часть его рекомендаций проходила мимо ушей российских реформаторов.

Очередь в столичный магазин за мясом, 4 декабря 1990 года

Очередь в столичный магазин за мясом, 4 декабря 1990 года

Фото: Boris Yurchenko / AP

Сакс пишет, что, в отличие от Польши, в России не было принято мер по сдерживанию денежной массы. Напротив, она росла как на дрожжах, что и спровоцировало гиперинфляцию. Во многом тут виноваты соседи России из бывшего СССР, еще в течение года имевшие право эмитировать рубли. Нетрудно догадаться, что они этим правом пользовались по максимуму.

Американский специалист подчеркивает слабую компетентность в вопросах экономики большинства российских чиновников и экспертов того времени, указывая и на прямую нечистоплотность. В частности, он обвинил советника Росимущества по вопросам приватизации Андрея Шлейфера (также гражданина США) в материальной заинтересованности при реализации государственных активов. К слову, Шлейфера в 2005 году американское правосудие заставило заплатить штраф в два миллиона долларов, постановив, что он не имел права заниматься бизнесом в России. Кроме того, Сакс считает крайне неудачной идею приватизации добычи полезных ископаемых, против чего он возражал весь свой период работы в Москве.

Материалы по теме

15:07 — 29 декабря 2016

Но все-таки главную вину за провал российских реформ Сакс возлагает на внешних игроков, в первую очередь на руководство США и МВФ. Польша, по его словам, в 1990 году получила от международного сообщества все возможные уступки и преференции. Так, ее колоссальный внешний долг (30 миллиардов долларов) был списан наполовину. И буквально тут же Варшаве предоставили новые стабилизационные кредиты на очень щедрых условиях. Все это помогло обеспечить приток в страну частных инвестиций и заложить фундамент для будущего развития.

Ничего подобного в отношении России сделано не было. Долги взыскали до копейки (и более того, страны G7 угрожали прекратить всю гуманитарную помощь при малейшей просрочке выплат), а финансовая поддержка если и оказывалась, то на полностью рыночных условиях. Сакс объясняет это позицией США, по сути навязавших МВФ свое нежелание помогать России. В самом фонде анализ событий в РФ толком не проводился.

Что касается Америки, то в 1992 году администрация президента Джорджа Буша-старшего не хотела даже разговаривать об оказании поддержки Москве из-за предвыборных перипетий. Пришедший ей на смену кабинет Билла Клинтона Россией не интересовался вовсе, воспринимая ее как слабого, поверженного противника. Люди, которые были поставлены Клинтоном на связанные с российским направлением посты, в экономике вообще не разбирались. России пришлось выживать исключительно за счет собственных усилий и скромных ресурсов, и реформы здесь принесли совершенно иной результат, чем в Восточной Европе.

Первые участники аукциона в Общественно-культурном центре Ярославля, 12 января 1993 года

Первые участники аукциона в Общественно-культурном центре Ярославля, 12 января 1993 года

Фото: Метелица Сергей / ТАСС

«На тот момент была высшая точка добрых отношений с Западом, но массового потока инвестиций, которые интегрируют экономику, не было. На то имелись объективные причины. В это время Западная Германия должна была "переварить" ГДР, а ЕС занимался интеграцией бывших стран соцлагеря. И к тому же Россия в системе опознавания "свой-чужой" продолжала оставаться ближе к "чужим". Ее риски всегда оценивались как запредельные. Да и мы не были готовы к такой интеграции, как к Восточной Европе, когда, скажем, банковские системы перешли в собственность к иностранцам», — объясняет Яков Миркин.

Несмотря на жесткую критику (как изнутри, так и извне) реализованного в России курса реформ, многие считают, что в конечном счете все делалось верно. «Я не могу позволить себе сказать, что мы шли единственно правильной дорогой. Но в том, что мы в целом делали все правильно и, главное, добились успеха, я нисколько не сомневаюсь», — подчеркнул Евгений Ясин.

Цена преобразований, проведенных Гайдаром и его последователями, оказалась для России высокой. Во многом потому, что реформаторы совершенно не учитывали реальную ситуацию в экономике страны, предпочитая действовать по принципу «до основанья, а затем...», считает Руслан Гринберг.

«Егор Тимурович — это трагическая фигура. Он был человеком порядочным, человеком идеи, к сожалению, слишком идейным. На птичьем языке науки это называется онтологизацией теоретических схем, когда человек модные доктрины без всяких колебаний воплощает в жизнь. Так же, как большевики в 1917 году внедряли доктрину, которая должна была привести всех к счастью через репрессии и голод. Тогда проповедовалось буйное равенство без свободы, а в 90-е — буйная свобода без всякого равенства. И не могло это кончиться иначе, чем кончилось сейчас», — заключает он.

lenta.ru

Уильям Энгдаль - СТОЛЕТИЕ ВОЙНЫ.(Англо-американская нефтяная политика и Новый Мировой Порядок)

В начале 1990-х годов администрация Клинтона предложила Москве термин "зрелое стратегическое партнерство". Многие россияне наивно поверили, что американская помощь и капиталы помогут перестроить энергичную российскую экономику, что с Россией будут обращаться как с равным партнером в некоей форме "мирового совладения" с США, и что ее историческая гегемония над республиками бывшего Советского Союза будет уважаться Вашингтоном. К тому моменту, когда в Москве стало предельно ясно, что это партнерство было пустым и придуманным для обмана лозунгом, было уже слишком поздно. Российский промышленный комплекс был в большинстве своем расчленен. Реформы МВФ ввергли население страны в нищету, возможность России влиять на события на своих границах серьезно уменьшилась. Что вполне устраивало Вашингтон.

Шоковая терапия МВФ в России после 1991 года не только низвела бывшую супердержаву до уровня страны Третьего мира. Она также открыла американским и союзническим нефтяным компаниям возможности контролировать крупнейшего мирового производителя нефти и природного газа. Однако этот процесс должен был занять какое-то время.

При помощи управляемых и подтасованных приватизационных сделок, тех времен столь ценные российские нефтяные и газовые активы были за бесценок розданы избранным дружкам Ельцина и Чубайса. Доклад МВФ в 1998 году оценивал, что 17 российских нефтяных и газовых компаний с примерной рыночной стоимостью, по крайней мере, 17 млрд. долларов были проданы Чубайсом за общую сумму 1,4 млрд. долларов. Кроме того, 60 % государственной газовой монополии "Газпром", крупнейшего мирового производителя газа, было продано частным российским группам примерно за 20 млн. долларов. Рыночная цена составляла около 119 млрд. долларов. Были созданы такие компании, как "Лукойл", "Юкос", "Сибнефть", "Сиданко". Такие олигархи, как Михаил Ходорковский, Борис Березовский и Виктор Черномырдин доминировали в российской экономике в степени, немыслимой для бюрократов коммунистической поры. В ноябре 1996 года Березовский в качестве заместителя секретаря Российского Совета безопасности и как нефтяной олигарх хвастался в своем интервью, что всего семь человек контролируют половину огромных природных ресурсов страны. Он мог бы также добавить, что их доходы были выражены исключительно в долларах.

Летом 1998 года долларизация России чуть не сорвалась. В августе МВФ выдал чрезвычайный кредит на 23 млрд. долларов для поддержки рубля и защиты спекулятивных инвестиций западных банков, которые заработали миллионы на российских государственных облигациях. Попытка МВФ спасти западные банки слишком запоздала.

15 августа Россия объявила дефолт по своим долларовым займам. Для нью-йоркских и других крупнейших банков случилось немыслимое. Несмотря на помощь МВФ, крупнейший должник решился на дефолт. В течение нескольких нервных недель вся долларовая пирамида дрожала до самого основания. Крупнейший в мире хеджевый фонд, "Фонд долговременного управления капиталом", играл по крупному на российском рынке, как и на других мировых рынках облигаций. В его директорах были бывший заместитель председателя Федеральной Резервной Системы Дэвид Маллинс, ведущие инвесторы с Уолл-Стрит и нобелевские лауреаты по экономике. Внезапный дефолт угрожал фонду банкротством и цепной реакцией обвала триллионов долларов по контрактам в финансовых производных. В конечном счете последовала бы череда банкротств, способная обрушить весь мировой финансовый карточный домик. ФРС созвала чрезвычайную встречу за закрытыми дверями с участием 15 самых влиятельных мировых банкиров и принудила всех к спасательной операции. России, слишком ценной в стратегическом плане, тихо простили ее дефолт, и вскоре долларизация продолжилась, хотя и не столь быстрыми темпами.[98]

Югославию подвергают шоковой терапии

Балканы были выбраны целью для вмешательства США задолго до того, как Советский Союз подвергли американской экономической "шоковой терапии". Главной первоначальной причиной внимания Вашингтона к Югославии была насущность уничтожения югославской экономической модели. По мере развития событий к середине 1990-х стратегическое расположение Югославии по отношению к возможным источникам нефти в Центральной Азии становилось для Вашингтона все более важным. Фактически во второй половине 1990-х годов определяющую роль в балканской политике Вашингтона играли нефть и доллар, хотя и не так упрощенно, как подозревали западные критики.

Задолго до падения Берлинской стены Вашингтон вовсю работал в Югославии, и опять в тандеме с МВФ. Балканским национализмом управляли извне для перекройки карты Евразии, как это было в годы до Первой мировой войны, когда британские и другие интересы вмешались, чтобы развалить Османскую империю и убить немецкие мечты о железной дороге в Багдад.

Очевидной целью на этот раз было раздробить Югославию на крошечные зависимые государства и дать НАТО и США пространство, чтобы развернуться на перекрестке между Западной Европой и Центральной Азией. Нефть и геополитика для Вашингтона играли главную роль.

Забавно то, что с прекращением Варшавского Договора в начале 1990-х, очевидно, исчезла сама причина для существования НАТО. Какая угроза теперь могла бы обосновывать продолжение альянса Холодной войны 1949 года или постоянное военное присутствие США в европейских странах НАТО, не говоря уже про страны восточной Европы? Как только стало ясно, что советская военная угроза исчезла, многие надеялись на то, что НАТО самораспустится. Но еще до краха Советского режима вашингтонские стратеги начали разрабатывать новую цель для НАТО.

В качестве нового мандата НАТО была предложена фраза "использование НАТО вне границ", что означало участие в событиях далеко за пределами стран-членов НАТО. Впоследствии, в 1994 году, этот новый мандат был привязан к вашингтонскому "Партнерству во имя мира", плану постепенного включения оборонной структуры стран Варшавского Договора в структуру НАТО под руководством США. Сенатор-республиканец Ричард Лугар обозначил дилемму, стоящую перед США и НАТО в конце Холодной войны, такими словами: "НАТО: либо выходим из границ, либо выходим из игры". Весьма удачным образом войны на Балканах предоставили Вашингтону столь нужный аргумент в пользу расширения НАТО. Процесс занял более десяти лет.

Более сорока лет Вашингтон тихо поддерживал Югославию и модель смешанного социализма Тито в качестве буфера против СССР. Когда империя Москвы дала трещину, у Вашингтона не стало нужды в этом буфере, особенно в экономически успешном националистическом буфере, который мог бы убедить соседние государства Восточной Европы, что возможен срединный путь, отличный от шоковой терапии МВФ. По мнению высокопоставленных вашингтонских стратегов, югославскую модель следовало разрушить уже только по одной этой причине. Тот факт, что Югославия лежала на критически важном пути к возможным нефтяным залежам Центральной Азии, был тогда еще лишь дополнительным аргументом. Югославию следовало привести, и если нужно, то насильно, к реформам свободного рынка по версии МВФ. НАТО выступало гарантом сделки.

Уже в 1988 году, когда стало ясно, что советская система долго не протянет, Вашингтон послал в Югославию советников из смешной частной некоммерческой организации с громким именем "Национальный фонд в поддержку демократии" или НФД, Эта "частная" организация начала щедро рассыпать доллары во всех уголках Югославии, финансируя оппозиционные группы, скупая мечтающих о новой жизни голодных молодых журналистов, финансируя профсоюзную оппозицию, поддерживающих МВФ оппозиционных экономистов и борющиеся за права человека НПО.

Выступая в Вашингтоне десять лет спустя и за год до натовских бомбардировок Белграда, в 1998 году, директор НФД Пол Маккарти хвастал: "НФД была одной из немногих западных организаций, которая вместе с фондом Сороса и некоторыми европейскими фондами выделяла гранты в Федеративной Республике Югославия и работала с местными НПО и независимыми СМИ по всей стране". Во времена Холодной войны такое внутреннее вмешательство в дела чужой страны назвали бы дестабилизацией ЦРУ. В новом вашингтонском "новоязе" для этого появился термин "укрепление демократии". Что касается уровня жизни сербов, косоваров, боснийцев, хорватов и других - результат был катастрофичен.

Истинное значение того, что происходило в Югославии после 1990 года, понималось лишь немногими посвященными. Вашингтон, используя в качестве инструмента геополитики НФД, "Открытое общество" Джорджа Сороса и МВФ, принес в Югославию экономический хаос. В 1989 году МВФ потребовал, чтобы премьер-министр Анте Маркович провел структурную реформу в экономике. По какой-то причине тот согласился.

profilib.net

Как Россию готовили к «шоковой терапии»: Госэкономика: Финансы: Lenta.ru

25 лет назад началась одна из самых масштабных экономических реформ в истории: советскую экономику попытались переставить на рыночные рельсы. Споры о методах, которыми проводились преобразования, и об их результатах не прекращаются до сих пор.

Одни считают, что радикальные шаги правительства Егора Гайдара были жизненно необходимы для выстраивания рыночной экономики и в целом увенчались успехом. Другие заявляют, что хотя «шоковая терапия» и была болезненной, а многие реформы оказались неудачными, у России на тот момент просто не было другого выбора. Третьи уверены, что методы «младореформаторов» были недопустимыми и лишь усложнили и без того трудный период в истории страны, заставили страдать десятки миллионов людей и разрушили промышленность.

В первой части материала о «шоковой терапии» команды Ельцина-Гайдара «Лента.ру» вспоминала, в каком состоянии страна пришла к 90-м годам и почему ей были необходимы реформы.

К концу 1991 года ситуация в экономике страны сложилась аховая. Тотальный дефицит товаров, имевший место уже и в «позднем застое», в эпоху перестройки только усилился.

Материалы по теме

08:54 — 21 сентября 2014

В определенной степени это было вызвано общим кризисом неэффективной экономики и некоторыми неудачными нововведениями. Например, отмена внешнеторговой государственной монополии при сохранении регулируемых цен внутри экономики привела к катастрофическим последствиям. Производители и посредники начали массово вывозить дешевые отечественные товары, углубляя тем самым кризис нехватки продукции.

В последние два года существования СССР карточная система была введена повсеместно. Талоны не выдавались разве что на хлеб и на некоторые элементарные продукты питания. Несмотря на столь острый дефицит, даже официальные цены продолжали расти и увеличились в 1991 году в 2,5 раза. Каково было соотношение с ценами в теневой экономике, до сих пор никто толком посчитать не может.

Так или иначе для огромной массы граждан товары народного потребления стали малодоступны. Это вызвало всеобщие акции протеста, самыми известными из которых стали «табачные бунты».

К концу 1991 года в России возник тотальный дефицит товаров.

Фото: Антон Кавашкин / Globallookpress.com

К концу 1991 года в России возник тотальный дефицит товаров.

С государственными финансами дело обстояло не лучше. Обвал цен на нефть во второй половине 80-х вызвал резкое падение экспортных доходов. «При Брежневе и позже, когда только пришел к власти Горбачев, казалось, что мы вроде как ничего живем. Но потом стала проявляться зависимость от нефти. Когда котировки начали падать, экономическая слабость СССР стала проявляться. Правда, результаты работы советской экономики в значительной степени были закрытыми», — пояснил «Ленте.ру» научный руководитель ВШЭ Евгений Ясин, занимавший в реформаторском правительстве должность министра экономики.

СССР же крайне зависел от импорта по значительной части товарной номенклатуры — это касалось как потребительских товаров, так и промышленного оборудования и некоторых видов материалов. Закрыть эти поставки за счет экспортной выручки было невозможно, поэтому страна вышла на международный рынок заимствований.

В 1983 году внешний долг СССР составлял всего пять миллиардов долларов, а спустя 10 лет Россия, взявшая на себя все советские долги в обмен на собственность за рубежом, оказалась должна уже почти 100 миллиардов долларов. Конечно, Советский Союз был еще и крупным кредитором, но по факту 95 процентов кредитов, выданных СССР (в основном странам соцблока и некоторым государствам «третьего мира») пришлось списать. За всем этим неизбежно следовало резкое ослабление рубля по отношению к мировым валютам, до поры до времени скрытое фиксированным обменным курсом.

Политические пертурбации также не добавляли экономике здоровья. Некоторые республики уже в 1991 году были де-факто независимыми. В других развернулись вооруженные конфликты. Новое российское руководство, конкурировавшее с общесоветским, в этом центробежном движении тоже не отставало.

Материалы по теме

08:05 — 4 октября 2014

Памятник Великой депрессии установлен на Мемориале Франклина Рузвельта в Вашингтоне
Кризис по расписанию

За что расстреляли экономиста, придумавшего НЭП и предсказавшего Великую депрессию в США

«В оценке гайдаровских реформ надо исходить из того, что именно российское руководство привело страну к той ситуации, в которой шоковая либерализация стала неизбежной. Правда, Гайдар здесь ни при чем. Я хочу напомнить, что российские лидеры добились независимости от Советского Союза и стали действовать как параллельная власть. 12 июня 1990 года была принята декларация о независимости России. Это был роковой день. С тех пор началось соперничество центральной и новой власти», — вспоминает в беседе с «Лентой.ру» директор института экономики РАН Руслан Гринберг.

В конце концов, именно усилия президента РСФСР Бориса Ельцина лишили власти главу СССР Михаила Горбачева, после чего о единой стране говорить уже не приходилось.

Но и внутри самой России дела обстояли не лучше. «Парад суверенитетов» начал разворачиваться уже в 1991 году. Руководители регионов, видя бедственную экономическую ситуацию в стране, пытались удерживать товары в своих регионах, тем самым только усугубляя положение. Знакомые из учебника средневековой истории понятия «феодальная раздробленность» и «внутренние таможни» стали практической реальностью РСФСР начала 90-х.

Все попытки стабилизировать экономику в рамках советской модели развития провалились. В начале 1991 года стало ясно, что переход к рыночному способу хозяйствования неизбежен. Тогда же стали появляться разнообразные программы спасения национальной экономики — например, «500 дней» Григория Явлинского. Она была основана на либерализации цен и довольно быстром переходе к рынку, но при этом обеспечивала и значительную часть советских социальных гарантий. До реальной власти Явлинский, впрочем, так и не дошел. Ельцин предпочел группу реформаторов, настроенных более радикально, и в ноябре 1991 года правительство РСФСР возглавил Егор Гайдар.

На резкие реформы был спрос и в самом обществе, и у чиновничества. По словам Гринберга, и советское, и российское руководство хотело срочного перехода к рынку.

«Обе стороны начали соперничать, что заставило их стать популистами. Они обещали всем поднять зарплаты. Все понимали, что они рыночники. Кто из них победит, тот цены отпустит. А отпуск цен — это гарантированный их скачок. Понимая это, люди запасались всем, скупали все, что можно», — говорит он.

Очередь за мороженым в Москве, 1990 год. Описание из фотохроники ТАСС: «Очереди... наша самая актуальная тема. Они уже приобретают символическое значение для столицы. Но если есть очереди — значит, есть товар. Но где-то очередей совсем не бывает, поскольку купить нечего».

Фото: Борис Кавашкин / Фотохроника ТАСС

Очередь за мороженым в Москве, 1990 год. Описание из фотохроники ТАСС: «Очереди... наша самая актуальная тема. Они уже приобретают символическое значение для столицы. Но если есть очереди — значит, есть товар. Но где-то очередей совсем не бывает, поскольку купить нечего».

Идеи правительства Гайдара заключались в двух основных вещах: либерализации цен ради наполнения потребительского рынка товарами и всеобщего разгосударствления экономики, быстрой передаче предприятий в частные руки. Последний процесс был для реформаторов особенно важен не только с экономической, но и с политической точки зрения — таким образом резко уменьшалась вероятность возвращения коммунистов к власти. Им попросту не на кого было опереться в новой деловой элите. Все преобразования должны были произойти в короткий срок, а решение вопроса с ценами — и вовсе немедленно.

«Мы, реформаторы, реализовывали план перехода от плановой к рыночной экономике, пользуясь моментом: обвал цен на нефть делал очевидным необходимость преобразований. Причем было очевидно, что все нужно делать быстро», — рассказал Ясин.

По его словам, те методы, которые предлагались комиссией советского премьера Николая Рыжкова и советника президента СССР Абалкина, не давали результатов — это было слишком медленно, а события в стране разворачивались быстро.

«Каждый год иметь дефицит бюджета в 20 процентов — это очень тяжело! Кроме того, шла речь не просто о смене правительства, а о переходе с плановой экономики на рыночную. Делать это какими-то постепенными преобразованиями было неэффективно», — добавил Ясин.

При этом надо сказать, что большинство советских экономистов — как радикальных либералов, так и сторонников постепенного перехода к рынку — глубоких знаний по экономике не имели, в чем сами же неоднократно и признавались. Такая ситуация возникла из-за отрыва советской экономической школы от мировой. А детальным знанием механизмов, на основе которых работала административно-командная экономика СССР, не могли похвастаться и самые маститые иностранцы.

В этой ситуации был жизненно важен какой-то вдохновляющий опыт. Не так много стран в XX веке трансформировали социалистическую экономику в капиталистическую, но они были. Одним из вариантов был Китай, который к началу 90-х уже более десяти лет шел курсом реформ Дэна Сяопина. Однако по ряду причин опыт КНР даже не стали рассматривать.

Финансовая система России была расстроена еще до «шоковой терапии», но и после нее стало не легче.

Фото: Кавашкин Борис / Фотохроника ТАСС

Финансовая система России была расстроена еще до «шоковой терапии», но и после нее стало не легче.

«Во всех дискуссиях конца 80-х путь "золотой середины" — медленной реструктуризации, осторожного наращивания рыночного сектора, полной свободы для мелкого бизнеса — последовательно отвергался. Если бы эта идея была реализована, она в чем-то напоминала бы китайскую модель», — рассказал «Ленте.ру» завотделом международных рынков капитала ИМЭМО РАН Яков Миркин.

По его словам, этот вариант не прошел, поскольку «Китай на тот момент еще не мог быть примером для подражания — он в то время только разворачивался. Тогда это была сверхслабая экономика. А того опыта китайских реформ, о которых все говорят сегодня, еще не было. Напротив, китайские представители неоднократно говорили, что помимо опыта Японии, Кореи и Сингапура они учились на негативном опыте реформирования бывшего СССР», — пояснил экономист.

Материалы по теме

14:58 — 21 декабря 2014

К этому можно добавить и обстановку в мире идей. В 1980-1990-е годы господствовала неолиберальная экономическая теория, постулаты которой сформулировал, в частности, нобелевский лауреат Милтон Фридман. Она исходила из того, что государство — очень плохой собственник, и его роль в экономике должна быть доведена до минимума. Эти идеи были закреплены и в «Вашингтонском консенсусе» — своде правил, рекомендованном МВФ и Всемирным банком в 1989 году. Но так в европейской и американской теории и практике экономики было отнюдь не всегда.

«Тогда у всех был догматизм. Это было время ничем не сдерживаемого либерализма. Тогдашние западные лидеры — Маргарет Тэтчер, Гельмут Коль, Рональд Рейган воплощали собой рыночную экономику. Их лозунгами были "Назад к Смиту!", "Да здравствует право на неравенство!" Казалось, что в 50-60-е годы на Западе было слишком много социализма. И надо же было такому случиться, что российские реформы начали проводиться как раз тогда, когда в моде была доктрина свободного рынка. И произошло то, что произошло», — объясняет Руслан Гринберг из РАН.

Вторая часть материала о 25-летии шоковой терапии будет опубликована во вторник, 3 января.

lenta.ru

Шоковая терапия в России 1992 года

Одним из самых известных явлений в отечественной экономике последнего десятилетия прошлого века стала так называемая шоковая терапия в России (1992). Кратко говоря, этот термин означает комплекс радикальных мер, направленный на оздоровление экономики. В разных странах данный инструмент имел различный успех. Как проявилась шоковая терапия в России (1992), что это такое, какие последствия имело использование этого метода для государства? Эти и другие вопросы и станут предметом нашего исследования.

шоковая терапия в россии 1992

Характеристика понятия

Прежде чем перейти к подробностям, сопутствующим такому явлению, как шоковая терапия в России 1992 года, давайте выясним более подробно, что означает данный термин.

В основе шоковой терапии лежит набор комплексных мер, которые призваны способствовать быстрому выходу государства из кризиса. Но, к сожалению, далеко не всегда эти меры дают тот эффект, которого от них ожидают, а в некоторых случаях, при неправильном их применении, могут даже усугубить ситуацию.

К типовому комплексу мероприятий при проведении шоковой терапии относят:

  • сокращение количества денег в обороте;
  • моментальное применение свободного ценообразования;
  • принятие бездефицитного бюджета;
  • значительное сокращение уровня инфляции;
  • приватизация некоторых государственных предприятий.

Шоковая терапия в России (1992) была далеко не единственным примером реализации подобного инструмента в мировой истории. Данный комплекс мер применялся в различных странах мира как раньше, так и позже.

шоковая терапия в россии 1992 кратко

Послевоенная Германия и современная Польша – одни из самых известных примеров успешного применения метода. А вот в странах постсоветского пространства и Латинской Америки (Боливия, Чили, Перу, Аргентина, Венесуэла) шоковая терапия такого однозначного успеха не имела, хотя, без сомнения, в большинстве случаев способствовала зарождению позитивных экономических процессов. Довольно успешно меры, сходные с рассматриваемыми нами, предпринимались в свое время в Великобритании, Новой Зеландии, Израиле и в других странах.

Главными достоинствами метода шоковой терапии считается его универсализм и сравнительно высокая скорость получения требуемого результата. К отрицательным, в первую очередь, можно отнести довольно высокие риски и снижение уровня жизни населения в краткосрочной перспективе.

Предшествующие события

Теперь давайте узнаем, какие события в экономической и политической жизни вынудили правительство использовать такой инструмент, как шоковая терапия, в России (1992).

Конец 80-х – начало 90-х годов было ознаменовано таким событием мирового масштаба, как распад Советского Союза. Данное явление было спровоцировано целым рядом факторов как политического, так и экономического характера.

шоковая терапия в россии 1992 это

Одной из главных предпосылок к развалу СССР была неэффективность существующей экономической модели, которая основывалась на командно-административном управлении. Потребность изменений советская власть осознала в середине 80-х годов. С этой целью был проведен комплекс экономико-политических реформ, известных под названием "перестройка", который был направлен на демократизацию общества и введение элементов рыночных механизмов в экономике. Но данные реформы были половинчатыми и не могли разрешить накопившиеся проблемы, а только усугубили ситуацию.

После распада СССР экономическое положение в России начало ещё больше обостряться, чему также способствовал разрыв связей между бывшими союзными республиками. Некоторые эксперты, такие, например, как заместитель председателя правительства по вопросам экономической политики Егор Гайдар, считали, что Россия находится на пороге голода из-за перебоев поставки продовольствия.

В правительстве, возглавляемом Борисом Ельциным, понимали, что стране немедленно нужны коренные экономические реформы, а полумеры при существующем положении вещей не помогут. Только путем принятия кардинальных мер сможет оздоровиться экономика. Шоковая терапия в России 1992 года как раз стала тем инструментом, который призван был вывести государство из кризиса.

Первые шаги

Первым шагом, с которого начала реализовываться шоковая терапия в России (1992), стала либерализация цен. Это подразумевало собой формирование стоимости товаров и услуг с помощью рыночных механизмов. Сложность ситуации заключалась в том, что до тех пор применялось государственное регулирование при формировании цен на подавляющее большинство видов продукции, поэтому резкий переход к свободному ценообразованию оказался достаточно сильным потрясением для экономики всей страны.

Разговоры о возможности введения свободных цен начали вести ещё на закате существования СССР, в конце 80-х годов, но до серьёзных шагов в этом направлении дело так и не дошло. Ситуация осложнялась ещё тем, что возникал вопрос о самой возможности формирования свободных цен в условиях экономической модели, которая на тот момент существовала в России.

Тем не менее в декабре 1991 года было принято постановление Правительства РСФСР о либерализации цен, которое вступило в действие с начала января 1992 года. Это во многом был вынужденный шаг, так как изначально введение данной меры планировалось провести в середине 1992 года. Но проблемы с поставками продовольствия, угрожавшими голодом, вынудили поторопиться с принятием решения. Таким образом, был дан старт комплексу мер, получившему известность как шоковая терапия в России (1992).

шоковая терапия в россии 1992 что это такое

Проблема с дефицитом продуктов питания и других товаров была преодолена, но введение свободного ценообразование дало старт гиперинфляции, что привело к значительному сокращению реальных доходов населения и даже к обнищанию некоторых слоев общества.

Изменения во внешней торговле

Либерализация цен была далеко не единственным нововведением того времени. Одновременно была проведена и либерализация внешней торговли. Дисбаланс цен на внутреннем и внешнем рынке привел к тому, что организации, занимающиеся внешней торговлей, стали получать сверхприбыли. Было выгодно не вкладывать деньги в производство, а заниматься перепродажей сырья. Это привело к росту коррупции и концентрации значительных капиталов в руках отдельных людей, которых позже принято было называть олигархами.

Рост инфляции, разгул бандитизма и коррупции создавали ощущение, что шоковая терапия в России (1992) – это путь в пропасть.

Правительство Гайдара

Главной движущей силой реформ был молодой политик Егор Гайдар, который попеременно занимал должности заместителя председателя правительства по экономическим вопросам, министра финансов и первого заместителя председателя Правительства. С июня 1992 года, в связи с тем, что президент России не мог совмещать ещё и пост главы правительства, Егор Гайдар был назначен исполняющим обязанности данного должностного лица. В кабинет министров входили такие реформаторы, как Владимир Шумейко, Александр Шохин, Андрей Нечаев, Григорий Хижа, Анатолий Чубайс, Пётр Авен и другие.

шоковая терапия в россии 1992 года

Это было правительство, в задачи которого входило проведение важнейших для России экономических реформ.

Основные шаги правительства

Взглянем на основные шаги, которое предприняло правительство России того времени для проведения реформ. Кроме либерализации цен и внешней торговли, сюда можно отнести переход от плановой экономики к государственному заказу, введение рыночных принципов экономических отношений, формирование налоговой службы, обеспечение конвертируемости рубля, гарантия свободной торговли, сокращение расходов бюджета, введение системы налогообложения и многое другое.

Можно сказать, что в это время формировались главные отправные точки для развития современной экономики.

Приватизация

Одним из основных принципов метода шоковой терапии является проведение приватизации государственных предприятий. Хотя она массово развернулась только в 1993 году, уже после отставки Егора Гайдара, но именно его кабинет заложил основы для проведения этого важного мероприятия и наметил основные шаги для достижения цели.

Закон о приватизации был принят ещё летом 1991 года, но только с начала следующего года начала разрабатываться методика осуществления данного процесса. Первые случаи приватизации государственного имущества относятся к лету 1992 года. Наиболее широкие обороты она приобрела в 1993-1995 годах. В это время руководителем Госкомимущества был Анатолий Чубайс, поэтому именно с его именем связывают приватизацию, и в первую очередь её негативные последствия. Почему?

экономика шоковая терапия в россии 1992

Особенностью российской приватизации было то, что в ней могли принять участие все граждане страны, которым на руки были выдан особый вид ценных бумаг – приватизационные чеки, или ваучеры. Предполагалось, что любой гражданин сможет выкупить часть предприятия, которое подлежало выведению из государственной собственности.

Приватизация государственного имущества была неотъемлемой частью механизма, с помощью которого проводилась шоковая терапия в России (1992). Итог её получился довольно неоднозначным. С одной стороны, государству удалось избавиться от большинства убыточных предприятий, тем самым освободив бюджетные деньги для других целей, но вместе с этим за бесценок продали ряд организаций, которые при умелом руководстве могли приносить немалую прибыль. Большинство этих предприятий сконцентрировалось в руках небольшой группы олигархов.

Отставка правительства Гайдара

По мере проведения реформ инфляция не сбавляла своих оборотов, а реальный уровень жизни граждан неизменно падал. Это привело к тому, что правительство Гайдара все больше теряло популярность среди населения страны.

Было много противников политики Гайдара и среди политической элиты. Это привело к тому, что в декабре 1992 года Съезд народных депутатов фактически выразил недоверие главе правительства. Президент Б. Ельцин вынужден был отправить его в отставку со всех занимаемых постов, а председателем Совета министров был назначен Виктор Черномырдин.

Хотелось бы заметить следующее: хотя Е. Гайдар сумел воплотить в жизнь далеко не все свои замыслы, но общий курс на развитие рыночной экономики в государстве им был задан.

Итоги применения шоковой терапии

Довольно неоднозначные для страны итоги имело применение такого экономического механизма, как шоковая терапия в России (1992). Плюсы и минусы в краткосрочном периоде явно свидетельствовали о преобладании негативных последствий.

Среди главных отрицательных явлений нужно выделить значительный рост инфляционных процессов, граничащих с гиперинфляцией, стремительное сокращение реальных доходов граждан и обнищание населения, увеличение разрыва между различными слоями общества, падение объема инвестиций, сокращение ВВП и промышленного производства.

В то же время многие эксперты считают, что именно благодаря применению метода шоковой терапии России удалось избежать страшной гуманитарной катастрофы и голода.

Причины неудачи

Относительная неудача применения шоковой терапии в России объясняется тем, что далеко не все элементы классической схемы были в точности соблюдены. Например, метод шоковой терапии подразумевает сокращение уровня инфляции, а в РФ, наоборот, она достигла невиданных прежде размеров.

Немалую роль в провале сыграло и то, что, вследствие отставки правительства Гайдара многие реформы так и не были завершены в кратчайшие сроки, как того требует стратегия шоковой терапии.

Последствия

Но полностью ли провалилась шоковая терапия в России (1992)? Последствия в долгосрочной перспективе данных реформ все-таки имели целый ряд позитивных моментов. Был заложен фундамент рыночного механизма, который, хотя и не начал максимально эффективно функционировать, но позволил порвать со старыми командно-административными методами управления, давно изжившими себя.

шоковая терапия в россии 1992 последствия

Кроме того, практически полностью было преодолено такое негативное явление, как дефицит товаров, а к началу 1998 года в значительной мере снизился уровень инфляции, что позволило провести деноминацию рубля.

Многие эксперты считают, что именно своевременное проведение шоковой терапии, пусть даже не в классической её форме, позволило сохранить экономику страны и создало предпосылки для её роста в начале XXI века.

fb.ru