Зияющая «бензоколонка». Почему Россия обречена на высокие цены на нефть. Почему нефть такая дорогая


Зияющая «бензоколонка». Почему Россия обречена на высокие цены на нефть | Бизнес

Все эти обстоятельства, безусловно, важны, как важны и спекулятивные ожидания биржевых трейдеров. Однако мне кажется, что энергоносители являются столь важным для глобальной экономики ресурсом, что обсуждение их роли и перспектив изменения их стоимости не будет сколь-либо полным без оценки сдвигов, формирующихся по мере перехода большинства развитых экономик от традиционно индустриальной парадигмы к современной knowledge-intensive экономике. На мой взгляд, как минимум четыре обстоятельства не могут не приниматься в расчет.

Нефтяные котировки — только рост

Первое и основное заключается в степени зависимости экономики от энергетических ресурсов. В классическую индустриальную эпоху, создавшую современное общество потребления (с начала 1920-х до конца 1960-х годов), рост энергопотребления в США происходил практически в точности пропорционально росту экономики: с 1930 по 1973 год объемы потребляемой в стране нефти увеличились в 5,9 раза, а ВВП в сопоставимых ценах – в 5,6 раза. Но между 1973 и 2009 годом потребление нефти стабилизировалось (рост составил всего 1,4%), тогда как ВВП взлетел более чем в 2,6 раза. Однако особенно важен не сам данный факт, а его «обратная сторона»: соотношение совокупной стоимости потребляемой нефти и масштабов экономики. В 1979 году в США потреблялось 18,5 млн баррелей нефти в день, что в тогдашних ценах составляло $213 млрд в год, или 8,1% американского ВВП. В 2017 году потребление оценивалось в 19,9 млн баррелей нефти ежедневно номинальной совокупной стоимостью $396,6 млрд в год, или 2,04% ВВП США.

Это означает лишь одно: повышение цен на нефть на 30-40% в конце 1970-х годов (реально же котировки нефти в сопоставимых долларах в 1974 году выросли в 3,2 раза по сравнению с 1973-м, а в 1979 году – в 2 раза по сравнению с 1978-м) отнимало у страны 3,0-3,3% ВВП, в то время как их рост вдвое в 2017 году — не более 2%. Иначе говоря, не действует главный аргумент сторонников давления на Запад: высокие цены на нефть более не опасны развитым экономикам, и никакой экономический кризис не может быть спровоцирован подорожанием энергоносителей. Таким образом, главный «исторический ограничитель» для повышения цен во многом исчез. И это, на мой взгляд, является важнейшей причиной того, что их рост вполне может продолжиться к новым максимумам.

Второе обстоятельство вытекает из первого. В основе быстрого развития современных западных обществ лежит стремительный технологический прогресс, но он далеко не всегда обусловлен только стремлением человеческого гения придумать нечто новое. Чтобы оставаться конкурентоспособными, большинство стран применяют специальные программы стимулирования инноваций, ужесточая в первую очередь стандарты энергоемкости, экологической безвредности и технологической эффективности. В такой ситуации повышение цен на энергоресурсы выступает естественным стимулятором развития: если сама «инфраструктура передачи сигнала» уже существует, то неважно, что именно его вызывает – стихийный рост котировок или искусственное завышение цен, как это делается в Европе.

Иначе говоря, снижение затрат на сырье, материалы и энергию, как ни парадоксально это звучит, противоречит логике постиндустриального прогресса. В 1980-е и 1990-е годы многие футурологи предполагали обратное, доказывая, что снижение потребности в ресурсах в конечном счете «уронит» цены на них. Однако такой тренд можно считать заметным лишь в период с начала 1980-х до конца 1990-х годов, то есть в пределах первого, подготовительного, этапа современного технологического перехода. С начала 2000-х годов общий тренд в движении котировок явно сменил направление — нынешние $80 за баррель приблизительно втрое превышают средние показатели 1997-2001 годов, и сглаженные графики за последние 25 лет никак не указывают на перспективы долгосрочного снижения цен. Даже нефть за мифические $250 за баррель, которую нам всем обещал глава «Газпрома» Алексей Миллер в 2008 году, не вызовет коллапса западных экономик.

Третье обстоятельство также не может быть сброшено со счетов. Начиная с середины ХХ века в развитых странах осознали, что экологическая проблема является наиболее серьезной экстерналией индустриального роста. Однако на протяжении всего того периода, который можно назвать временем формирования предпосылок для постиндустриальной хозяйственной парадигмы (т. е. между 1970-ми и концом 1990-х годов), основной акцент делался на повышении эффективности использования ископаемого топлива, в то время как с начала XXI века он стал интенсивно смещаться в сторону изменения методов получения первичной энергии.

В той же Европе объемы ветровой и солнечной генерации выросли в разы (в Германии, к примеру, установочная мощность соответствующих электростанций увеличилась с 2001 по 2015 год в 5 и 220 раз. Возникла и новая система использования данной энергии в том числе и в автомобильном транспорте — число покупаемых новых электромобилей в ЕС выросло за те же годы почти в 190 раз, достигнув по итогам 2017 года 306 000 единиц.

Стремительное снижение себестоимости возобновляемой энергии позволяет ей сегодня успешно конкурировать с традиционной. И для новых отраслей, а также для тех, кто уже установил соответствующее автономное энергоснабжение, резкое падение цен на нефть и газ сродни катастрофе. Учитывая, что здоровая окружающая среда для жителей развитых стран сегодня приоритетна по отношению к темпам экономического роста, интересы «чистой энергетики» давят (и будут продолжать давить) на нефтяные котировки в сторону повышения: чем они выше, чем больше возникает возможностей для развития бизнеса. В результате Швеция, которая с 2013 года обеспечивает более половины своего энергобаланса из возобновляемых источников, к 2026-2030 годам может стать первой страной в мире, полностью отказавшейся от использования любых видов ископаемого топлива. И подобный тренд характерен для многих стран ЕС.

Четвертый фактор может считаться имеющим определенное отношение к геополитике. В последние годы эйфория от победы Запада в холодной войне и пресловутого «конца истории» в значительной мере прошла. И сейчас куда чаще говорят о «возобновлении истории». Соответственно, и вопрос о том, насколько гарантирована «историческая победа» постиндустриальных Европы и Америки над индустриальной Азией, вовсе даже не снят с повестки дня. В такой ситуации высокие цены на энергоносители выполняют две критически важные для Запада функции. С одной стороны, они существенно сильнее тормозят экономический рост на глобальном «Юге», чем на «Севере», так как там энергоемкость ВВП намного выше и эффект ценовых скачков куда заметнее. Иначе говоря, высокие цены сдерживают не столько постиндустриальный, сколько индустриальный мир.

С другой стороны, высокие цены на сырье и энергию порождают классический капкан для стран, специализирующихся на их добыче: снижается мотивация к инновационному развитию; государство утрачивает потребность лояльно относиться к предпринимателям, без проблем наполняя бюджет нефтедолларами; нарастают авторитаризм и автаркия. Классическими примерами жертв высоких цен на нефть могут считаться Венесуэла, Нигерия и отчасти Россия. Поэтому у Запада нет долгосрочных причин опасаться усиления их конкурентов, ведь оно может оказаться далеко не столь устойчивым, каким видится из Москвы или даже Пекина.

Таким образом, если отвлечься от текущих политических и экономических событий, сложно найти серьезные причины, которые бы делали дальнейший рост нефтяных цен невозможным. Напротив, скорее легко обнаружить факторы, способствующие их дальнейшему росту, и целые отрасли, которые получат от такого развития событий очевидные выгоды.

Вечная «бензоколонка»

Покажется ли это кому-то хорошей новостью или плохой, но мне кажется, что положению России как успешной бензоколонки сегодня нет серьезной угрозы. Страна может существовать – и причем довольно успешно и зажиточно – в рамках ее нынешней специализации.

Единственное, к чему нужно готовиться на интервале в 15-30 лет, так это к действительно резкому смещению важнейших очагов спроса на энергоносители в сторону «Юга» по мере того, как Европа перейдет на возобновляемые источники энергии, а США станут энергетически самодостаточными за счет развития своей добычи. Один лишь Китай за последние 25 лет нарастил потребление нефти на 10,4% ее текущей мировой добычи, и, я думаю, это далеко не предел. Если превращение из энергетического придатка Европы в энергетический придаток Азии не пугает Москву, то больших проблем я в ближайшей перспективе не вижу.

Однако куда бóльшие трудности могут ожидать всех нас во второй половине столетия. Совершенно очевидно, что логика развития успешных государств через какое-то время реплицируется и в менее развитых. И тем же китайцам когда-то надоест дышать все более сгущающимся смогом на улицах своих городов. Поэтому через 30-40 лет новым трендом может стать не столько снижение цен на нефть, сколько падение спроса на нее безотносительно цены и сосредоточение этого спроса, например, в химической промышленности.

В такой ситуации проблемой для России станет не столько то, что ее бюджетная система почти наполовину зависит от поступлений от энергетического экспорта, сколько тот факт, что она является одним из крупнейших экспортеров энергоресурсов, и именно ее доля на скукоживающемся рынке будет представляться самой лакомой для конкурентов. Но это совсем другая история, далеко выходящая за временные рамки, которыми мыслит современная российская политическая элита. Которая, на мой взгляд, может быть спокойна: в среднесрочной перспективе повторение 1990 или 1998 годов нам не грозит.

www.forbes.ru

Почему нефть такая дорогая и кому это выгодно? RosInvest.Com

 В поиске ответа на вопрос о том, почему нефть такая дорогая, потребители винят страны, добывающие нефть, а добывающие нефть обвиняют спекулянтов. Наиболее часто в ценовом сговоре обвиняют Организацию стран экспортеров нефти, но динамика рынка нефти показывает, что вряд ли ОПЕК виновата в высоких ценах, а разговоры о "справедливой" цене бесполезны. С точки зрения специалистов ОПЕК наиболее существенными факторами, влияющими на рынок нефти в последнее время, являются слабый доллар и жадность спекулянтов, которые обогащаются на реальных потребителях нефти. Долгое время заявления ОПЕК пытались отрицать, но, когда ослабление американской валюты стало стремительным, а корреляция цены на нефть с курсом доллара к евро все заметней, голоса скептиков поутихли. Страны-экспортеры нефти ведут расчеты за свое сырье в долларах, а значит взаимосвязь цены за баррель и курса доллара к основным валютам вполне очевидна. Экспортеры покупают промышленные товары за те валюты, которые являются национальными для стран, производящих эти товары. Поэтому, их заинтересованность в привязке своего барреля к расчетным валютам вполне обоснована, - пишет k2kapital.

С начала 2007 года доллар заметно ослаб к евро. В январе-феврале курс колебался около отметки в $1,30 за евро. При этом, например, стоимость барреля нефти марки WTI, или Light Sweet, на 13 февраля была зафиксирована на уровне $57,81. Однако 18 декабря евро уже стоил $1,4401, а баррель нефти $90,63. Таким образом, евро укрепился более 10% против доллара, но цена на нефть выросла еще больше. Однако нефть это далеко не самый простой товар.

Фьючерсы на поставку нефти особо подвержены спекулятивным настроениям. Однако баланс спроса и предложения на рынке нефти также зависит от проблем с поставками, погодных условий, а также геополитических проблем. Кроме того, нефтяной мир весьма разнообразен. В нем присутствует множество компонентов: производители, переработчики, транспортная цепочка и дистрибьюторы. Сложно предсказать в какой момент и на каком этапе могут возникнуть сложности, которые повлияют на доступность и объемы сырья в определенной точке мира. Таким образом, любые изменения или сложности на отдельном отрезке делают почти невозможным прогнозирование доступных запасов, а также объемов, которые могут защитить от более продолжительных периодов дефицита.

Поэтому, когда министерство энергетики США объявляет об изменении товарных запасов в Америке на какую-либо величину, например, их неожиданное снижение, то это означает сокращение объема доступной нефти для гарантированных поставок на рынок, приводя к резкому повышению беспокойства среди потребителей и активности спекулянтов. Все это является основой для высокой волатильности на рынке нефтяных контрактов, которой пользуются спекулянты для извлечения сверхприбыли. Иногда изменение цены в течение дня составляет несколько процентов, но бывает и так, что по итогам торгов цена остается почти неизменной, но за день она успевает упасть или вырасти относительно отметки закрытия на пару или более процентов.

Если в спекуляциях на рынке нет ничего криминального, да и в прогнозах роста или падения цены, то в механизме ценообразования на рынке скрыты такие факторы, которые часто выходят за рамки функционирования системы поставщик - потребитель. Сами ставки могут спровоцировать неожиданный рост или падение стоимости нефти. Если возникает ситуация, когда достаточное число участников склоняется к мнению, что цена вырастет в ближайшее время, то цена на нефть начинает резко расти, приводя к еще большему желанию обогащения у других трейдеров, которые подключаются к остальным и стимулируют неоправданно сильное повышение стоимости барреля. Однако затем настроения меняются и в бой вступают игроки на понижение, открывающие короткие позиции. Чем сильней был рост рынка до этого, тем больше открывается коротких позиций. Цена на нефть идет вниз, а игравшие на повышение начинают фиксировать прибыль, если еще не успели этого сделать, также снижая спрос на фьючерсном рынке и ускоряя темпы падения. Фактор настроения рынка становится одним из важнейших для анализа движения в краткосрочной и среднесрочной перспективе. Спекулянты всегда отслеживают новости, которые могут оказать влияние на баланс спроса и предложения, а значит динамику цен на рынке. Любая незначительная новость о плохой погоде в Мексиканском заливе, перебоях в работе нефтепровода на Ближнем Востоке, или Северной Америке, может стать катализатором сильного движения рынка. А если случаются события значительного масштаба, как ураган Катрина в 2005 году, то цена на нефть стремительно взлетает, создавая панику среди участников торгов.

При этом понятие "справедливой" цены практически исчезло из терминологии современного рынка. По некоторым оценкам, если сложить стоимость разведки, добычи, доставки и хранения нефти, то ее цена для конечного потребителя будет около $45-$55. Безусловно, добыча нефти из песков провинции Альберта в Канаде, или сибирской земли в России, обходится гораздо дороже, чем на Ближнем Востоке, но конечный потребитель воспринимает нефть как универсальный товар, который может поставляться из любого уголка планеты.

Таким образом, для разного производителя "справедливая" цена на нефть будет разной. К примеру, в 2004 году общее мнение представителей стран ОПЕК сводилось к тому, что стоимость барреля на уровне $45 являлась справедливой. Однако уже в 2007 году перед заседанием министров ОПЕК в Абу-Даби, которое состоялось 5 декабря, министры повысили свою оценку справедливой цены за баррель до $60-$70. Если принять во внимание субъективную оценку "справедливой" цены, то это означает, что конечный потребитель переплачивает от $25 до $45 за каждый баррель. Возникает несложный вопрос: если цена столь завышена, то почему она не падает? В конце 90-ых годов казалось, что цена на нефть упала до таких уровней, что ее добыча в ряде регионов стала убыточной. Лишь арабские страны могли получать доходы от нефти, когда ее средняя стоимость в 1998 году составила $11,91. Во многом это было связано с тем, что подошел к своему логическому завершению цикл высоких расходов на поиск и освоение новых месторождений. Нефти на рынке было столько, что производители не знали куда ее девать. Именно тогда случился знаменитый азиатский кризис и российский дефолт. Себестоимость добычи нефти в России гораздо выше, чем в арабских странах, а поэтому столь низкая ее цена скорее разоряла экономику, чем приносила ей доход.

Впрочем, с тех пор многое в мире изменилось. На сегодняшний день возникли новые регионы бурного экономического роста, в которых резко повысилось потребление энергоносителей. Это привело к тому, что баланс спроса и предложения на рынке вновь стал неустойчивым. При этом крупнейшие развивающиеся экономики мира, Индия и Китай, стремительно наращивают свое потребление нефти. Ранее перенасыщенный рынок вновь стал стремиться к состоянию дефицита. Поэтому любые неожиданные события политического, природного или техногенного характера способны повлиять на изменение баланса спроса и предложения, приводя к активизации спекулянтов. Часто возникают разговоры о том, что рынок нефти должен больше регулироваться. Однако подобные стремления наталкиваются на сопротивление законодателей тех стран, где существует рыночная экономика. Нефть это такой же товар, как и пшеница или хлопок. Более высокие цены для водителей автотранспорта означают рост доходов для компаний, которые добывают нефть, а их доходы приводят к росту их акций, что позволяет акционерам повышать свои прибыли. Поэтому сторонники рыночной экономики придерживаются той точки зрения, что рынок сам себя отрегулирует, а "справедливая" цена это именно та цена, которая существует на рынке. Однако политические власти все-таки участвуют в жизни рынка нефти. Главной задачей политиков является обеспечение политической стабильности, для США в глобальном плане, чтобы существовал свободный доступ к месторождениям и каналам доставки углеводородов. Однако это стремление обеспечения мировой стабильности часто приводит и к обратному эффекту, так как районы добычи нефти во многих случаях контролируются правительствами, которые весьма негативно настроены в отношении к США. В этой связи можно вспомнить Венесуэлу со своим революционным лидером Уго Чавесом (Hugo Chavez) и Иран, который раздражает Вашингтон своей независимой политикой и программой исследований в области мирного атома. Поэтому оказание давления на "враждебные" Вашингтону режимы приводит не к стабилизации на рынке нефти, а к спекулятивному росту цены. Давление на Иран и наложение Санкций создает нервозность, которая повышает стоимость барреля, а значит и доходы самого Ирана, который благодаря спекулятивной премии может более успешно сопротивляться новым санкциям.

Соответственно, "справедливая" цена на нефть это все-таки та цена, которая существует на рынке. Это тот денежный эквивалент, который потребители готовы платить с учетом всех рисков для поставщиков в мире, который переполнен нестабильностью. Эта та цена, которая выплачивается за необходимый для экономики товар.

Если бы цена на нефть была слишком завышена, то это стало бы основой для бурных инвестиций в разработку сложных месторождений, которые пока еще ждут своего часа. Конечно, высокие цены на нефть уже сегодня позволяют добывающим компаниям реализовывать проекты, о которых они не могли и мечтать при средней годовой цене в $11,91. Примером такого проекта является добыча нефти из нефтеносных песков Альберты, или добыча сырья из глубоководных шельфовых месторождений. Более того, если сегодня не будет текущей "справедливой" цены, то сложные месторождения останутся недоступными, а значит это заложит основу для еще более тяжкого удара по мировой экономике, когда баланс спроса и предложения начнет резко указывать на рост дефицита нефти на рынке.

Другим немаловажным фактом является то, что высокие цены на нефть стали стимулом по созданию более совершенных технологий, особенно в автомобилестроении. Первый заметный кризис на рынке нефти произошел в 70-ые годы прошлого века. Тогда американцы и европейцы пересели со своих бензиновых монстров на более экономичные автомобили, а законодатели, в частности, в США приняли первый Энергетический билль, ограничивающий расход топлива на километр для автомобилей.

История, как известно, повторяется и уже в 2007 году, когда 21 ноября был установлен исторический рекорд цены на нефть, который был зафиксирован на отметке $99,29 за баррель, американские законодатели вновь обсуждают новый Энергетический билль с более жесткими нормами для расхода топлива автомобилями. Ведутся разработки гибридных средств передвижения, которые не уступают традиционным. Появляются новые технологии, о которых могли бы и не задумываться, если бы "справедливая" цена стремилась к тем величинам, о которых так настойчиво говорят потребители.

Таким образом, высокие цены на нефть не являются "справедливыми" или "несправедливыми". Они такие, какие есть на текущий момент, внося свой вклад в развитие и оптимизацию мировой экономики. Цена на нефть это тот баланс спроса и предложения на рынке, который позволяет производителям и поставщикам развиваться, но не за счет друг друга. Даже биржевые спекулянты играют свою важную роль в сложной системе рынка нефти, указывая на болевые точки, и, помогая определить тенденции дальнейшего развития, - пишет K2Kapital.

rosinvest.com

почему это праздник в Казахстане и польза для России

Недавний прогноз Меррил Линч относительно договоренности ОПЕК об ограничении объемов добычи нефти сбылся. Вчера в Алжире такая договоренность была достигнута. На что цена на нефть марки Brent предсказуемо и приятно отреагировала усилением тяги к росту и даже пробитием 49$. Сейчас она торгуется вокруг $48,8 и уже не так важно, насколько она там задержится и задержится ли вообще.

Важно, что у нефти появился еще один устойчивый в среднесрочной перспективе мотив для роста. И то, что это событие, само по себе носящее характер временного компромисса, прекрасно укладывается в логику событий, на которые рассчитывают все государства, заинтересованные в цене на нефть в принципе. И те, для кого нефть – это всё и даже больше, и те, для кого нефть всего лишь один из источников дохода.

Чем этот факт примечателен и приятен для Казахстана (а значит в какой-то мере для РФ и других партнеров по ЕАЭС). В нефтяном мире Казахстан последних лет прочно ассоциируется с одним из крупнейших по разведанным запасам месторождением и одним из крупнейших нефтяных долгостроев – Кашаганом. Многострадальное месторождение Кашаган на днях запускает первые скважины. То, чего многие так ждали, наконец должно произойти. Это означает дополнительные 0,5 миллионов баррелей в 2017 году (по прогнозам Министерства Национальной экономики РК). На этом фоне ограничение общемировых объемов добычи и, как следствие, почти гарантированный рост цены на нефть в краткосрочной перспективе выглядит настоящим подарком для экономики Казахстана. Правда, им еще надо суметь воспользоваться. Но даже само по себе сопоставление этих двух новостей для казахстанского бизнеса и общества уже является мощным положительным психологическим сигналом.

Чтобы осознать это, нужно понимать, что такое нефть для Казахстана и для казахстанцев. В Казахстане нефть (дорогая нефть) – основа веры народа в будущее. Причем это едва ли не единственный опорный тезис, охватывающий все социальные группы. И вера в нефть (как символ халявной сырьевой модели, когда можно условно ничего не делать), чем выше доход рассматриваемой социальной группы, тем более слепая и безусловная. Естественно, прочитав это, многие жители Казахстана, особенно медийно-креативной прослойки, да и не только они, не признаются в этом. Но всерьёз никто спорить не решится. Свидетели Маска-Джобса-идухаинноваций, а также мимикрирующие под них - не в счёт.

Но, если разобраться, нефтяная отрасль не просто символ и маркер благополучия. Это настоящий локомотив экономики. Без преувеличения. Опуская прямые цифры, вроде доли доходов от нефтедобычи в бюджете, немножко раскроем роль «нефтянки» в РК. Во-первых, малейшее шевеление нефтяников обязательно всколыхнет море проектов в отраслях, напрямую сопутствующих добыче. Заработают небольшие заводики, побегут вагоны, потекут транши по каскадам из суб-суб-подрядчиков. Во-вторых, внезапный, но тем не менее, долгожданный сверхдоход всех, кому посчастливилось зарабатывать хлеб на чёрном золоте, частично осядет в виде инвестиций в средний бизнес (в столицах, естественно). Тысячи столичных самодостаточных самозанятых получат заказы и .. правильно, отвлекутся от такого увлекательного занятия, как «гражданская активность»( в самом деструктивном значении этого словосочетания, если иное вообще есть). Краткосрочные кредиты, городское потребление, даже полулегальные заработки маргиналитета – всё оживится. А там, лови вторую волну идентичных процессов, связанных уже не с добычей, а с нефтепродуктами. Социальная напряженность, от которой уже устали и напрягающиеся, и напрягаемые, и наверное даже напрягающие, обязательно спадёт.

И у государственного аппарата, не всегда успешно, но активно реформируемого в тяжелейших условиях кризиса и повышенного внимания последних лет, появится возможность сосредоточиться на работе, а не на ее освещении и «обработке обратной связи». А это уже, дорогие читатели стран-партнеров по ЕАЭС, в наших с вами общих интересах. Стабильный Казахстан – едва ли не гарантия, что все интеграционные инициативы будут приняты и поддержаны. А это важно всем.

www.nalin.ru


Смотрите также