Задорнов любовь и нефть


Михаил ЗАДОРНОВ » Архив блога ЛЮБОВЬ И НЕФТЬ. Часть 11. Начало начал

1/082016

Глава 11Начало начал.

У всех членов экипажа теперь появилось новое интереснейшее занятие. С самого утра приходить в лабораторный центр и смотреть, как происходит трансформация у первого добровольца. Довольно быстро, в течение буквально нескольких дней у него отпали волосы! Неописуйка была счастлива. Чудовище-увалень на глазах превращался в статного, высокого мускулистого мужчину, а еще точнее – в мужика! Слово это на Эйфории считалось вульгарным, но Неописуйке оно нравилось.

Для большей уверенности, что первый трансформер будет похож на небожителей, Генеральный выдал указ Кормодателю питать его строго растворами из их космической еды. Однако добровольцу эта «еда», судя по всему, здорово не нравилась. Каждый раз, когда ее вводили ему в вену, он морщился и вздрагивал всем мускулистым телом. Гений боялся, что такие негативные эмоции отрицательно повлияют на дальнейшую трансформацию, и по его предложению, по секрету от всех Кормодатель начал вводить через капельницу раствор из грибного супа, кабаньих котлет и других местных вкусностей, добавляя непременно особой травки для улучшения настроения. Теперь в предвкушении кормления доброволец-трансформер уже заранее улыбался и довольно посапывал.

Неописуйке впервые понравилась ее работа медсестрички. Подметала опадающие волосы, ставила капельницы… Делала соответствующие уколы трансформсмесью.

Видимо, Гений перестарался, и в этой смеси был явный передоз хромосом как у Неописуйки. Поначалу грубые черты лица добровольца стали меняться, становиться более мягкими и правильными – этакий мужской вариант Неописуйки. Когда она находилась рядом с его койко-местом, можно было поначалу подумать, что брат и сестра – близняшки.

Связьрук доложил на Эйфорию о начале операции.

Правосудка ждала оживления трансформера, чтобы выдать ему инструкции, как жить дальше.Генеральный заранее возненавидел этого нового красавца, очевидно, ревнуя его к Неописуйке.И вот долгожданный момент наступил – первый трансформер ожил!

Произошло это рано утром на заре. Все вплоть до Гения ожидали, что он сначала пошевелит или рукой, или ногой, может, приоткроет один глаз, потом второй, в общем, в движение будет приходить по частям. Того, что произошло, не ожидал никто. То ли местная еда, вводимая через капельницу, подействовала, то ли трансформзамес хранился при повышенной температуре, то ли… то ли мечта самого добровольца была слишком мощной, но он вскочил сразу со своего койко-места и вытянулся во весь рост! Еле уговорили его лечь обратно, для того чтобы провести все исследования, необходимые для подтверждения положительного результата. Все анализы были совершенны, за исключением кардиограммы: та зашкаливала!

Презентацию первого трансформера назначили на вечер. Проложили красную дорожку от трансформкапсулы до огромного зеркала, чтобы этот первый полунебожитель увидел себя в зеркало.

Звучала музыка, пели надувные птицы, с двух сторон от красной дорожки своему произведению — первочелу аплодировали сами небожители.

Когда бывший волосатик увидел в отполированный до зеркальности срез астероида свое изображение, он невольно воскликнул: «Вау!» Именно тогда это слово впервые прозвучало на нашей планете. И подкреплено было таким сильным восторгом, что закрепилось в генетике будущих потомков навсегда.Реакция первого трансформера порадовала всех. Теперь надо было ему срочно дать имя. Генетический раствор не должен был стереть память о прошлом, но былое имя У-ти-ти показалось богам как-то не очень. Ничего, кроме их улыбки не вызывало – не солидно!

— Какие будут предложения? – спросил у всех сразу Генеральный. Первым, как и подобает человеку творческому, откликнулся Поэт:— Похож на Неописуйку, поэтому надо его назвать Неописуй! Да и мне легче легенду будет сложить, рифму подобрать легко.

Как ни странно, всем это предложение понравилось— Ты понял, как тебя звать? Повтори! – приказал Генеральный еще мало чего соображающему бывшему волосатику.

В результате трансформации, конечно, речевой аппарат улучшился по сравнению с былым. Но он еще не умел им пользоваться, поэтому, как ни старался, а получилось, как и в прошлый раз, коротко:— Суй!

Все расхохотались. Вообще, надо сразу заметить, что на этой планете у всех начало развиваться чувство юмора, поскольку без юмора многое здесь воспринимать было весьма грустно.

— Какой сегодня день, Связрук? – первым опомнился от всеобщего ликования Генеральный.— Суббота!— Хроник, так и запиши: на шестой день был создан человек! Нет, точнее: на шестой день Творец создал человека. Я понимаю, вы с упреком смотрите на меня, мол, мы все его создавали, и это правильно, но Хроник пишет летопись, и перечислять всех долго. Вместе мы и есть Творец!

Неописуйка, не желая участвовать в презентационном банкете, взяла Неописуя за руку и повела на самое святое для них место – на залив!

За ними, прячась за кустами, осторожно пробирался Роб. Ему очень понравилось стоять на атасе.Поэт уже принял бокал горячительного топлива и потому восхищался вслух:— Неописуйка и Неописуй! Божественная пара, звучит божественно. Они идут туда, где когда-то встретились. Я сегодня же напишу оду под названием «Место встречи изменить нельзя».В этот вечер в Эдеме царило истинное веселье. По капсулам расползались далеко за полночь, а Неописуйка и Неописуй еще не вернулись.

— Мы должны усилить наш пиар, схватить удачу за хвост и нашего Неописуя показать всем местным волосатикам, пусть он им на своем телепачьем языке объяснит, как он счастлив! И мы получим новых добровольцев! Так что красную дорожку пока не убирайте. И зеркало тоже пусть постоит.

(Продолжение. Начало: Часть 10, Часть 9, Часть 8, Часть 7, Часть 6, Часть 5, Часть 4, Часть 3, Часть 2, Часть 1)

«Книга рекордов русского народа» на Задор ТВ: https://www.youtube.com/watch?v=2Yu7BKnw2sQ

zadornov.net

Михаил ЗАДОРНОВ » Архив блога ЛЮБОВЬ И НЕФТЬ. Часть 4. Гений

8/072016

Глава 4.Гений.

И вот однажды, пролетая над поляной за бабочкой со своим синхрофазотронным сачком для быстрых нейтронов, он заметил, как внизу, прямо под ним, два волосатика зачем-то крутят в ладонях деревянную палку, одним концом поставив её на огромный камень. Это бессмысленное занятие его чрезвычайно заинтересовало. Как-никак он был гением. А только гении могут понять, сколько смысла бывает в бессмысленных занятиях. Несмотря на запреты Генерального вступать в контакт с местной нелигитимной фауной, он всё-таки подлетел поближе. Волосатики заметили его, повисшего над ними в воздухе, словно на невидимой ниточке, и тут же упали на колени, склонив к земле головы. В этот момент Гению почудилось, будто в его голове прозвучали голоса.

— Приветствуем тебя, о прекраснейший из небожителей!«Какая дурь мне лезет в голову», — подумал Гений. И тут же услышал, как те же голоса в том же уголке-закоулке его мозга произнесли:— Это не дурь. Это мы с тобой общаемся, отче наш!— Какой я вам отче, придурки, — пронеслось у него в голове. И он снова услышал их голоса:— Не ругайся, о Боже! Мы тебе в жертву принесём нашего самого большого козла!

Сомнений более не оставалось. Всезнайка всё напутал. Перед ним были мыслящие существа, которым язык не нужен был, потому что в их удлиненных черепах были вмонтированы настоящие биопередатчики их мыслей. Невероятно! Абсолютно неразвитый мозг и при этом – передатчик?! Что-то вроде начальной школы для дефективных детей с исключительными способностями.

Чудно, как устроена наша Вселенная! Никогда не понять её даже такому Гению, как мне, всемогущему творцу редких козявок. Он не успел додумать начатую мысль, как понял, что думать надо впредь очень осторожно, потому что волосатики подняли на него свои головы, и он в тех же закоулках мозга прочитал их удивлённые мысли. На этот раз вопросов было много. Что такое начальная школа для дефективных детей и кто такие гении и козявки?

— Гений – это я, — мысленно, но не без гордости он представил себя незнакомцам. – О Вселенной и козявках вам ещё знать рано, тем более о школе дефективных. Всё это у вас ещё в будущем.Теперь он старался думать, как можно тщательнее подбирая слова. Но главное, он никак не мог поверить, что сейчас, оказывается, и его мозг может быть передатчиком. Множество экспериментов проводилось в рамках академии Большого Космического Параллелограмма с целью выяснения возможностей передачи мыслей на расстоянии. Но этого эффекта не было зафиксировано ни у одного даже из самых ключевых мудряков.Чтобы ещё раз удостовериться в своём открытии, он мысленно задал чудикам вопрос, от которого о, собственно, и вступил с ними в контакт.— Зачем вы крутили в руках эту палку? Вам что, больше нечего делать?— Мы добывали огонь из священного камня, чтобы обогреть наши жилища перед приходом неумолимого студня.В гордости предвкушая развитие этого разговора, Гений задал ещё один вопрос:— И сколько же времени вы этим уже занимаетесь?— Три дня и три ночи.

Гений знал, что главное для гения – это признание. Те редкие вечера, когда на его сайт заходили случайные гости, он показывал им своих новоиспечённых козявок в своём гербарии, и не было для него большего счастья, чем услышать: «Какие же у вас удивительные козявки! Вы гений!»

Признание, как и всем обычным гениям, ему требовалось для кровообращения, как везделёту требуется топливо. В полёте он скучал по признанию своего дара. Всезнаец, Правосудка и даже Генеральный завидовали ему и считали выскочкой и недоучкой, поскольку тому не удалось осилить и трети большой энциклопедии Космического Параллелограмма. Правосудка на все его идеи отвечала: это нелегитимно.

«Плевать я хотел на вашу легитимность, я – Гений!»С этими мыслями на глазах ошеломлённых волосатиков он опустился к их священному камню и чиркнул вмонтированной в большом пальце зажигалкой, поджёг палочку.

Он никогда не забудет этих благодарных глаз двух волосатых чудовищ! Каких бы он не клонировал козявок, на Эйфории таких глаз он не видел никогда. Даже у юзеров по скайпу. Хотя по скайпу глаза всегда кажутся увеличенными, как в кривом зеркале. Ему захотелось, чтобы эти глаза смотрели на него как можно дольше. Не понимая уже, что он делает, он поднял с земли сухую веточку и поджёг её.

— Ты что, гений? – прозвучал вопрос чудиков, которых он, несмотря на их небритый вид, уже полюбил, как учитель собственных учеников.— Да, есть во мне это!

В доказательство он поджёг сухой куст на краю поляны. Наверное, у его новых знакомых биопередатчики уже разнесли весть о сотворившем чудо небожителе по всей лесной округе. Из-за деревьев стали выходить на поляну другие волосатики. Их становилось всё больше и больше. Они стекались отовсюду. Со всех сторон. И тут Гений совсем позабыл и о легитимности, и о конституции, и даже о своих оставшихся дома козявках. Он начал летать над поляной, собирать веточки, сухие сучья, поджигать их и раздавать всем этим небритым «детям», выходившим в изумлении на поляну.

Уже вечерело. С горящими веточками они раскачивались в такт какой-то своей музыке, словно на поляну пустили невидимый музыкальный газ. Поляна не вмещала всех желающих поглядеть на сотворение огня. Уже сами волосатики поднимали веточки, поджигали их и передавали следующим. Чудесное море огоньков разлилось в сумерках и по поляне, и по лесу. Но особенно тёплыми были глаза этих полулюдей-полудетей. Они смотрели на него как на настоящее божество! Так на него никогда не смотрели даже его студенты, когда он читал лекцию об адекватной апперцепции определённых континуумов ДНК пескоструя шершавчатого.Однако пора было возвращаться. Гений включил на начальную мощность стартеры пяточных ускорителей и начал, медленно возносясь, растворяться в сумерках, а также в собственной эйфории.Все, кто были на поляне, пали на колени, и он услышал их единогласное: «Отец родной! Боже!» В тот момент в состоянии максимальной зашкаливающей эйфории ему, Гению, даже не пришло на ум, что все его действия антиконституционны и нетолерантны! А главное, какую реакцию они вызовут у всех членов экипажа и, в первую очередь, у Генерального? Им невозможно будет объяснить, что Гений и конституция несовместимы.

Благодарное море огней провожало его. Это было его настоящее, личное, а не поголовное счастье!

(Продолжение. Начало: Часть 3, Часть 2, Часть 1)

zadornov.net

Михаил ЗАДОРНОВ » Архив блога ЛЮБОВЬ И НЕФТЬ. Часть 2. Кладовая Вселенной

4/072016

Глава 2.Кладовая Вселенной.

Удивительно понравилась посланцам новая планета, которую они за её обильные закрома назвали «голубой кладовкой». Ласково – «голубкой».

Но ещё более, чем закрома впечатлила неинтернетовская красота лесов, полей и рек, где так вольно дышит недочеловек! Сначала даже забыли, зачем прилетели. Шевельнулось в них что-то очень позабытое, нетехнократическое. Что-то в глубине их хромосомного набора напомнило о том, что на их родине тоже когда-то текли реки не в трубах, леса росли не в кадках и Светило светило не по графику, утверждённому мудряками.

Однако расслабляться было некогда. Да и мудряки не дремали! Зорко наблюдали гравитационными лазерными фонариками за своими посланцами.

Поэтому отогревшись, подзагорев и накупавшись – словом, оторвавшись по незапланированной программе, — подавили пришельцы в себе совсем новое для них ощущение натурального, непорошкового счастья и собрались на совет. Задача была не из лёгких. Как добыть всё то добро, которое они обнаружили внутри этой планеты-кладовки?Открыл совет председатель: он же – босс, он же – шеф, а главное, он же – генеральный, он же – первый из первых. Из всех небожителей он, как и подобает главному, обладал самым громоподобным голосом, а в его нанозрачки были вмонтированы пьезокристаллы, полученные под особо высоким давлением, которые, если сильно и гневно ими вращать, могли фонтанировать фотонными вспышками, на время ослепляя или парализуя непокорного. А в особых случаях и навсегда!Его команда состояла из беспрекословно подчиняющихся ему по демократической вертикали членов экипажа. Их было 12! Именно коллектив из 12 работников считался на Эйфории – планете менеджерочеловеков оптимально управляемым тираном-демократом. И мог дать наибольшую прибыль при наименьших затратах.Естественно, каждый из 12 прошёл специальный отбор-смотрины, и выбраны были самые достойные.

Был, например, в команде учёный. Теоретик! Всезнаец! Руками он делать ничего не умел, зато умел думать. Быстрее всех обмозговывать ситуацию. Это и входило в его обязанности: проанализировать, сделать вывод, доложить… А при случае любого, кто встретится на пути, обсчитать. В команде его называли весьма уважительно – Всезнаец! Иногда даже ещё ласковей – Всезнайка.

Была юристка, которая должна была следить за тем, чтобы все действия экипажа проводились легитимно, строго в соответствии с конституцией Большого безтаможенного космического параллелограмма. Её называли уважительно – Правосудка и слегка побаивались. Она ведь могла завести дело на любого провинившегося и предоставить потом мудрякам для вынесения приговора.

Надо сразу оговориться – настоящие имена всех членов космолёта, которые они получили при рождении, были засекречены ещё на Эйфории, чтобы меньше тянуло домой. Каждому было дано новое имя, псевдоним. Точнее, кличка. А ещё точнее – погоняло. Новое имя давалось, как правило, согласно наиболее ярким качествам или по профессиональным навыкам: Всезнаец, Правосудка, Связьрук…

Последний, благодаря ловкости рук, мог всегда связаться с мудряками Эйфории, поскольку умел руками дёргать гравитационные ниточки, и таким образом принимать и передавать информацию при помощи струнно-торсионной морзянки.

Судя по наскальным древним рисункам альтеков, живших на американском континенте в древности, был среди небожителей ещё робот-работник, который должен был работать за Всезнайку, Юристку, Связьрука и других образованных, которым образование не позволяло заниматься пустяками – то есть трудиться. Именно ему, ласково прозванному Робом, приходилось подносить им, подтирать за ними и подбирать… Он же исполнял роль секьюрити. То есть с боеголовками, стрелялками и разного рода уничтожалками у него всё было в полном порядке. Он был сделан из суперсовременного сплава, который не боялся никаких перегрузок: ни солнечных, ни радиоактивных, ни плазменных, ни гравитационных… У этого сплава было только одно слабое место – он быстро ржавел от воды. Поэтому купаться Робу было строго-настрого запрещено.

Почти все участники экспедиции совмещали какие-то обязанности: к примеру, лоцман, он же повар, попутно отвечал за своевременную разморозку всех членов экипажа! В его обязанности, как менее всех занятого, входило также подкручивать в полёте разболтавшиеся гайки у космолёта и в случае необходимости подтирать сопла.

Ещё был один особый член экипажа, удивительно талантливый во всём, за что бы он ни брался. Все его называли Гением. Однако, официально оформить единственного члена экипажа гением было унизительно для остальных. Неполиткорректно! Обидно! Поэтому записан был в бортовом журнале как кузнец-самородок. Тем более, что он всегда, как гений, мог из ничего выковать всё, что угодно. Любую сломавшуюся, стёршуюся деталь заменить. У него, как у гения, было хобби, правда, об этом хобби мало, кто знал. У себя на Эйфории, закрывшись от всех в собственном бункере, он обожал клонировать разных тварей. Дома у него осталась целая коллекция наклонированных им редчайших козявок. И он очень гордился этим козявконарием, это было единственное, о чём скучал в полёте. О козявках!

Хотя и других нельзя было назвать бездарными. Был, например, доктор-врач Хилер. У любого во время похмелья мог вытащить печень, почистить её специальной пептидной бархоткой и поставить на место. И голова болеть переставала.

В его подчинении были две медсестрички-близняшки. Очень способные! Одна из них была красивая, другая умная. Красивую звали Неописуйка, а умную – Описуйка. В сказках о ней бы сказали: «О ней можно и в сказке сказать, и пером описать!» Но обе умели делать всё. Естественно, из того, что подобает делать медсёстрам. Они же при случае могли становиться официантками, посудомойками… Виртуозно и безболезненно делали уколы даже роботу. Нередко помогали лоцману-повару в кают-компании красиво разложить на общем столе пищевые компоненты: тюбики, мензурки, пипетки для запивки.

В последний момент мудряками в члены космического экипажа был включён Хроникёр-записыватель. Он должен был вести этакую летопись и записывать всё, что случалось в полёте и что не случалось. В юности он мечтал стать поэтом. Но на Эйфории стихи в период поголовного счастья стали считаться ненужными. Порошки помогали быть радостным гораздо эффективнее стихов. Единственное, что пользовалось успехом из его творчества, это эпитафии. Впрочем, об этом тёмном прошлом своего Хроникёра-записывателя никто из членов экипажа не знал. А то бы, конечно, насторожились: зачем послали с ними бывшего поэта, который лучше всего придумывает эпитафии? Насторожились бы. Мудряки же, которым было известно всё об отстойном поэтическом даре Записывателя, неслучайно избрали именно его. Как хроникёр, он должен был освещать подвиги, которые случались, по времени. А как поэт – те, которые по какой-то причине провалились, но в стихах при этом восхвалялись как состоявшиеся. На такое способен был только одарённый поэт. В конце концов, эпитафии всегда хвалебные, несмотря на то, кому они посвящены. Все относились в полёте к Хронисту с уважением, называли ласково и коротко Хроником – в конце концов, от него зависело, какая память останется на Эйфории о каждом из них. И никто не догадывался, какая сложная предстояла ему работа – одновременно быть и скупым хроникёром, и восторженным поэтом.

И, наконец, последний 12 член экипажа – массовик-затейник! В конце концов, болтаться в космосе молча в течении многих световых лет – реальный скушняк. Он же умел шутить, импровизировать, петь куплеты, гримасничать, жонглировать летающими тарелками прямо в космическом вакууме и при этом играть на всех музыкальных инструментах, включая горлышки тюбиков от съестных запасов, а также на медицинских мензурках доктора Хилера.

Помимо своих прямых обязанностей, каждый из них, включая теоретика, умели проходить сквозь стену, выпадать в астрал, прикуривать от пальца, ударом кулака разбивать айсберги, плевками с разбега сбивать неопознанные летающие тарелки, долгими космическими вакуумными вечерами наигрывать в полёте свои любимые сонаты на клаксонах тормозных труб-форсунок.Надо сразу сказать, что своими разнообразными способностями небожители, которых аборигены нашей планеты приняли за богов, надолго сбили с толку древнейших предков человечества. Они уже тогда запутались, кто из богов чем занимается, в чём его могущество? Пройдёт много тысяч лет, и в головах потомков окончательно всё смешается! Один Аполлон покровительствовал у них греческому народу по 44 направлениям! А Гермесу приписали всё то, от чего отказались другие боги. Не говоря уже о Гефесте, который сам себе и жнец, и кузнец, и на дуде игрец. Точь-в-точь Гений! Которого раздвоили на двух богов – Гефеста и Прометея.Словом, такая команда достойных была способна на всё. Кроме одного – работать. Вот просто взять в руки лопату, кирку, мастерок и начать работать. А ведь помимо того, чтобы сделать открытие, обсчитать закрома Голубки и порадоваться за теоретическое будущее Эйфории, надо было ещё и добыть то, ради чего они исколесили не одну Вселенную.

Все прекрасно понимали, что высочайший совет мудряков допустил чудовищную ошибку. В члены экипажа не включили никого, кто бы умел работать. Впрочем, винить за это совет было бы несправедливо. Ведь пролетариата на Эйфории давно не осталось. Вся планета состояла из бизнесменов и менеджеров. То есть из нетрудовых человеко-единиц.Перед вселенскими первопроходцами встал извечный вопрос всех времён, народов и планет: «Что делать?» Поскольку чувство юмора в эпоху поголовного счастья у эйфоритян стёрлось за ненадобностью, у них не было достойного ответа: «Снимать штаны и бегать!»А потому было решено срочно собрать первый съезд отважных первопроходимцев!

Впрочем, о том, как проходил этот съезд, — отдельная история. О ней в следующей главе.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ!

(Продолжение. Начало: Часть 1)

Новейший «Неформат» на Задор ТВ: https://www.youtube.com/watch?v=bT4_ikJhiLU

zadornov.net

Михаил ЗАДОРНОВ » Архив блога ЛЮБОВЬ И НЕФТЬ. Часть 6. Великий почин

14/072016

Глава 6.Великий почин.

Вот теперь мы можем вернуться к совету, на котором всё и решилось.Закончив вступительную речь, а также ещё раз предупредив об ответственности за разглашение государственной тайны, Генеральный выдержал паузу и начал свой исторический доклад.

«С чувством глубокого удовлетворения хочу сообщить, что мы собрались здесь, чтобы выслушать преприятнейшее известие! Мы с Гением… вернее, Гений под моим руководством… вернее, я, руководя Гением, а именно: поместив его в правильную для гения среду, пришёл к выводу, что дешёвую рабочую силу мы будем производить прямо здесь, на Голубке, из имеющегося на ней местного живого материала… — Генеральный победоносно оглядел изумлённых членов стратегического совета. Такого поворота, действительно, не ожидал никто. – Живой материал вы все видели сами, его здесь хоть отбавляй. Да, они все ещё недочеловеки. Но мы сделаем из них человеков! Даже не человеков, а пролетариев. Мы научим их работать! – в этом месте Генеральный выждал незапланированную паузу, на какое-то мгновение задумавшись, как они смогут их научить работать, если сами этого делать не умеют: — Да-да, научим работать! – ему вовремя пришла в голову мысль, что учителю не обязательно уметь делать то, чему он учит. – А потому приказываю… Учитывая, что у нас в запасе всего несколько тысяч лет, и сроки нас поджимают, — космические туннели нас ждать не будут… Прямо с завтрашнего утра приказываю развернуть лаборатории, магнитные ловушки, биопробирки, палочки для генетических мазков, лопатки для соскрёбывания хромосом, крючки и верёвки для просушки плоти, холодильники для настроя на ДНК… Руководить опытами буду лично я. Расчётами займётся Всезнаец. Правосудка издаст указ о сотворении за моей подписью. Доктор будет отвечать со своим медперсоналом за поимку живого материала. У него с сестричками это получится лучше, чем у других».

Поэт Хроник продолжает сочинять гимны и легенды.Связьрук доложит обо всём мудрякам.В общем, дело теперь найдётся каждому!»Все были потрясены услышанным! Каждый понимал, что вскоре свершится что-то сверхграндиозное. Великое! О чём будут помнить ещё многие поколения как на Голубке, так и на Эйфории.Поэту-хроникёру было приказано помимо гимнов о подвигах всё дальнейшее подробно освещать и в бортовом электронном журнале, а также делать дублирующие записи по старинке в простой амбарной книге, которую в случае катастрофы, сбоя программы, выхода из строя всей электронной системы следовало заключить в температуру, устойчивую к абсолютному холоду и бросить в космос, дабы когда-нибудь потомки её выловили и узнали, что с их предками произошло на этой полюбившейся «богам» планете.

Артист сам предложил написать и поставить спектакль с одним актёром под названием «Сотворение!»

Словом, работа нашлась для всех. Нежданкой оказалось, что каждому вдруг захотелось работать. Все вмиг почувствовали то, что в будущем назовётся словом «энтузиазм». На Эйфории такого с ними никогда не случалось.

Даже у робота и то загорелись глаза-фонарики, и он робко задал Генеральному вопрос: «А я? Что мне прикажете?»

— Ты будешь стоять на атасе! – но увидев вмиг потухшие в глазах у робота фонарики от разочарования и комплексов, тут же поправился: — Я имел в виду, ты будешь нас охранять! Ты же понимаешь, что это самое главное!

Генеральный так завёлся, что долго ещё не мог остановиться и всё говорил, говорил, говорил:— Мы сотворим себе подобных! Они будут работать на нас. Мы преобразим эту планету! Мы такое на ней натворим, что нас здесь надолго запомнят. Поэтому отныне по новому штатному расписанию прошу называть меня просто Творец. – Он ненадолго задумался и добавил: — Нет, творец всё-таки будет наш Гений! Всё должно быть по-честному. А я буду старший Творец! Ну а вас всех поздравляю с великим почином, исторический съезд на этом считаю закрытым. За работу! От каждого по способностям, каждому — по его труду! Последние мои слова не забудь записать! – Генеральный зыркнул в сторону Поэта-Хрониста. – Они гениальны! Потомки не должны их забыть.

В этот день Генеральный особенно был доволен собой. Он снова почувствовал свою власть над советом. Ничто в мире его так не грело, как надсоветская власть!

(Продолжение. Начало: Часть 5, Часть 4, Часть 3, Часть 2, Часть 1)

Наталия Москвина «А всё-таки что-то есть в нашем народе» смотреть на Задор ТВ: https://www.youtube.com/watch?v=ClDlkKLrz-k

zadornov.net

Михаил ЗАДОРНОВ » Архив блога ЛЮБОВЬ И НЕФТЬ. Часть 16. Укротитель волков. Михаил ЗАДОРНОВ

16/092016

Глава 16.УКРОТИТЕЛЬ ВОЛКОВ

Большой Па каждое утро просыпался в то время, когда первые солнечные лучи появлялись из-за горизонта. В его пещере всегда горел костёр и согревал её. В маленьких нишах спали трое детей. В большой, рядом с ним, его половинка Лу.

У входа в пещеру лежали два волка, как стражи: самец и самка. В племени Большого Па все удивлялись, как ему далось приручить этих диких зверей? Хотя на самом деле всё было проще простого: у Па с волками было много общего. Па ценил волков за то что те, как и он сам, были добропорядочными семьянинами. Всегда заботились о детях и не изменяли своим половинкам. Волки, чувствуя любовь Па к ним, никогда на него не нападали. А один волк, вожак стаи, даже однажды спас его, вытащив вовремя из болота. В память об этом Па попросил свою сестру на стене в пещере нарисовать этого волка. Она сделала! Произошло неожиданное: Па часто обращался к изображению волка с хорошими мыслями, добрыми пожеланиями и благодарностью и вдруг… при входе в пещеру он увидел самого волка. Как будто волчище уловил его посылы и пришёл подружиться. Па пригласил его в пещеру, накормил мясом дикого козла, после чего волчара убежал и вернулся со своей самкой.

В племени Па все знали, что он обладает самыми мощными телепатическими способностями. Его считали ясновидцем. Поэтому выходя по утрам из пещеры, Па протягивал руки к восходящему солнцу, ловил его первые лучи. Именно это заряжало его на весь день особым тонким чутьём. Оно развилось до такой степени, что даже дикие звери чувствовали и понимали Па. Ему нечего и некого было бояться в лесу.

Па не пошёл на трансформацию именно из-за своего особого чутья. Всем своим нутром он чувствовал, что не все должны быть испорчены залётными богами и превращены в рабов. Кто-то должен остаться свободным и жить на природе как прежде – по воле сердца. Именно ему удалось телепатически сагитировать и многих других соплеменников не появляться в Эдеме, а остаться таковыми, как их создала природа.

Ещё больше слушаться советов Па соплеменники стали, когда им удалось одомашнить волка. Более того, Па и его сестра решили повторить эксперимент: работает ли это, выражаясь современным языком, технология приручения для других животных? Зарисовали на стенах других животных: лошадь, козу, буйвола… Дикую курицу… Причём, многие сделали это и в своих пещерах, и стали к этим рисункам обращаться так, как советовал Па. Есть, есть более тонкие миры, недоступные оцифровке и обсчёту сегодняшними технологиями. Сработало! Потянулись к жилищам наших первопредков дикие лошади, кабаны… Был буйвол – стал бык….И опять-таки, как это ни странно, но именно с тех пор не было одомашнено ни одного животного! А почему? Тонкие миры перестали чувствовать люди в погоне за высокими толстыми технологиями, а природа – мир тонкий.

Казалось бы, жить-поживать, счастья наживать, но наших природных волосатиков настигла беда. Гладкотелые, изгнанные из Эдема, расселились по тверди Голубки среди них. У гладкотелых были новые, более технологичные орудия охоты, сами они словно заразились от небожителей желанием иметь как можно больше, и что совсем невероятно, неприятием своих волосатых добрых предков. Мыслей они более не улавливали, чувствование тонкого мира у них затуманилось, и начали они практически войну против своих предков, против соплеменников. Стали пытаться сгонять их с земель, захватывать их жилища-пещеры, особенно уютно обустроенные, и даже брать в плен детишек и превращать их в своих слуг. Волосатикам трудно было бороться с гладкотелыми, потому что на стороне тех были новые технологии и более агрессивное отношение ко всему вокруг.

В то утро Большой Па проснулся в тревоге. Костёр согревал пещеру, солнышко уже обнежило первыми лучами небо на восходе, но на душе было неспокойно. Что-то вне пещеры происходит нехорошее! Словно в подтверждение его мыслей недовольно урчали волки у входа. Его крутобёдрая половинка спала под шкурой. Этот манящий изгиб её тела нередко по утру привлекал его, и они начинали обниматься, ну прямо как настоящие волки! Но в это утро ему было даже не до неё. Тревога разрасталась. Па вышел из пещеры. У входа стояла толпа гладкотелых с заострёнными палками и каменными топорами. Разговаривать с ними было затруднено. Они не слышали мыслей, а он не знал их языка. Однако по жестам и по лицам понял, что они требуют от него уступить им пещеру, а он чтобы с семьёй уходил куда подальше. Па жестом показал им, чтобы уходили обратно, мол, этого не будет! Гладкотелые ощерились и стали на него наступать, выставив вперёд заострённые палки. Но тут приподнялись с лежанок волки. У самца шерсть встала дыбом на холке. Гладкотелые приостановились. Но их лидер со своими помощниками не растерялись и быстро набросили на волков сети. Нападавшие прорвались в пещеру, разбудили детей, Лу и ещё раз потребовали от Па покинуть навсегда эти места. Он представлял для них особую опасность, поскольку оставшиеся, не желавшие превратиться в трансформеров, его слушали, и пока Па здесь, те тоже никуда не уйдут, и гладкотелым не удастся занять эти земли. Главный гладкотелый подошёл к Лу и подумал о том, что самок они могли бы оставить у себя, и те стали бы рожать слуг.

Насколько мог, Па послал мощнейший телепатический совет гладкотелым не трогать его половину и пока не поздно покинуть пещеру. Как ни странно, но этот посыл многие словили. Правда, ничего, кроме смеха он не вызвал. «Вздумал угрожать нам, тем, которых создали сами боги! Кто ты такой? Тебе даже нечем защищать свой дом!»

Связанная Лу в ожидании надругательства над ней растерянно смотрела на Большого Па, мол, ну сделай же что-нибудь!

— Сейчас, сейчас, дорогая!

Все мышцы Па напряглись так, словно он один сейчас осмелится броситься на гладкотелых хищников и задушить их голым руками. Гладкотелые начали, смеясь, его окружать. И вдруг… Вне пещеры послышался тревожный вой. Выставленный гладкотелый страж вбежал в пещеру, что-то шепнул на ухо главному, и тот явно растерялся.

Со всей округи к пещере стали собираться волки. Недаром Па так ценил этих зверей, они своих в беде не бросают! Волки медленно, но верно приближались к пещере, оскаблив клыки. Гладкотелые после трансформации потеряли умение общаться со зверями. Они стали их бояться, а звери их испуг принимать за готовность к нападению. Так произошло и на этот раз. Волки ворвались в пещеру, и далеко не всем из трансформеров удалось спастись.

Большой Па и его семья были спасены!

Па понимал, что скоро гладкотелые не вернуться. Среди них прокатился слух, что он волк-оборотень.И всё-таки тонким чутьём Па предвидел, что это будет продолжаться не всегда. Когда-нибудь оклемаются и вернуться, и тогда будет уже не сдобровать. Боги научат их ещё более агрессивным технологиям, и никакие волки не спасут. Надо что-то делать! И однажды на очередном рассвете он придумал!

(Продолжение. Начало: Часть 15, Часть 14, Часть 13, Часть 12, Часть 11, Часть 10, Часть 9, Часть 8, Часть 7, Часть 6, Часть 5, Часть 4, Часть 3, Часть 2, Часть 1)

https://www.youtube.com/watch?v=yLcuBw2kGbE

zadornov.net

Михаил ЗАДОРНОВ » Архив блога ЛЮБОВЬ И НЕФТЬ. Часть 13. Разборки «богов».Михаил ЗАДОРНОВ

28/082016

Глава 13.Разборки «богов».

— Ты что наделал? Кого создал? Гений козявочный! – кричал на Гения генеральный. – Как тебе в дальнейшем доверять? Тебя под суд отдать надо!

Весь день Генеральный и Гений громко ругались в кают-компании звездолёта. Если б не присутствие Правосудки, они бы наверняка подрались. Но драки были запрещены на Эйфории. Правда, в этом запрете уже никто не нуждался. Он так давно действовал, что драться все разучились. Если мужчины хотели понять, кто из них сильнее, должны были это выяснять в суде: собрать соответствующие документы, справки, рекомендации, свои фотки с разных ракурсов… И переслать на соответствующий сайт. Победа присяжными присуждалась тому, чья презентация силы, фотки и рекомендации оказывались круче.

— Чего ты от меня хочешь? – уже еле сдерживался Гений от желания запустить в Генерального шкворнем от грузового люка.

— Ты должен уничтожить всех, кого мы создали! И как можно скорее! Пока они не начали размножаться и плодиться.

На этих словах все члены экипажа, стоящие за дверью, замерли. Не дай Бог! У каждого была личная, своя причина не допустить этого. Уничтожить –значило заново повторить весь эксперимент. Ведь задача должна быть выполнена. Кроме того, у каждого из «небожителей» уже появились среди мутантов свои личные симпатии. А точнее, связи на стороне. От этих связей каждый чувствовал столько неизведанного ранее приятного, что терять этого никак не хотелось. Тогда сердца снова станут ледышками.

При этом все понимали, что в этом требовании Генерального не было ничего личного с его стороны и это не просто блажь. В целом первая партия человеконоводелов оказалась крайне неудачной.

Хотя поначалу ничто не предрекало мучений. Скорее, наоборот. Когда первые мутанты в лаборатории Эдема вылупились из своих инкубаторских скорлуп и капсул, творцы были восхищены. Волосы тёмные, кожа белая, глаза большие, сами высокие, на голову выше богов, тела скроены соразмерно, самцы мускулистые, самки широкобёдрые… Волосатики оказались идеальными человекозаготовками, за их волосами сразу этого было не разглядеть. У них был только один недостаток – они совершенно не хотели работать, то есть заниматься тем, ради чего были сотворены. Полный провал! А как могло быть иначе? Их же попытались создать из плоти и крови тех, кто ещё не умел работать, и тех, кто уже не умел! Единственное, чем им с утра до вечера хотелось заниматься – это миловаться и размножаться. Практически загубили аборигенам планеты Голубка всё их будущее. Жили себе и жили спокойно волосатики в любви и равновесии, чувствуя себя частью природы, а тут прилетели такие все из себя крутые и испортили нелюдей своими передовыми технологиями, пытаясь превратить в людей.

И вот что получилось!

Этих генетических лоботрясов даже невозможно было организовать на уборку мусора в Эдеме. А мусора от них было немало – до сих пор от некоторых отпадали остатки волос. Выносить весь мусор за них приходилось Роботу, который к концу дня уже бледнел от усталости, и под глазами у него появлялись красные ржавчины – красняки!

Теоретически ошибку в творении можно было исправить. К примеру, наклонировать ещё один выводок местных человеков, но уже с привитой мутацией трудолюбцев. Вопрос только был в том, где взять этого трудолюбца? Из всех «богов» самым трудолюбивым был Робот, но какие хромосомки можно с него соскрести? Ничего, кроме окиси да ржавчины!

Ситуация становилась критической. Эйфория остывала, а посланцы надежды не добавляли. Пришлось просить помощь у мудряков. С Эйфории вскоре прислали несколько инженеров-мастеров, которых с трудом отыскали на всей планете среди менеджеров. Они должны были спроектировать на Голубке шахты по добыче ценностей и качалки топлива. И ещё больше ста организаторов – наблюдателей – этаких вертухаев, которые должны были заставить новоиспеченцев работать, применяя к ним любые меры, вплоть до самых жёстких, наблюдать за ними и понукать ими. Их так и называли – понукатели! Для того, чтобы согнать рабов в одно место и заставить их трудиться, были изобретены специальные альфа-бета-гамма-кнуты. Били больно, но без последствий.

Казалось бы, с мёртвой точки дело сдвинулось: одну шахту по добыче драгоценностей и одну качалку топлива удалось возвести прямо рядом с Эдемом. Шахта была очень глубокой, несколькоуровневой. Самые тяжёлые условия труда были на нижнем уровне: жарко, душно – ближе к центру Голубки. Туда направляли тех, кто проявил непослушание на поверхности, кто провинился – грешников! Так как на нижнем уровне была невероятная изматывающая жара и сильно пекло. Поэтому нижний уровень новоиспеченцы так и называли «пекло». Пекло служило наказанием для грешников. Через несколько тысячелетий это понятие проявится из родовой памяти как устрашение адом, где будут мучатся нагрешившие на Земле. Кто грешит на Земле, тот мучается потом под землёй!

Первые контейнеры на торсионных струнах были отосланы с разными полезностями на Эйфорию. Но мудряки считали, что этого слишком мало, надо гораздо больше. Для выполнения их задачи требовалось гораздо больше трансформеров. Что делать? Снова превращать Эдем в инкубатор, привлекать новых волосатиков-человекозаготовок и клонировать новую партию?

Однако на создание требуемого количества слуг-трансформеров ушло бы слишком много времени и были бы потрачены такие средства, за которые мудряки могли и наказать – лишить визы на возвращение. Пораскинув своими неформатно гениальными мозгами Гений предложил весьма просто и находчиво выйти из очередного тупика: зачем клонировать новые партии мутантов, если они сами могут размножаться без всяких для «богов» затрат, так сказать, на халяву. Надо только их слегка простимулировать. Тем более, что размножаться – это единственное, чем они умеют заниматься профессионально. И десятки тысяч новых слуг появятся всего за несколько местных лет. А там как-нибудь уговорим их, заставим работать, новых понукателей с Эйфории выпишем, изобретём новые кнуты рабства. На очередном совете небожители с таким предложением Гения согласились единогласно. Даже босс оценил хитроумную задумку своего обычного оппонента:

— Ты, Геняшка, хитрый стал, как настоящий змей. Из любого положения выход найдёшь, выползешь.

И тогда незаурядный творец всяческих клонов, он же с тех пор и навсегда змей, вырастил в Эдеме роскошный яблоневый сад с особым сортом яблок. Эти плоды усиливали влечение самок и самцов друг к другу. Сорт он так и назвал – либидон. Стоило надкусить хоть одно яблоко, и самец с самкой сдержаться уже не могли и бежали за кустик. Яблоки пришлись новоиспеченцам по душе! И тут в Эдеме такое началось!

Эдем превратился в необъятный родильный дом, ясли и детский сад одновременно!

Уже через пару лет его пришлось расширять, кусты подсаживать. В него теперь вошла гора, река, несколько лесов, полей и рек.

Однако главная проблема так и не решалась. Количество мутантов росло, а потому уговорить их всех работать стало ещё труднее! Все эти умничания, мол, труд облагораживает, кто не работает, тот не ест, а кто будет хорошо работать, раньше выйдет на пенсию и получит скидки на жильё, электричество, воду и газ … — не действовали. А главное, эти лоботрясы не могли понять, зачем что-то нужно добывать из недр Голубки, когда для жизни всего хватает и на её поверхности? Одним словом, как были нелюди, так и остались. Только раньше были волосатые нелюди, а теперь гладкотелые.

Так что «богам» не оставалось больше ничего делать, кроме как наблюдать за размножающимися их потомками и завидовать их сердечной любвеобильности. Причём, делать это не без удовольствия. Зато от таких подглядываний сердца «богов» стали биться учащённее, а желание любви просто зашкаливало! Но рвать яблоки в саду Эдема «богам» строго запрещалось. Но и без яблок каждый понял, что таких чувств на Эйфории никто из них никогда не испытывал. То и понятно: ведь любовь в эпоху поголовного счастья уже давно была заменена контрактом.

Ну а сотворённые наслаждались жизнью в Эдеме! «Боги» их кормили, поили, всячески лелеяли, ими восхищались. Их основным занятием было ничегонеделание. Бродили по саду, витали в облаках, получали удовольствие от любой погоды, ничего не боялись. Их жизнь ничем не отличалась от жизни бабочек, пчёл, насекомых… Смерти они не боялись, потому что ничего о ней как пчёлы и бабочки не знали. Даже запугать их было нечем. Словом, наступила для них настоящая райская жизнь. С тех пор вот это словосочетание «райская жизнь» и стала пониматься как ничегонеделание, а сплошное наслаждение. Тогда же и два разных слова наполнились одним и тем же понятием: «рай» и «Эдем», хотя Эдем – это лаборатория, а рай – умение наслаждаться жизнью, чувствую себя частью природы. Да, да, именно с тех пор людям и кажется, что райская жизнь – это когда можно ничего не делать, а лишь испытывать наслаждение!

Поначалу «боги» отворачивались от бесстыдства мутантов, но постепенно привыкли и исподтишка подглядывали за ними в свои иллюминаторы. Иллюминаторы были последней версии, по новым технологиям, у них были зумы, любое приближение, расширение, фокусирование… А потому оторваться от зрелища было невозможно.

И вдруг вот это всё уничтожить? Гений понимал, что никто из членов совета на такое не согласится. На Эйфории порнография была запрещена. А тут пожалуйста, сколько хочешь, и без всякой регистрации и авторизации, без пароля и логина! Практически онлайн!

— Уничтожить?! Всех?! Ты совсем спятил? – рука Гения сама потянулась к увесистому шкворню главного парадного люка. – Как язык такое произносить поворачивается?! Уничтожить своих собственных детей! Ведь в каждом из них есть наши гены, наши хромосомки. Это наши дети! У тебя на Эйфории не было детей, а тут целое человечество. У тебя что, даже ошмётка от сердца своего не осталось?

— Не человечество, а трансформеры!

— Нет, они люди! В чём-то даже похожи на нас.

— Может они и люди, — нехотя согласился Генеральный. Он действительно часто переживал, что у него на Эйфории не было потомства. – Но это бесполезные люди. Неудачное человечество. А если оно ещё и разовьётся с веками, то может стать опасным для всей Вселенной! Ты должен, обязан их уничтожить во имя спасения мирового космоса.

— Ни за что! Тебе придётся сначала уничтожить меня. Но у меня такая защита, что твои зрачки сами себя сожгут, пока ты будешь пытаться ими меня испепелить. И молний твоих я не боюсь. От моей защиты они, отразившись, вернуться к тебе самому!

Генеральный не услышал предупреждения, метнул молнию. Та действительно от чего-то невидимого отразилась, вернулась к Генеральному в его же зрачок, отчего глаз беспощадно заморгал:

— Да как ты смеешь, змеёныш?! Ты знаешь, что я с тобой сделаю? Я о тебе такую потомкам память оставлю, что они до конца света будут считать тебя нечистью!

И всё-таки стоявшие за дверью облегчённо вздохнули. Всё-таки змей молодец! Не побоялся возразить Генеральному и даже это сделал как всегда гениально. На этот раз почти весь экипаж звездолёта был на стороне непокорного неформата.

Генерального трясло от негодования. Он схватил крышку от парадного люка, словно желал ею прихлопнуть Гения, но его вовремя остановила Правосудка. Для такого действия нужно было сначала получить разрешение суда и присяжных.

Генеральный слегка подостыл, но кричать на Гения продолжал:

— Если ты не будешь меня слушаться, я добьюсь, я уговорю мудряков, и тебя лишат возвратной визы на Эйфорию. Сам знаешь, чем это для тебя грозит. Ты никогда – понимаешь – никогда не увидишь больше своих любимых козявок! Останешься здесь навсегда с нашими недоделками.

Генеральный попал в точку. От такой угрозы Гений побледнел. Если она окажется реальностью, он лишится смысла оставшейся жизни. Надо быть хитрее. И он придумал!

— Хорошо, давай сделаем так – собери совет. Пусть рассудят все. Если таково будет его решение, я подчинюсь и всех уничтожу в одну ночь. У меня для этого всё готово.

— Согласен! – неожиданно согласился босс. Он и сам побаивался ответственности перед мудряками за своё волеизъявление без одобрения совета. – Правосудка, — резко обратился к ней, — открой дверь, пусть все заходят, кто подслушивал. Проведём очередной совет.

Правосудка открыла дверь, и практически все посланцы Эйфории зашли в кают-компанию.

— Вот и хорошо, что здесь все. И слышали, о чём мы говорили. Не придётся повторять! Так, что будем делать? – в который раз задавал этот вопрос Генеральный своим коллегам. Уничтожаем этих недоумков или?

Впрочем, о том, как разрешилось это «или» — в следующей главе.

В ту ночь неспокойно спалось всем предкам нашего человечества. Остатками от телепатических способностей они чувствовали надвигающуюся угрозу. Но какую – знать не могли.

(Продолжение. Начало: Часть 12, Часть 11, Часть 10, Часть 9, Часть 8, Часть 7, Часть 6, Часть 5, Часть 4, Часть 3, Часть 2, Часть 1)

zadornov.net

Михаил ЗАДОРНОВ » Архив блога ЛЮБОВЬ И НЕФТЬ. Часть 9. Счастливое отчаяние

22/072016

Глава 9Счастливое отчаяние.

Солнце, перед тем как нырнуть за морской горизонт, превратилось в янтарного гиганта. Оно словно запуталось в паутине перистых облачков, которые быстро таяли и уплывали прочь.— Даже не верится, что все это наяву, а не на дисплее! У нас на Эйфории такого уже нет, — первым нарушил непривычное для небожителей молчание Хроник. – И не описать словами даже мне.— А тебе и не надо это описывать, тебе следует протоколировать наши подвиги.— Но у нас уже давно нет никаких подвигов.— Нет, так придумай!

Пришельцы сидели у костра, подражая аборигенам, кто на поваленном стволе дерева, кто на надувной табуретке.

— У нас нет такой красоты, потому что наше светило вот-вот погаснет, не то что здешнее. Это очень печально, что мы не можем нашему светилу ничем помочь. – Неожиданно отреагировал на восторженность Хроника более сдержанный и разумный Всезнаец. – Даже я, Всезнаец, не знаю, что нам теперь делать.Каждый вечер собирались посланцы далекой Эйфории у костра и наслаждались наступившим отчаянием от того, что их план оказался безнадежным.

Волосатики все еще боялись богов и не приближались к ним!

— Совет мудряков на Эйфории, а также Высшее акционерное общество Организации Объединенных планет предупредил своей гравитационной морзянкой о том, что в случае неудачи с добычей топлива на Голубке посланцы могут не возвращаться. Им будет отказано в возвратной визе. Могут навсегда оставаться на своей Голубке, постепенно превращаться в аборигенов, покрываясь волосами!

Невыполненная задача на Эйфории всегда приравнивалась к измене Родине! Еще немного, и всех изведывателей запасов топлива во Вселенной назовут предателями.

Пришельцы впали в безнадегу. И были очень удивлены тому, что эта безнадега начинала постепенно им нравиться. Потому что привела их к ниченеделанию.

— Думайте, думайте! – то и дело повторял свои приказы Генеральный.

Но думать не хотелось. А хотелось любоваться закатом! Купол неба золотился у горизонта. Зарумянились верхушки деревьев за Эдемом. Стали слышнее волны на заливе и птичий гомон в лесу.

— А я завидую здешним недочелам! – вдруг вслух начала рассуждать Неописуйка. – Они каждый день и вечер могут такими красотами любоваться.

— Что ты себе позволяешь? Изменница! – возмутилась Правосудка и тут же вскочила, потому что ей на руку села оса. – Ой, ой, она ж меня сейчас укусит!

— Не тронь ее, поговори с ней по-хорошему!

— Я? Поговорить с этой жужукой? Никогда себя до этого не унижу, даже при форс-мажоре!Конечно, Генеральный мог бы одним взглядом испепелить осу, но этот взгляд обжег бы руку Правосудки.Подлетела ночная бабочка.

— Они тут живут, наши недочелы, как эти бабочки, — продолжала вслух очаровываться закатом Неописуйка. – Никогда не торопятся. Их даже дикие звери и то не трогают. Словно на одном языке с ними общаются. Мне иногда кажется, что я и возвращаться не хочу к нам на Эйфорию.

— И я не хочу! – поддержал ее Хроник. – Я здесь хроники свои в рифму записываю. Я тут поэт! А на Эйфории хроник.

И он начал читать сочиненный им стих о том, как жизнь мудрых небожителей благодаря отчаянию наполнилась неожиданно мелкими повседневными радостями.

К примеру, для всех, к их всеобщему удивлению, стало утешение – поесть! Пользуясь тем, что все проголосовали за форс-мажор, а следовательно за право есть все, что ни попадя, небожители с утра разбредались по окрестностям Эдема в поисках этого чего ни попадя. Сестричкам очень понравились бананы, а Роботу для них эти бананы добывать. Своими могучими железными лапами он тряс пальмы с такой силой, что бананы сыпались на голову, и это так веселило самого Робота, что он даже научился смеяться.Первым сообразил, что можно есть, а чего нельзя, конечно же, Кормилец. Он всю свою сознательную жизнь комплексовал от того, что на Эйфории вынужден был работать дилером блюд, а не творцом вкусной еды. Здесь на Голубке ему удалось наконец проявить свои способности. Он вспомнил, как наблюдал за волосатиками, пока они еще не попрятались, какие травы, коренья, ягоды те собирали. Когда же Кормилец, ставший неожиданно шеф-поваром, впервые поставил на стол местные фрукты, ягоды, сварил суп из кореньев на плазменной горелке, все небожители так объелись, что Доктору пришлось каждому из них проводить анигиляционное очищение. Только клизмы из антиматерии в таких случаях помогали!

Научились пришельцы на Голубке даже охотиться. Буквально ребячью радость доставляла охота самому Генеральному. Сначала он долго выслеживал, летая над опушками и лесочками, свою добычу. Потом, закрыв рукой глаз, чтоб раньше времени не перерасходовать зракоресурс, выстреливал из другого пучком быстрых антинитринов, и жертва падала бездыханной не столь от убийственного луча, сколь от удивления таким изысканным методом охоты на нее.

А какое удовольствие доставляло пришельцам по вечерам собраться вокруг костра, подражая тем же волосатикам, отведать жареного мясца с корочкой, образовавшейся от высокотемпературных протуберанцев альфа-бета-гама-горелок!

Особое вдохновение испытывал Хроник, ставший поэтом. Каждый вечер он читал своим собратьям что-то новое, придумывал какие-то развлечения – превратился в настоящего массовика-затейника. Некоторые из сочиненных гимнов он даже осмелился петь. Ему аплодировали, особенно когда он пел о тех подвигах, которые никто не совершал. Видимо, начало сказываться действие супа из местных грибов. Слушать стихи, сочиненные поэтом Хроником, прямо у костра после грибного супа стало любимым занятием небожителей. Потому что они тоже полюбили этот суп.

Итак, с утра, пробежавшись по бережку, сделав легкую подзарядочку мозговых стимуляторов и надпочечных аккумуляторов от местного восходящего светила, искупавшись и наионизировавшись в освежающем местном море-электролите, забыв о предстоящем великом эксперименте, небожители отправлялись в лес по грибы, а также за ягодами, фруктами и прочей снедью!

Потом под руководством шеф-повара эту снедь приготавливали. Многие впервые научились кулинарничать. Даже Правосудке понравилось – в конце концов, в конституции ничего не сказано о еде и ни слова о грибном супе.

После вкусного обеда все, как полагается, устраивали себе тихий час часа на четыре. Вечером готовили костер из костей того животного, которого съедали на обед. Иногда даже позволяли себе выпить по рюмочке из запасного топливного бака. Ведь летали они на топливе высокоградусном. Конечно, пить его строго запрещалось. Но в условиях форс-мажора? Почему бы и нет?

Ох и пелось после рюмочки горячительного топлива и грибного супа – настоящая эйфория! Даже на их родной Эйфории у них никогда не было такой эйфории.

И никакие мудряки не казались такими страшными, как прежде. А конституция? Да забодай ее местная рогатая скотина!

Многим из пришельцев все меньше хотелось возвращаться на свою историческую родину. Зачем? Но этими мыслями все боялись поделиться друг с другом. Вопрос этот, как правило, возникал у всех поутру, после вчерашнего веселья, когда голова была еще несвежая, а потом снова море, пляж, собирание грибов, лесная снедь и вечерние песни у костра о собственных несовершенных подвигах.

Однажды после очередной общераспевной сочиненки поэта Доктор в порыве как бы случайно обнял сестру Неописуйки рукой. Конечно, он бы с удовольствием обнял Неописуйку, но та жила в своем мире, и он понимал, что это безнадежно. Обнимать безнадежное считал бесперспективным. Почувствовав мужскую руку впервые в жизни не на дисплее компьютера, а на своем плече, Описуйка было дернулась — так не принято! Но тут же вспомнила, что у нее сейчас форс-мажор, ее предохранитель робко вздрогнул, и мечта сбылась: впервые почувствовала себя не настолько умной, насколько должна была казаться всем окружающим. Почувствовала себя своей сестрой, которой всегда завидовала!

Поэт Хроник, подражая Доктору, попытался обнять Правосудку, но та мигом подскочила и заявила, что ни за что на это не пойдет, даже в форс-мажорных условиях! Поэт и Правосудка – это абсурд, который не одобрит ни один совет мудряков.

Пришельцы хорошели собой изо дня в день! Их кожа помолодела, лица зарумянились, мышцы окрепли.Только Генеральный и Гений понимали, что период застоя так долго продолжаться не может, к добру такая эйфория не приведет. Конечно, мудряки далеко. Но они зорко наблюдают за своими соотечественниками через экстраполяционный туннель-трансформер. И в случае чего достанут на краю Вселенной – тогда всем несдобровать. Особенно Генеральному. Гению-то что, он Гений! Безответственное лицо, с него и взятки гладки.

— Да думай же ты, думай наконец! – не унимался Генеральный, то и дело напоминая Гению о его прямых обязанностях.

— Сам думай, ты Генеральный, ты и думай!

— Я руководитель! Мне думать нельзя. Я должен руководить теми, кто думает.

Генеральный смотрел зажмурившись на трезубец огня над костром и думал о том, что он действительно устал думать. Никогда еще в жизни он столько не думал. Это, наверное, от местной еды! От собственного корма бурчало, как правило, в животе, а от местной еды – в голове. Мысли проносились одна за другой. Они толпились. Точь-в-точь пучок фотонов, сбивающих электроны с их наезженных орбит.

В который раз Генеральный недоумевал, как они, величайшие технократы, покорители Большого космического параллелограмма, не могли справиться и поймать каких-то недочеловеков?

«Странная штука жизнь, — думал Генеральный, глядя на костер, — мы можем их всех уничтожить, но не можем сделать счастливыми».

Эта мысль стала для него открытием: уничтожить легче, чем сделать счастливым!

Да, не все, оказывается, зависит от конституции! Вот местный закат, например. Как ему не приказывай, а он все равно будет по-своему раскрашивать местное небо.

И только Гений никак не мог успокоиться. Он несколько раз летал на скалу в ожидании, что его снова осенит, но даже его бывшие ученики вели себя теперь настороженно и редко приходили на поляну. Невзрачка каждый раз оказывалась где-то рядом и с нежностью из-под какого-то куста или из зарослей телепала ему: «Как жалко, что я не богиня! Мы могли бы быть божественной парой!»

Искры взлетели из костра, улетели в небо и словно превратились в звезды.

«Неужели я тоже становлюсь философом?! — не без грусти подумал Генеральный. – Надо прекращать есть местную еду. Вот сейчас только в последний раз поем, и все, с завтрашнего дня новую жизнь начну».Он вдруг увидел, как Доктор и Описуйка медленно брели к кустам. Доктор держал медсестричку за руку, и они все время оглядывались, словно не желали, чтобы их кто-то увидел.

«Ого! Вот это да! Не на одного меня еда так действует! Раньше бы этих нарушителей правопорядка закидал молниями. А сейчас? Старею, что ли! И сердце что-то в последнее время подрагивает. Может, Доктору показаться? Только не сейчас, нельзя его отрывать от святого дела».

Генеральный чуть не прослезился. Но сдержался, слезы вредны были для пьезакристаллов. Подозвал Робота:— Слышь, Роб, ты это… видишь вон тех… которые там еле идут?

— Ну?

— Сделай доброе дело, постой у них на атасе, а то сам знаешь, планета опасная.

— Какая же она опасная, пустая, нет никого.

— А эти жужелицы сплошные, ты их отгоняй, не дай бог не вовремя укусит.

— А чего они туда вдруг пошли?

— Форс-мажор, Роб, понимаешь, форс-мажор, — объяснил как мог Генеральный. Роб закивал квадратной головой, мол, понял, не дурак, но глаза его при этом погрустнели еще сильнее. Как же ему так не повезло в жизни – родиться железкой! Впрочем, стоять на атасе тоже дело полезное и может быть смыслом жизни. Не все железки, кстати, на это годятся. Значит, я железка особенная – у меня талант!

(Продолжение. Начало: Часть 8, Часть 7, Часть 6, Часть 5, Часть 4, Часть 3, Часть 2, Часть 1)

zadornov.net


Смотрите также