Вагит Алекперов. Кому нужна нефть по $100 ? Нефть россии вагит алекперов


«Нам не нужна нефть по $100»

Глава ЛУКОЙЛа Вагит Алекперов в интервью РБК на ПМЭФ рассказал о потерях от налогового маневра, сотрудничестве с госкомпаниями и своей доле в компании

О ценах и ограничениях добычи

— Мы уже несколько лет живем в новой ценовой реальности в том, что касается цен на нефть. Как модель управления компанией изменилась за последние несколько лет, если сравнивать с уровнем $100 за баррель?

— Разумеется, происходят организационные изменения в компании. Все-таки мы по-другому посмотрели на свои активы, часть активов, которые были низкорентабельными, продали. Мы ведем сегодня целенаправленную работу по повышению производительности труда. То есть компания постоянно преображается — и кадрово, и организационно. Но мы уже адаптировались к цене $50. В бюджете у нас $40 заложено на 2017 год, мы не меняли бюджет с $40, мы в него вписываемся. И компания поэтому демонстрирует хорошие результаты — у нас свободный поток наличности — и прочие показатели.

— Исходя из ценовых уровней, еще какие-то планы по продаже активов существуют на ближайший год?

— Мы постоянно анализируем свой портфель активов. Мы, конечно, не Shell, который в прошлом году продал активов на $22 млрд. Но мы постоянно ведем работу со своим портфелем и поэтому продали активы, которые не интегрируются в нашей коммуникации. Это Прибалтика, Польша, Украина, Центральная Европа (в основном Венгрия, Чехия, Словакия). Активы в Турции, Болгарии, Голландии и Бельгии мы оставили, потому что это интегрируется в то производство, которое у нас есть в России или за ее пределами, то есть поток нефтепродуктов обеспечивает рентабельную работу наших сетей.

— Если взять один из ваших активов — Ухтинский НПЗ, который вы считаете нерентабельным, думаете его продавать, есть ли на него претенденты?

— По рынку пошел уже такой слух, что компания ЛУКОЙЛ продает свои розничные активы, Ухтинский завод. Это предложение наших стратегов. Мы сейчас готовим стратегическую программу на десять лет, которая будет утверждена в ноябре. После так называемого большого налогового маневра наши активы в рознице и перерабатывающие заводы стали крайне низкоэффективны. Поэтому и было предложение о продаже. Компания пока не рассматривает его, правление пока отклонило это предложение в стратегии.

В планах на 2017 год и на ближайшее пятилетие нет продажи Ухтинского завода, нет продажи нашей розничной сети. Но и нет развития. Инвестиции в downstream сокращены до минимума, [остались] чисто поддерживающие инвестиции. Мы считаем, что мы прошли цикл модернизации нефтеперерабатывающих заводов, розничная сеть развиваться не будет, она будет модернизироваться. Потому что у нас есть сегодня более эффективное направление инвестиций, чем проекты, связанные с переработкой и продажей нефтепродуктов.​ Я имею в виду геологоразведку и разработку месторождений.

— Как вы оцениваете маржу от переработки нефтепродуктов? Почему такая разница с Европой?

— ​Сегодня доходность российских заводов ниже, чем европейских. У нас в два раза прибыль от нефтепереработки упала, это произошло после внедрения так называемого налогового маневра. То есть изъяты в бюджет средства, которые шли как доход от переработки. Это существенные потери.

— Как вы в целом оцениваете шаги правительства по изменению налогообложения в отрасли?

— Сегодня самое главное, чтобы мы прекратили экспериментировать с нефтяной промышленностью. Потому что частые изменения налогообложения в нефтяной отрасли не дают вырабатывать стратегическое направление. Мы сегодня ведем переговоры по налогу на добавленный доход. Но это не изменение налоговой системы, это эксперимент на пять лет, и в него входит всего 15 млн т нефтедобычи от более 500 млн т, которые производит страна. ​Эксперимент — это отдельно, пожалуйста, да. Но нельзя вводить глобальные изменения, как было при введении налогового маневра, когда объекты нефтепереработки, продуктообеспечения стали достаточно низкомаржинальными и туда практически не идут инвестиции.

— Сейчас у нас действует, как известно, условие ограничения добычи, вы продлили соглашение с ОПЕК. А если бы этого не случилось, то компания заработала бы больше? Вы теряете от этого соглашения?

— Мы поддержали, компания ЛУКОЙЛ поддержала данные ограничения. Но сегодня сложно говорить, какая бы цена сложилась [без соглашения]. Потому что мы видим, как динамика рынка меняется от $57 до сегодняшних $49. Может, цена бы ушла и за $40. Мы потеряем в этом году более 2 млн т добычи нефти за счет того, что остановлена добыча. Я впервые за 50 лет своей работы в отрасли дал команду на остановку скважины. Я всегда стимулировал только рост добычи нефти. А сегодня да, это вынужденная мера. Но мы не сократили инвестиции. То есть, конечно, сегодня и производительность труда будет резко падать, потому что объем добычи сокращается, а инвестиций нет. Но мы понимаем, что через девять месяцев мы должны принять решение — или наращивать добычу нефти, или стабилизировать ее. Поэтому инвестиции мы не сокращаем.​

— Вы продолжаете активно скупать акции своей компании со своими партнерами. До какого объема вы хотите довести свою долю? Почему вы это продолжаете делать? Некоторые эксперты утверждают, что ваше состояние сократилось чуть ли не на миллиард из-за волатильности цен на нефть на фоне некоторого падения капитализации компании?

— Я считаю, что вложения в акции компании ЛУКОЙЛ очень перспективны. Причем не только по будущему потенциалу роста этих акций, но и по их текущей доходности. Доходность на вложенный капитал сегодня составляет более 5%, это я говорю о валюте. Это действительно хорошая доходность. И самое главное, еще надежне​е, когда ты вкладываешь в компанию, которая обладает колоссальными ресурсами нефти, нефтепереработки. Ты можешь увидеть каждый день на улице то, что делает компания. А более надежного инструмента я сегодня для себя не вижу. Но у нас есть ограничения. По Лондонской бирже ограничение — это 29% и не более, по российскому законодательству — 25%. У меня как раз таки в районе 25% акций есть — 24,8%. То, что я беднею или богатею, зависит только от курса акций. Поэтому я достаточно спокойно на это реагирую.​

О сотрудничестве с государством

— Вопрос о шельфе: вам либерализация процедур на нем сейчас интересна? Или при нынешних ценах это уже достаточно мертвая тема?

— Шельф сегодня не ограничен. Ограничена Арктика. Я считаю, что вообще ограничений не должно быть в стране для национальных компаний. То есть мы можем ограничивать конкуренцию извне. Но ограничивать конкуренцию внутри — это нонсенс. Я всегда об этом говорю. Потому что мы — национальная компания, которая зарегистрирована в России, центр управления имеет в России, налогоплательщиком крупнейшим является в России, [а нам] ставят ограничения: здесь можешь работать, там не можешь работать. Эффективно на сегодня с экономической точки зрения работать в Арктике? Я считаю, что нет. При цене [нефти] $50 проекты отложатся на достаточно большой период из-за сложной географии. Но ограничения надо снимать. Будет ли компания сейчас работать в Арктике? Нет, конечно. При такой цене на нефть не будет.

— Наши ведомства не разделяют вашу точку зрения? Или начали прислушиваться?

— Дискуссия идет. И мы в последнее время не очень обостряем этот вопрос, не как раньше, когда цена была $100. Актуальность этой темы чуть-чуть себя исчерпала. Но я буду в любом случае ставить вопрос и в правительстве, и на законодательном уровне, и перед президентом.

— Когда мы спрашивали министров про шельф, как работать компаниям типа ЛУКОЙЛа, они говорили, что можно кооперироваться с госкомпаниями — «Роснефтью», «Газпромом». А возможно ли это?

— У нас нет проблем по работе с «Роснефтью», у нас три совместных предприятия, мы и на Каспии работаем вместе, и на Азове. У нас с «Газпромом» прекрасные совместные предприятия на Каспии работают. Но компания ЛУКОЙЛ сегодня, наверное, единственная компания, которая обладает компетенциями работы на шельфе. Мы в Западной Африке являемся оператором на проектах с глубиной воды 2800 м. Представляете? Это самые сложные технологические проекты. И мы эти скважины бурим, разведываем эти месторождения и в Нигерии, и Камеруне, и Гане. Поэтому сегодня мы, конечно, можем кооперироваться, но на каких условиях?

— Новые проекты с госкомпаниями рассматриваете? Если да, то какие?

— Да, мы с «Газпромом» обсуждаем новые проекты по совместным предприятиям на территории Республики Коми, это газоконденсатные месторождения.

— В первый день на Петербургском экономическом форуме вице-премьер Аркадий Дворкович сказал, что по импортозамещению дела в нефтесервисных технологиях идут просто потрясающе, до 98% импорта у нас замещено... Действительно ли за последние два года произошли такие колоссальные успехи?

— Сегодня на территории страны производится практически все [необходимое] оборудование, даже для работы на шельфе. Крупнейшие нефтесервисные компании, которые работают на глобальном рынке, наладили производство на территории России и продолжают налаживать. Эта работа постоянно идет. Наши производители делают прекрасное оборудование. Я бы не сказал, что идет импортозамещение, — идет просто налаживание производства и приближение производства к потребителю. Мы это стимулируем, потому что и курс рубля стимулирует их размещать здесь, и та заработная плата, которая сложилась на российском рынке, стимулирует не везти с территории США оборудование, а производить здесь. Металл, люди — все есть.

— В этом году вы встречались дважды с президентом Путиным. О чем беседовали? Может быть, были какие-то предложения с его стороны к компании или с вашей?

— Я благодарен президенту, что он дает [возможность] не только мне, но и остальным представителям бизнеса регулярно докладывать ему о ходе работы. Я проинформировал президента о работе на Каспии, тем более он принял участие во вводе крупнейшего месторождения, открытого в постсоветский период на территории России (месторождения им. Филановского. — РБК). Я проинформировал его о ходе наших работ на территории Ирака, о перспективных проектах на территории Ирана. Это было интересно президенту, и мы получили достаточно высокую оценку своей деятельности по итогам 2016 года.

Повторю слова благодарности за то, что я такую возможность имею — и президенту, и премьер-министру докладывать о нашей текущей деятельности.​ <...> Мы обсудили вопросы в преддверии ограничений добычи о поддержке ОПЕК, где я высказал свое мнение, что компания ЛУКОЙЛ и я, как один из достаточно опытных руководителей отрасли, поддерживаем решение на [следующие] девять месяцев ограничить [добычу], потому что на три месяца нецелесообразно, потому что период зимний, у нас достаточно сложные географические условия добычи нефти, а девять месяцев — это как раз тот срок, который устраивал бы российские компании. <...> Я не хочу сегодня повторять ошибки, которые мы допустили в 2000-х годах. Если сегодня цена упадет ниже $40, значит, мы через пять лет снова получим $120, 140 — опять будет стресс для наших потребителей и социальное напряжение во многих странах, которые будут покупать. Поэтому мы должны быть достаточно взвешенными.

Сегодняшний баланс цены — забота о наших потребителях. Мы хотим стабильную цену на нефть, комфортную для нашего потребления. Смотрите, как растет потребление и в Соединенных Штатах, и Европе. В России мы выросли на 6% по продажам по отношению к прошлому году. Это о чем говорит? Потребителю комфортна цена, которая сформировалась сегодня на рынке. Давайте ее сохраним. Нам не надо $30, но не надо и $100.

— А сохранится рост потребления? ​Думаете, 6% мы еще покажем?

— Думаю, в этом году рост потребления будет более 6%. Российское население почувствовало стабильность: стабильность курса, стабильность работы промышленности. Я не хочу говорить, что завершился кризис, но стабильность население почувствовало, это чувствуется по потреблению. Потребление нефтепродуктов, приобретение автомобилей — эти показатели растут. Значит, люди уверены в своем будущем.

nangs.org

Вагит Алекперов – биография, фото, личная жизнь, новости, состояние 2018

Вагит Алекперов: биография

Вагит Алекперов – один из самых богатых людей России, состояние которого на 2017 год оценивается в $14,5 млрд. К вершинам финансового благополучия миллиардер взошел с низов нефтяной сферы и с должности рядового буровика дослужился до президента второй по величине в России нефтяной компании «Лукойл».

Родился Алекперов Вагит Юсуфович 1 сентября 1950 года в поселке Степан Разин, расположенном неподалеку от азербайджанской столицы Баку, в многодетной семье, в которой стал пятым, младшим из детей. Отец Юсуф Кербалаевич Алекперов, азербайджанец по национальности, работал слесарем на нефтепромыслах и был ветераном ВОВ, а мать - русская казачка Татьяна Федоровна Бочарова - вела домашнее хозяйство и занималась воспитанием детей.

Президент нефтяной компании «Лукойл» Вагит АлекперовПрезидент нефтяной компании «Лукойл» Вагит Алекперов

Когда будущему нефтяному магнату исполнилось 3 года, в семье случилось горе - погиб отец, причиной смерти стали полученные во время войны и до конца не залеченные ранения. В результате мать осталась одна с пятью детьми на руках и без средств к существованию. Женщина отчаянно стала бороться за детей и круглосуточно работала, чтобы прокормить их. Татьяна Федоровна категорически отклонила предложение отдать детей в детский дом, что они высоко оценили и старались помогать матери вытянуть семью из бедности.

Чтобы помочь маме прокормить семью, маленький Вагит также не остался в стороне от общего дела: мальчик занимался рыбным «промыслом» - ставил перемёты далеко в Каспийском море и к вечеру каждого дня собирал из них улов. Стараясь быть полезным для семьи, Алекперов не забывал об образовании. Вагит учился в школе на отлично, был спокойным и усидчивым мальчиком.

Вагит АлекперовВагит Алекперов

Главным авторитетом для Алекперова на протяжении жизни была мать, которую сын не желал огорчать собственным поведением. Поэтому дворовые игры со сверстниками были неприемлемы для будущего нефтяника, который с раннего детства хотел связать судьбу с черным золотом. Для этого юноша окончил Азербайджанский институт нефти и химии и с дипломом горного инженера смело отправился в дальний путь за мечтой.

Бизнес

Прежде чем стать успешным бизнесменом, Вагиту Алекперову пришлось пройти нелегкий и тернистый путь к успеху, начиная с низов. Еще в студенческие годы Вагит устроился работать буровиком в компанию «Каспморнефть», которая стала отправной точкой в профессиональной биографии олигарха. Первые годы будущему предпринимателю приходилось работать в экстремальных условиях: Вагит выходил в море на необорудованных нефтяных платформах, которые подвергались возгораниям и взрывам. Однажды молодого рабочего взрывной волной выбросило в открытое море. Спасся Вагит только благодаря умению хорошо плавать.

Вагит АлекперовВагит Алекперов

В течение пяти лет по окончании института Алекперову удалось с простого оператора по добыче нефти и газа дослужиться до заместителя начальника цеха, что стало первым карьерным достижением будущего нефтяного магната. В начале 80-х годов Вагит Юсуфович по партийной разнарядке был направлен в Западную Сибирь, где работал руководителем в крупных нефтяных компаниях, таких как «Сургутнефть» и «Федоровскнефть».

В середине 80-х Вагит Алекперов получил назначение на должность гендиректора «Когалымнефтегаза». На этом посту осуществил ряд важных знакомств с нефтяниками сибирских отделений, с одним из которых - Юрием Шафраником – позже основал дело всей жизни.

Глава НК «Лукойл» Вагит АлекперовГлава НК «Лукойл» Вагит Алекперов

Предприимчивый руководитель нефтяного комплекса пользовался авторитетом у партийного начальства, а также у рабочих. Известны случаи, когда во время аварийных ситуаций, которые могли привести к взрыву на нефтяной трубе, Алекперов лично присутствовал на объекте и помогал в устранении неполадок. В 1990 году молодого предприимчивого руководителя пригласили в Москву, на должность заместителя министра нефтяной промышленности. В обязанности Алекперова входило налаживание связей с иностранными коллегами. В первый же год работы в министерстве Вагит участвовал в поездке в Великобританию во главе делегации советских нефтяников, по приглашению компании British Petroleum. Через два года появилась компания «Лукойл», которая быстро начала развиваться.

В 1995 году нефтяной магнат Вагит Алекперов пополнил активы акциями крупнейшего российского банка «Империал», который лопнул в 1998 году во время мирового кризиса. Также у олигарха есть крупная частная сеть АЗС, частный нефтетрейдер и предприятие по производству моторных присадок.

Вагит Алекперов, НК «Лукойл»Вагит Алекперов, НК «Лукойл»

Президент НК «Лукойл» Вагит Алекперов расширил сферу нефтяного бизнеса во многих странах мира. Представительства компании работают в России, Белоруссии, Азербайджане, Украине, США и Болгарии. За успешную работу в области добычи полезных ископаемых миллиардер неоднократно награждался почетными премиями и представлялся к правительственным наградам. Краткая информация о карьере Алекперова размещена на официальном сайте компании.

В 2007 году нефтяник создал благотворительный фонд «Наше будущее», занимающийся развитием социального предпринимательства в России. Этому фонду нефтяной магнат завещал собственные акции «Лукойла», которые позволят организации существовать даже после смерти Вагита Юсуфовича. С 2010 года Алекперов также входит в состав Совета Фонда «Сколково».

Личная жизнь

Личная жизнь Вагита Алекперова сложилась благополучно, как и бизнес-карьера. Нефтяник женился еще в начале профессионального пути на Ларисе Викторовне, которая уже 40 лет является неизменным и преданным спутником жизни олигарха. В 1990 году у нефтяного магната и его жены родился единственный сын, которого Вагит назвал в честь отца - Юсуф.

Вагит Алекперов с женойВагит Алекперов с женой

Мальчик пошел по стопам отца и старается реализовать себя в нефтяном секторе, получив соответствующее образование в РГУ нефти и газа. Второе высшее Юсуф получил по специальности «Экономика и менеджмент». Юноша увлекается коллекционированием дорогих автомобилей, фото которых попадают на странички молодого человека в социальных сетях.

Свободное от нефтяного бизнеса время миллиардер Вагит Алекперов посвящает семье. Супруги с сыном любят путешествовать по миру, но излюбленным местом для досуга считают Крым. Также среди увлечений олигарха в приоритете стоят большой и малый теннис.

Оценка состояния

Состояние Вагита Алекперова в 2016 году российским «Форбс» оценивалось в $8,9 млрд. Это позволило главе «Лукойла» занять 9-е место в рейтинге богатейших бизнесменов России. За год сумма увеличилась до $14,5 млрд, что повысило рейтинг олигарха до шестой позиции по России и 74-го места в мировом рейтинге.

Один из самых богатых людей России Вагит АлекперовОдин из самых богатых людей России Вагит Алекперов

Помимо миллиардного состояния, в активах нефтяного магната есть Музей нумизматики, который Алекперов открыл в Москве в 2015 году. Экспозиция включает 700 древнейших монет, самая дорогая из которых была куплена в 2013 году за $410 млн.

Вагит Алекперов сейчас

В 2016 году компания «Элиас», подконтрольная Вагиту Алекперову, приобрела земли крымских виноградников, территория которых насчитывает 36 га. Общественность высказывала опасения о нецелевом использовании виноградников новыми владельцами в будущем. Предполагается, что на новом месте начнется застройка.

Сейчас Вагит Алекперов продолжает развивать географию месторождений компании «Лукойл». В ноябре 2017 года глава нефтяной корпорации посетил Удмуртию, где на трех участках уже ведется геологическая разведка, при этом еще девяти проектам дан старт.

Вагит Алекперов и Андрей БочаровВагит Алекперов и Андрей Бочаров

В конце ноября Алекперов прибыл в Волгоградскую область, где подписал с губернатором Андреем Бочаровым соглашение о социально-экономическом сотрудничестве.

В середине декабря Генеральная прокуратура начала проверки документации банка «Открытие», основным акционером которого, помимо Леонида Федуна, Вадима Беляева, Александра Мамута, является Вагит Алекперов. В 2017 году банком по завышенной цене была приобретена алмазодобывающая компания «Архагельскгеолдобыча», которая принадлежала Алекперову. Сделка стала фатальной для кредитной корпорации, потребовались средства ЦБ для оздоровления банка. Прокуратура подозревает, что разница была поделена между тремя основными акционерами. Участникам сделки грозят штрафные станции в пользу испытывающего проблемы банка.

Фото

24smi.org

Вагит Алекперов выводит активы из России

Эксперт Елена Иванова на страницах издания The Moscow Post подняла вопрос о готовящемся «переезде» Вагита Алекперова из России. Минвал приводит эту статью без сокращений. Мнение редакции может не совпадать с выводами автора.

Слухи о том, что совладельцы компании «Лукойл» Вагит Алекперов и Леонид Федун задумали вывести активы из России, находят новое косвенное подтверждение. По итогам прошлого года нефтяная компания снизила добычу нефти на 8,6% по сравнению с 2015 годом – до 91,992 млн тонн.

Ранее президент компании действительно анонсировал остановку работы около 200 нефтяных скважин, аргументировав это просто — такова политика России и ОПЕК. Мол, договорились же снизить добычу.

Правда, до этого «Лукойл» дал понять российским властям, что забесплатно сокращать добычу не хочет и рассчитывает на получение от государства компенсации… Например, в конце прошлого года компания просила Минэнерго предоставить льготы по экспортной пошлине для Пяхякинского месторождения.

Льготы — российские, активы — зарубежные

Чуть ранее — на этот раз Минэкономразвития — дало «добро» на продление льготной экспортной пошлины для месторождения имени Юрия Корчагина, разработкой которого также занята компания Алекперова и Федуна.

Наиболее доходными для «Лукойла» считаются его каспийские проекты. Нетрудно догадаться, что не последнюю роль в этом сыграла одна из самых высоких налоговых льгот в России, которую «выторговал» для компании Алекперов — заниженная ставка НДПИ и нулевая экспортная пошлина.

Между тем, свои инвестиционные интересы хозяева нефтяной компании постепенно переводят за пределы России. Так, в конце февраля текущего года стало известно, что «Лукойл» намерена вложить в течение года порядка 1,5 млрд долларов в иракское месторождение нефти «Западная Курна — 2». Информацию об этом подтвердил сам президент «Лукойла» Алекперов.

Бизнесмен накануне подтвердил, что «Лукойл», крупнейшим акционером которого он является (порядка 25%), активно рассматривает «заграничные направления». «Увеличили свое присутствие в Бельгии и Голландии, где есть нефтеперерабатывающий завод. Мы очень сильно присутствуем на Балканах и продолжаем усиливать свое присутствие там. Намерены активизировать свою деятельность и на территории Турции, потому что наши заводы ориентированы на этот рынок», — рассказал предприниматель.

Но, как поговаривают знакомые с ситуацией, наибольшее внимание Алекперов уделяет США — как стране, куда в будущем можно переместить не только свои миллиарды, но и бизнес.

Игроки сырьевого рынка констатируют, что собственники «Лукойла» научились грамотно управлять активами, находящимися под юрисдикцией разных стран. Опыт, в первую очередь. В плане грамотного налогообложения, пригодится в случае «переезда» из России. Да и достать бизнесменов российским правоохранителям будет гораздо труднее, если бизнес зарегистрирован, скажем, на Британских Виргинских островах, где имеет «прописку» дочерняя компания «Лукойла» — Lukoil Overseas.

Но и льготы, и основной объем сырья господа Алекперов и Федун пока что выкачивают именно из России, поэтому национальному законодательству, хотя бы формально, нужно соответствовать. Сначала офшор Lukoil Overseas имел в Москве офис, из которого, собственно, и велось все управление, однако формально он назывался лишь представительством. Затем деятельность компании переместилась в Объединенные Арабские Эмираты.

Вполне вероятно, что такие умельцы, как хозяева «Лукойла», смогли бы грамотно и не привлекая лишнего внимания постепенно «складировать» свои активы за рубежом.

«Прощай, немытая Россия…»

Ранее СМИ неоднократно пытались подсчитать, сколько в «Лукойле» собственников с российской «пропиской». Получалось примерно так: порядка 50% акций «Лукойла» принадлежит иностранным инвесторам, еще пятую часть так или иначе контролирует господин Алекперов, порядка 10% — вице-президент Леонид Федун.

Кроме того, стало известно, что 11% акций нефтяной компании получили два кипрских офшора — LUKOIL Employee Limited и Lukoil Investments Cyprus Ltd.

Только вот большая часть добычи углеводородов все равно приходится на российские месторождения. Около 88% запасов и 83% добычи углеводородов.

Компанию уже смело можно начинать называть иностранной, а не национальной. Но между тем, хозяева «Лукойла» все равно получают налоговые льготы в России…

Тем временем топ-менеджмент нефтяной компании постепенно перебирается в США.

В частности, уже в этом году в нефтяной компании были сделаны кадровые перестановки.

«Лукойл» покидает Валерий Субботин, занимавший пост старшего вице-президента компании по поставкам и продажам. Топ-менеджер в ближайшее время должен быть назначен на должность главы совета директоров международного трейдера нефтяного гиганта — компании Litasco.

В определенных кругах поговаривают, что переезд господина Субботина в США на постоянное место жительства не за горами. Его родные уже давно живут за пределами России, сам топ-менеджер подал заявку на получение гражданства США и успел получить грин-карту.

Эксперты не исключают, что вскоре большая часть бизнеса Вагита Алекперова вместе с ним самим и его топ-менеджерами также окажется в Соединенных Штатах.

Деньги компании, по слухам, активно утекают за границу последние годы. Например, только в 2014 году «Лукойл» мог вывести в офшорные компании порядка 5 млрд долларов.

Воровали сами у себя?

В прошлом месяце вступил в силу приговор бывшему сотруднику дочерней компании «Лукойла» в Ханты-Мансийском автономном округе — «Лукойл — Западная Сибирь». Якобы охранник Денис Криворот подпускал к нефтепроводу компании членов организованной группы, которые успел совершить хищение нефти «в крупном объеме».

Правда, существует и другая версия. Незаконная откачка «черного золота» из нефтепроводов вполне могла совершаться с ведома руководства «Лукойла».

Кстати, компания Алекперова на втором месте среди российских игроков по количеству случаев утечки нефти, которые неизбежно ведут к нанесению экологического ущерба. По итогам за 2014 год из нефтепроводов компании топливо утекало 3114 раз.

С экологами, которые пытаются защитить природу от нефтяных дельцов, расправляются просто — с помощью уголовного преследования.

В том же самом ХМАО идет судебный процесс над экологом Михаилом Каратеевым, которого обвинили в краже нефтепромыслового оборудования, принадлежащего компании «ЛУКОЙЛ-Западная Сибирь».

Защита утверждает, что уголовное преследование — это жесткий ответ «заинтересованных» в прекращении деятельности активиста. Тем не менее, даже официальные ведомства признают, что структуры «Лукойла» вредят экологии больше положенного по закону. В феврале Природнадзор возбудил административные дела в отношении «дочки» «Лукойла-Западная Сибирь» — ТПП «Урайнефтегаз».

Господин Алекперов на пару с Федуном качают из российских недр «валютные» богатства, регулярно получают все мыслимые льготы, но платить налоги предпочитают, судя по всему, за рубежом. Не исключено, что план по выкачке бизнесменам удастся выполнить раньше, чем за них возьмутся российские правоохранители.

musavat.com

Вагит Алекперов. Кому нужна нефть по $100 ?

ЛУКойлВигит Аликперов

Глава ЛУКОЙЛа Вагит Алекперов в интервью РБК на ПМЭФ рассказал о потерях от налогового маневра, сотрудничестве с госкомпаниями и о своей доле в компании

О ценах и ограничениях добычи

— Мы уже несколько лет живем в новой ценовой реальности в том, что касается цен на нефть. Как модель управления компанией изменилась за последние несколько лет, если сравнивать с уровнем в $100 за баррель?

— Разумеется, происходят организационные изменения в компании. Все-таки мы по-другому посмотрели на свои активы, часть активов, которые были низкорентабельные, продали. Мы ведем сегодня целенаправленную работу по повышению производительности труда. То есть компания постоянно преображается — и кадрово, и организационно. Но мы уже адаптировались к цене $50. В бюджете у нас $40 заложено на 2017 год, мы не меняли бюджет с $40, мы в него вписываемся. И компания поэтому демонстрирует хорошие результаты — у нас свободный поток наличности — и прочие показатели.

— Исходя из ценовых уровней, еще какие-то планы по продаже активов существуют на ближайший год?

— Мы постоянно анализируем свой портфель активов. Мы, конечно, не Shell, который в прошлом году продал активов на $22 млрд. Но мы постоянно ведем работу со своим портфелем и поэтому продали активы, которые не интегрируются в нашей коммуникации. Это Прибалтика, Польша, Украина, Центральная Европа (в основном Венгрия, Чехия, Словакия). Активы в Турции, Болгарии, Голландии и Бельгии мы оставили, потому что это интегрируется в то производство, которое у нас есть в России или за ее пределами, то есть поток нефтепродуктов обеспечивает рентабельную работу наших сетей.

— Если взять один из ваших активов — Ухтинский НПЗ, который вы считаете нерентабельным, думаете его продавать, есть ли на него претенденты?

— По рынку пошел уже такой слух, что компания ЛУКОЙЛ продает свои розничные активы, Ухтинский завод. Это предложение наших стратегов. Мы сейчас готовим стратегическую программу на десять лет, которая будет утверждена в ноябре. После так называемого большого налогового маневра наши активы в рознице и перерабатывающие заводы стали крайне низкоэффективны. Поэтому и было предложение о продаже. Компания пока не рассматривает его, правление пока отклонило это предложение в стратегии.

В планах на 2017 год и на ближайшее пятилетие нет продажи Ухтинского завода, нет продажи нашей розничной сети. Но и нет развития. Инвестиции в downstream сокращены до минимума, [остались] чисто поддерживающие инвестиции. Мы считаем, что мы прошли цикл модернизации нефтеперерабатывающих заводов, розничная сеть развиваться не будет, она будет модернизироваться. Потому что у нас есть сегодня более эффективное направление инвестиций, чем проекты, связанные с переработкой и продажей нефтепродуктов.​ Я имею в виду геологоразведку и разработку месторождений.

— Как вы оцениваете маржу от переработки нефтепродуктов? Почему такая разница с Европой?

— ​Сегодня доходность российских заводов ниже, чем европейских. У нас в два раза прибыль от нефтепереработки упала, это произошло после внедрения так называемого налогового маневра. То есть изъяты в бюджет средства, которые шли как доход от переработки. Это существенные потери.

— Как вы в целом оцениваете шаги правительства по изменению налогообложения в отрасли?

— Сегодня самое главное, чтобы мы прекратили экспериментировать с нефтяной промышленностью. Потому что частые изменения налогообложения в нефтяной отрасли не дают вырабатывать стратегическое направление. Мы сегодня ведем переговоры по налогу на добавленный доход. Но это не изменение налоговой системы, это эксперимент на пять лет, и в него входит всего 15 млн т нефтедобычи от более 500 млн т, которые производит страна. ​Эксперимент — это отдельно, пожалуйста, да. Но нельзя вводить глобальные изменения, как было при введении налогового маневра, когда объекты нефтепереработки, продуктообеспечения стали достаточно низкомаржинальными и туда практически не идут инвестиции.

— Сейчас у нас действует, как известно, условие ограничения добычи, вы продлили соглашение с ОПЕК. А если бы этого не случилось, то компания заработала бы больше? Вы теряете от этого соглашения?

— Мы поддержали, компания ЛУКОЙЛ поддержала данные ограничения. Но сегодня сложно говорить, какая бы цена сложилась [без соглашения]. Потому что мы видим, как динамика рынка меняется от $57 до сегодняшних $49. Может, цена бы ушла и за $40. Мы потеряем в этом году более 2 млн т добычи нефти за счет того, что остановлена добыча. Я впервые за 50 лет своей работы в отрасли дал команду на остановку скважины. Я всегда стимулировал только рост добычи нефти. А сегодня да, это вынужденная мера. Но мы не сократили инвестиции. То есть, конечно, сегодня и производительность труда будет резко падать, потому что объем добычи сокращается, а инвестиций нет. Но мы понимаем, что через девять месяцев мы должны принять решение — или наращивать добычу нефти, или стабилизировать ее. Поэтому мы инвестиции мы не сокращаем.​

— Вы продолжаете активно скупать акции своей компании со своими партнерами. До какого объема вы хотите довести свою долю? Почему вы это продолжаете делать? Некоторые эксперты утверждают, что ваше состояние сократилось чуть ли не на миллиард из-за волатильности цен на нефть на фоне некоторого падения капитализации компании?

— Я считаю, что вложения в акции компании ЛУКОЙЛ очень перспективны. Причем не только по будущему потенциалу роста этих акций, но и по их текущей доходности. Доходность на вложенный капитал сегодня составляет более 5%, это я говорю о валюте. Это действительно хорошая доходность. И самое главное, куда еще надежнее, когда ты вкладываешь в компанию, которая обладает колоссальными ресурсами нефти, нефтепереработки. Ты можешь увидеть каждый день на улице то, что делает компания. А более надежного инструмента я сегодня для себя не вижу. Но у нас есть ограничения. По Лондонской бирже ограничение — это 29% и не более, по российскому законодательству — 25%. У меня как раз-таки в районе 25% акций есть — 24,8%. То, что я беднею или богатею, зависит только от курса акций. Поэтому я достаточно спокойно на это реагирую.​

О сотрудничестве с государством

— Вопрос о шельфе: вам либерализация процедур на нем сейчас интересна? Или при нынешних ценах это уже достаточно мертвая тема?

— Шельф сегодня не ограничен. Ограничена Арктика. Я считаю, что вообще ограничений не должно быть в стране для национальных компаний. То есть мы можем ограничивать конкуренцию извне. Но ограничивать конкуренцию внутри — это нонсенс. Я всегда об этом говорю. Потому что мы национальная компания, которая зарегистрирована в России, центр управления имеет в России, налогоплательщиком крупнейшим является в России, [а нам] ставят ограничения: «Здесь можешь работать, там не можешь работать». Эффективно на сегодня с экономической точки зрения работать в Арктике? Я считаю, что нет. При цене [нефти] в $50 проекты отложатся на достаточно большой период из-за сложной географии. Но ограничения надо снимать. Будет ли компания сейчас работать в Арктике? Нет, конечно. При такой цене на нефть не будет.

— Наши ведомства не разделяют вашу точку зрения? Или начали прислушиваться?

— Дискуссия идет. И мы в последнее время не очень обостряем этот вопрос, не как раньше, когда цена была $100. Актуальность этой темы чуть-чуть себя исчерпала. Но я буду в любом случае ставить вопрос и в правительстве, и на законодательном уровне, и перед президентом.

— Когда мы спрашивали министров про шельф, как работать компаниям типа ЛУКОЙЛа, они говорили, что можно кооперироваться с госкомпаниями — «Роснефтью», «Газпромом». А возможно ли это?

— У нас нет проблем по работе с «Роснефтью», у нас три совместных предприятия, мы и на Каспии работаем вместе, и на Азове. У нас с «Газпромом» прекрасные совместные предприятия на Каспии работают. Но компания ЛУКОЙЛ сегодня, наверное, единственная компания, которая обладает компетенциями работать на шельфе. Мы в Западной Африке являемся оператором на проектах с глубиной воды 2800 м. Представляете? Это самые сложные технологические проекты. И мы эти скважины бурим, разведываем эти месторождения и в Нигерии, и в Камеруне, и в Гане. Поэтому сегодня мы, конечно, можем кооперироваться, но на каких условиях?

— Новые проекты с госкомпаниями рассматриваете? Если да, то какие?

— Да, мы с «Газпромом» обсуждаем новые проекты по совместным предприятиям на территории Республики Коми, это газоконденсатные месторождения.

— В первый день на Петербургском экономическом форуме вице-премьер Аркадий Дворкович сказал, что по импортозамещению дела в нефтесервисных технологиях идут просто потрясающе, до 98% импорта у нас замещено… Действительно ли за последние два года произошли такие колоссальные успехи?

— Сегодня на территории страны производится практически все [необходимое] оборудование, даже для работы на шельфе. Крупнейшие нефтесервисные компании, которые работают на глобальном рынке, наладили производство на территории России и продолжают налаживать. Эта работа постоянно идет. Наши производители делают прекрасное оборудование. Я бы не сказал, что идет импортозамещение, — идет просто налаживание производства и приближение производства к потребителю. Мы это стимулируем, потому что и курс рубля стимулирует их размещать здесь, и та заработная плата, которая сложилась на российском рынке стимулирует не везти с территории США оборудование, а производить здесь. Металл, люди — все есть.

— В этом году вы встречались дважды с президентом Путиным. О чем беседовали? Может быть, были какие-то предложения с его стороны к компании или с вашей?

— Я благодарен президенту, что он дает [возможность] не только мне, но и остальным представителям бизнеса регулярно докладывать ему о ходе работы. Я проинформировал президента о работе на Каспии, тем более он принял участие во вводе крупнейшего месторождения, открытого в постсоветский период на территории России (месторождения им. Филановского. — РБК). Я проинформировал его о ходе наших работ на территории Ирака, о перспективных проектах на территории Ирана. Это было интересно президенту, и мы получили достаточно высокую оценку своей деятельности по итогам 2016 года.

Повторю слова благодарности за то, что я такую возможность имею — и президенту, и премьер-министру докладывать о нашей текущей деятельности.​ <…> Мы обсудили вопросы в преддверии ограничений добычи о поддержке ОПЕК, где я высказал свое мнение, что компания ЛУКОЙЛ и я как один из достаточно опытных руководителей отрасли поддерживаем решение на [следующие] девять месяцев ограничить [добычу], потому что на три месяца нецелесообразно, потому что период зимний, у нас достаточно сложные географические условия добычи нефти, а девять месяцев — это как раз тот срок, который устраивал бы российские компании. <…> Я не хочу сегодня повторять ошибки, которые мы допустили в 2000-х годах. Если сегодня цена упадет ниже $40, значит, мы через пять лет снова получим $120, $140, опять будет стресс для наших потребителей и социальное напряжение во многих странах, которые будут покупать. Поэтому мы должны быть достаточно взвешенными.

Сегодняшний баланс цены — забота о наших потребителях. Мы хотим стабильную цену на нефть, комфортную для нашего потребления. Смотрите, как растет потребление и в Соединенных Штатах, и в Европе. В России мы выросли на 6% по продажам по отношению к прошлом угоду. Это о чем говорит? Потребителю комфортна цена, которая сформировалась сегодня на рынке. Давайте ее сохраним. Нам не надо $30, но не надо и $100.

— А сохранится рост потребления? ​Думаете, 6% мы еще покажем?

— Думаю, в этом году рост потребления будет более 6%. Российское население почувствовало стабильность: стабильность курса, стабильность работы промышленности. Я не хочу говорить, что завершился кризис, но стабильность население почувствовало, это чувствуется по потреблению. Потребление нефтепродуктов, приобретение автомобилей — эти показатели растут. Значит, люди уверены в своем будущем.

zants.ru


Смотрите также